На коже цвета молочного шоколада

Джинхён долго и упорно готовился к важной сессии по истории искусства. Уделял подготовке по несколько часов в день. Лишал себя сна, простого отдыха. Проводил вечера на кухне за толстенными книгами, которые взял в библиотеке. Чтобы что? Чтобы ему попался пустой билет с автоматом? Любой другой был бы без ума от счастья на его месте, но не он сам. С какой целью он зубрил все конспекты? С какой целью он не спал нормально? С какой целью он так волновался? Вернувшись в общежитие полностью подавленный, Хён разделся, сам не знает зачем, и упал на свою кровать, желая чуть-чуть поспать и восстановить силы, потраченные на упорную зубрёжку. Настроение было под ноль. Он даже не подумал, что так-то Умути может вернуться. Но вроде нормальный парень, с девушками флиртует... Джинхён уснул лицом в подушку, одеялом прикрылся до пояса. Умути после подработки заскочил в магазин мороженого, где они когда-то познакомились с Джинхёном. Он сам был старше на три года и был на последнем курсе, в отличие от блондина, что был только на первом. Уйгур помнил, что сегодня у его друга важная сессия, поэтому захотел принести домой то, что точно его бы порадовало. Банка ванильного мороженого. И он сам, конечно. Его красные волосы, уже выцветшие немного, были завязаны в хвост, помимо передних прядок, что развивались на лёгком весеннем ветру. Звук ключа в дверном замке входной двери никак не потревожил сон Хёна. Он слишком устал. Умути прошёл на кухню, оставив мороженое в морозильнике, и зашёл в спальню, совершенно не ожидая увидеть своего обнажённого друга в постели... Одеяло лежало на полу. С минуту старший просто стоял и глазел на Джинхёна, пока не улыбнулся своим мыслям. — Я давно замечал твою нервозность, надеюсь, ты скоро проснёшься, — прошептал он и накрыл друга одеялом, улыбаясь. Он зашторил окна, чтобы солнце не мешало, и сел на свою кровать. Давно замечал нервозность? Хён в последнее время странно отводил глаза, не желая встречаться со своим хёном взглядами, краснел, если тот случано касался его и слишком сильно восхвалял его стряпню. Да, последнее кажется безобидным. Но Умути ужасно готовит. Даже простая каша выйдет хреново и несъедобно. Это всё — признаки влюблённости. Умути не был уверен, взаимно ли это. До сегодняшнего дня. Увидев сексуальную кожу цвета молочного шоколада в солнечном свете, он всё понял и расставил по полочкам. Да, взаимно. Однозначно. Хотя как таковых признаков он никогда и не подавал. Возможно, это его не первая влюблённость. Возможно, это такой характер. Всё возможно. Вот только прошёл уже час. А Джинхён все спит. Но ведь старший не будет его будить. Он самолично видел труд Хёна по вечерам после занудных пар и не имел права взять и лишить его отдыха и передышки от всего этого. Ему оставалось только терпеливо ждать. Прошёл ещё часик. Умути сидел на кухне и доедал рамен, который у него чуть не подгорел в процессе готовки, когда услышал тихий вдох со стороны спальни. Он быстро запихнул в себя остатки лапши и, оставив тарелку на столе пошёл на звук. Он увидел Джинхёна, который сидел на своей постели, хлопая глазами в недопонимании. Потерял счёт времени, наверняка. Его блондинистые волосы были растрёпаны от долгого контакта с подушкой. Уйгур присел к нему и пригладил его волосы. — Утро, засоня. Хорошо поспал? — Хён медленно перевёл взгляд на старшего и ещё раз хлопнул своими глазками. — Вроде да, неплохо... — Как сессия прошла? Ты всё смог сдать? — Мне выпал пустой билет, — разочарованно сказал блондин. — Серьёзно? — улыбка спала с лица Умути. Он понимал, как этот несчастный пустой билет расстроил его друга. Он убил себя на подготовку, а в итоге... — Бедный... Не расстраивайся сильно, Хённи. Ты всё равно большой молодец, я горжусь тобой. Джинхён кивнул и натянул одеяло побольше на пах. Умут заметил это и вспомнил, чего он хотел. Он неловко почесал затылок и взял руку младшего в свою. — Слушай... Я хотел кое-что спросить у тебя. — Да? Что такое? — В общем, я давно начал замечать за тобой кое-что. Ты смущаешься меня и хвалишь мою готовку, хотя это буквально отрава, которую опасно принимать в пищу. Что происходит, Хённи? — Турсксун застал Кима врасплох. Тот покраснел и потупил взгляд на одеяло. Он раздумывал над ответом минут пять, наверное. — Ты мне нравишься, Умути-хён... Я стеснялся этого, ведь ты постоянно флиртовал с девочками... — в груди Хёна как будто пожар разгорелся. Его дыхание стало глубже и тяжелее. И вместо ожидаемого осуждения, Умути просто улыбнулся. — Хорошо. Ты тоже мне нравишься. Очень и очень сильно. Турсксун поцеловал младшего в лоб и обнял за плечи. Его губы соприкоснулись с мочкой уха Хёна. Он