I can't decide.

На пороге священного храма стоял его учитель, который был рад его видеть. Они перекинулись несколькими словами и любезностями, а после перешли к делу. Амарах сказал, что ему стоит принять выбор: убить Азура во имя Спавна и доказать свою преданность к культу или предать, непосредственно, их. По-сути, это был выбор без выбора. Данная информация потрясла Ту Тайм настолько сильно, что он даже растерялся и чуть не сорвался на грубый тон, но он же понимал, с кем имеет дело. У Тайм была неделя, чтобы принять выбор. Если он откажется — Азура убьёт кто-то другой, а после и его самого, а если согласится — то он его предаст. Данные мысли съедали культиста изнутри. Он перестал появляться на улице, а большую часть времени находился дома. Как бы Азуррав не пытался попасть к нему домой — это увенчалось не успехом. Ту Тайм игнорил всё: стуки, попытки взлома, крики и другой бред, который ему пытались донести. Прошла неделя. Тайм выбрался из дома, был ясный день. Выглядел он, мягко говоря, не очень и нервно. На поясе красовался кинжал. Культист прямиком направился в оранжерею и сказал Азуру, что будет не против провести какую-то совместную прогулку в поле, недалеко от поселения. На что Азуррав с радостью согласился. Всё же, не видел своего возлюбленного неделю, а тут ещё такая прекрасная возможность. Конечно, Азур поинтересовался состоянием Тайм, но тот увильнул тем, что ответил: «Мне снились кошмары, вот и всё. Не волнуйся.» Самое главное, Азуррав даже не поверил ему и пытался разузнать у Амараха, что творится. Что он ему такого сказал, что Ту Тайм в таком состоянии? Правда, наставник сказал как-то размыто и непонятно, потому цветовод решил его не доканывать вопросами. Состоялась небольшая прогулка на закате. Азуррав немного опоздал, но пришёл с красивым букетом паслён и других цветов. Он правда был рад видеть Ту Тайм и хотел подарить ему цветы, что с радостью принял культист. Цветовод улыбнулся, и они пошли гулять по полю. Тайм вёл себя неестественно, мялся, слабо поддерживал диалог, а после они решили сделать привал. Они сели на траву и глядели, как солнце уходит за горизонт. Культист диалог начал первым.

.

.

.

.

— Азур, как ты думаешь, умирать больно? — произнёс Тайм с нотами тревоги. Будто бы сердце вот-вот выпрыгнет от той боли и тесноты в его грудной клетке из-за глубокого чувства вины по отношению к его возлюбленному. — Честно говоря, паслён, я не знаю. Мне не удавалось испытывать смерть на себе. Скорее всего, это не больно, но и не приятно, если бы это сделал любимый человек. Сердце Тайм замерло. Хотелось бы сделать ещё один короткий вдох, дабы окончательно не началось кислородное голодание, но дыхание так спёрло, что пришлось себя немного царапнуть по руке, чтобы придти в себя. — И я вот не знаю. Наш культ говорит, что есть вторая жизнь, а для второй жизни надо умереть, — проговорил Ту Тайм, смотря на Азура, пустыми от слёз, глазами. — Дорогой, к чему ты все это ведёшь? Мне кажется, что у этого вопроса абсолютно другое русло и начало. — Азуррав проговорил твёрдо, чтобы паслён понял, что он серьёзен и не готов терпеть ответы, которые отходят от темы вопроса. Тайм замешкался, достав ■■■■■■■ из чехла. — Прости. Умоляю, прости меня, — культист проговорил со слезами на глазах, его лицо исказилось в жалости.

.

.

.

.

Культист нанёс удар ритуальным кинжалом прям в сердце своего возлюбленного, легонько целуя его щёку, чтобы облегчить его страдания. Ему было жаль...

ЖАЛОСТЬ.

Он не хотел причинять ему боль, но Азур аккуратно слёг в траву. Земля под ним окрашивалась в красный, а капли слёз Тайм скатывались прям на одежду Азуррава. Цветовод поднял руку к щеке культиста и вытер с неё слезу, которая предательски не хотела скатываться. Он улыбнулся, но кровь уже хлынула в рот. Скорее всего, Тайм ещё и сильно задел лёгкое, которое было совсем рядом с главным органом. Чуть откашлявшись, он лишь сказал: «Я тебя прощаю, но не смогу простить до конца. Живи счастливо и будь здоров, но без меня, паслён. Я тебя люблю.» Это было похуже любого предательства и убийства. Руки в собственной крови его любимого, а он говорит такие вещи! Что с ним не так? Тайм вытащил кинжал из его, почти, обмякшего тела и прижал к себе, шепча что-то себе под нос. Скорее всего, это была молитва Спавну. Культист прижал его голову к своему плечу и горько заплакал, осознавая то, что он натворил. Покачиваясь из стороны в сторону, будто бы убаюкивая на вечный сон своего возлюбленного, чтобы ему было не так страшно и больно умирать. Аккуратно поглаживая по волосам, прижав свою голову к его. Сейчас же он напевал что-то несуразное в состоянии перед истерикой. Пока он не до конца осознает, что натворил, но с его телом он пролежал до глубоких сумерек. Культ немного заволновался и уже пошли искать культиста, и нашли убийцу обнимающим мёртвое тело Азура. Долго он не хотел его отдавать, прижимал лишь сильнее и угрожал кинжалом, а после, под давлением наставника, культист отдал тело возлюбленного, поцеловав его на прощание в лоб.

.

.

.

.

.

Сколько прошло с момента смерти Азуррава? Неделя? Две? А может целый месяц? Тайм сбился уже со счёту. Находясь в глубоком горе он буквально превратил свой дом в чёрт пойми что. Стены покарябаны кинжалом, в некоторой даже торчит нож, потому что ему уже стал, от недосыпов, мерещиться Азур. Спальня — отдельная тема, когда он вернулся после данного «акта», Тайм не то, чтобы уничтожил свое одеяло, а раскромсал на кусочки. Он был зол на всех них, что заставили сделать его это, но одновременно была жалость, что он о таком думает. Ведь, это не правильно! На полу валялись отрывки бумаги с различными родами фраз «Извини, я не хотел», стихотворения и рисунки с его лицом. Он не мог уже больше терпеть. Жизнь без него — это не жизнь... Это сущий ад, который не кончается никогда. Он возненавидел всех, что в последние дни Тайм вообще не приходил на завтраки, а сидит дома, никого не впускает. Наверное, ему стоит сейчас привести себя в порядок, чтобы выйти и поговорить с Амарахом? Может, он ответит на все интересующие вопросы. Культист пошёл в ванную, посмотрел в зеркало, причесался для приличия. Взгляд так и магнитился на кинжал, который был сбоку, в чехле, который ему сделал один очень хороший человек. Он взял кинжал в руки, покрутил им. Острие смотрело прям ему в глаза, Тайм о чём-то задумался. Культист положил оружие на раковину, открыл входную дверь и вернулся обратно в ванную. Взяв кинжал в руки, целясь прям в горло, он почувствовал, что пространство вокруг него исказилось. Мерещиться? Может быть, но он поступил слишком радикально. Плоть проткнул холодный металл, хлынула кровь. Удал прошёлся прямо по центру горла, задевая всё на своём пути: артерии, трахею, гортань, спиной мозг, вены и щитовидную железу. На этом Тайм не остановился, а продолжил добивать себя. Из последних сил он вытащил кинжал из горла, выкашливая сгустки крови прямо в раковину. С шеи потекло много крови, но он засадил себе кинжал в грудь, но промахнулся, не попав прям в сердце. Он лишь задел его, но не пробил насквозь.