выдохнул и хихикнул. — А ещё я сегодня купил ванильное мороженое для нас с тобой, но передумал просто кушать его, когда увидел твоё прекрасное обнажённое тело. Твоя кожа как молочный шоколад. Наверняка такая же сладкая. — А... Что тогда ты хочешь с ним сделать? — на мягких щеках Джинхёна выступил яркий румянец от смущения. — Планирую выложить его на твою кожу, ведь с молочным шоколадом ванилька будет вкуснее. Умут не дал Хёну возразить — заткнул его немой вопрос своим поцелуем. Он не торопился толкать язык, он мягко давил свою голову напротив к голове младшего. Их лица встретились в нежной страсти. Умути прижимал его к себе, обнимал, ощущая заметное подрагивание тела, что мурашки по коже. Их мягкие поцелуи теряются в пространстве, как будто они находились в космосе. В пространстве терялись не только тёплые поцелуи, но и разум Джинхёна. Его влажные мечты наконец осуществлялись. Серьёзно, он мог только мечтать о том, чтобы привлекательный друг-старшекурсник его заметил и ответил взаимностью. Он пустил одинокую слезу и сразу её вытер. Уйгур улыбнулся и наконец оторвался от сладких губ блондина. Он встал с кровати и подошёл к двери. — Я быстро, не волнуйся, — понятно же, зачем отправился старший. Он включил свет на кухне и полез в морозильную камеру холодильника. Достал оттуда банку ванильного мороженого и вернулся в спальню. — Не волнуйся, Хённи, тебе будет очень хорошо, а мне очень сладко и вкусно. У Джинхёна по спине пробежал морозец. Умути аккуратно уложил Кима на мягенькие подушки и отодвинул одеяло. Чувствуя смущение младшего, он поцеловал его в ключицу и тихо прошептал пару комплиментов. После он раскрыл банку с мороженым и окунул в него два пальца. Оно было холодным и твёрдым, так как прямиком из морозилки. Он лизнул свои пальцы, пробуя вкус ванили. После он тактично предложил Хёну лизнуть его пальцы, чтобы тот тоже опробовал этот замечательный вкус. Мороженое было прямо таким, когда они познакомились. Прошла всего лишь жалкая минута, а Умути уже вовсю слизывал мороженое с кожи Джинхёна. От тепла тела оно таяло и капало на простыни. А сам Хён откровенно кайфовал от контраста тёплого языка уйгура и холода ванильной продукции. Его дыхание медленно становилось прерывистым, возбуждение росло, как и количество капелек пота на его теле. Мути точно так же закатывал глаза, только вот уже от смеси пота любимого и мороженого, на его коже цвета молочного шоколада. Его влажный язык обводил круги и вырисовывал ведомые лишь ему узоры, слизывая сладкое ванильное лакомство. Да, он был прав — мороженое действительно казалось слаще со смесью натурального вкуса Хёна, без духов и каких-либо гелей для душа. Это был безумный опыт, которого так не хватало Умути в своей сексуальной личной жизни. Старший с трудом оторвался от прекрасной кожи Джинхёна и сам стянул с себя одежду. Мороженое успело подтаять, и он без особых усилий набрал немного подушечками пальцев и раздвинул ноги младшего. Чтобы что? Чтобы вместо лубриканта использовать мороженое. Он нанёс достаточное количество на вход Кима, а после и на свой член. Он надеялся, что будет достаточно такого объёма для мягкого проникновения. — Ты же девственнник? Хён медленно кивнул, сглатывая вязкую слюну. — Тогда сначала я растяну тебя пальцами. Будет больно, но скоро станет лучше. Ты главное ничего не бойся, хорошо? Я буду предельно осторожным, чтобы не навредить тебе. Расслабься, так будет менее болезненно. — Да, хорошо... Я постараюсь. Джинхён попытался расслабиться максимально, как мог. Турсксун измазал пальцы в молочном продукте и плавно вставил указательный палец в анус блондина. Он тихо нашёптывал успокаивающие слова и нацеловывал рёбра. Оба их члена болели от возбуждения. Минута. Две. Три. Хёну уже было хорошо и с двумя пальцами. Его дырочка оказалась чуть более податливой, чем ожидалось. Через шесть минут Умут уже начал входить в младшего, всё так же шепча ему на ушко мягкие комплименты. Томный голос Кима отдавался тихим эхом от углов их спальни, будорожа и щекоча нервы. На улице темнело, а их тела хлюпали друг о друга. Пот в смеси с ванильным десертом капал на простыни, делая их всё более грязными. Джинхён тихо взвизгнул и кончил, интенсивно сжав Умути в себе, от чего и кончил старший. Он спокойно вышел из блондина и опустился лицом между его ног, тяжело дыша. — Что ты...? — пытался что-то сказать младший, но Турсксун его перебил. — Хочу попробовать мороженое со своей спермой. — Блять, Турсксун... — Просто молчи. И начал своим всё ещё тёплым языком вылизывать дырочку Хёна после грязных деяний. Мороженое действительно было безумно вкусным в таких пошлых сочетаниях. Отныне они больше не ели его просто так.