исключительно апельсин

      как-то он пропускает момент летящего кулака в его лицо. нескольких даже? точнее двух, но частых. так сильно увлекается их спором. он встречает лопатками мраморный пол и удивляется как это не проломил его до пятого круга. альдо оказывается сверху, вовсе не тяжёлый, скорее увесистый. его кулаки костлявые и жёсткие, а сам он цепкий как клещ. гоффредо глупо подтягивает ладони к лицу. ну, для него жест кажется глупым – если ему хотят размазать всю голову, то непременно сделают, как бы он ни прятался. удивительно, но вспышка оказывается недолгой.       кто-то стаскивает с него альдо. ему даже помогают подняться, весьма бережно поддерживают за руку. кто-то говорит, много и взволнованно, достаточно громко. говорят с ним? гоффредо поднимает голову, но видит лишь множество дрожащих, размытых силуэтов. очки? он машинально тянется к лицу, туда, где они обычно сидят, но там пусто. очки остались где-то на мраморе, точно не на его лице: иначе кололи бы остро, особенно, когда он морщится от боли. с ним говорят – это он понимает по отдельным словам, что с трудом вырисовываются в его голове в подобие имени, но он может лишь отмахиваться, достаточно аккуратно и дрожаще, чтоб его не ударили вновь. он бы точно не хотел. он делает пару шагов назад, но встречает твёрдую прохладную стену. его ладоней касаются чужие, а после вкладывают в одну из холодное тельце очков. он цепляет их тут же, а то не увидит дороги прочь отсюда. раскрасневшийся, всё ещё окутанный гневом альдо, которого удерживает жутко недовольный джулио (когда он вообще бывает довольным, а?); взволнованный томас, такой же обеспокоенный его святейшество, что стоит ближе всего к нему. тишина растекается равно как его кровь течет по подбородку: липко, обжигающе холодно. выжидающе смотрят. они ждут, что он что-то скажет. хах. вот ещё.       гоффредо поворачивается, чудом удерживаясь на ногах, и уходит. достаточно стремительно. не бежит с корабля как крыса, а уходит. для бега он слишком помят. да и голова гудит, во рту пляшет от каждого шага кровавое озерцо, а пространство и предметы плывут, не в силах уцепиться за что-то основательное. он нащупывает платок в кармане, прикладывает к носу. дышать и так тяжело, но надо хоть немного спрятать этот позор. он вполне бодро спускается по лестнице, и идёт дальше. к риму. прочь из плотной городской стены, прочь из маленького государства. шаг его неспешен, и вполне можно вызвать такси, не особо вглядываясь в цены и прочие мелочи. и вполне можно его догнать. если бы кто-нибудь хотел? но никто не объявится и... тем лучше? он сможет побыть один, с собой. он не сможет вновь взорваться длинной нелицеприятной тирадой. и не поймает несколько крепких кулаков в лицо или живот. гоффредо хмыкает этим своим размышлениям. машина появляется через десять минут: выныривает из общего потока серебристой мелкой рыбкой. гоффредо старается не оборачиваться, хотя вряд ли кто-то пойдёт к нему. после всего, что было сказано. мх.       в машине, что направляется в отель, он видит себя в зеркале заднего вида. точнее свои глаза. очки треснули, и замечает он это только сейчас, как и то, что левый глаз окрашен алым. залит кровью. он видит такое впервые на своём лице, на чужих видел пару раз. это могло бы напугать и удивить, но сейчас он только еле слышно хмыкает и отворачивается к окну. хорошо, что водитель не спрашивает. он пока не думает о том, что будет сильно дальше. он смотрит на лёгкие сумерки, прохожих, цепляется за блики вывесок. так надо купить билет до венеции на завтрашний вечер – рано утром он всё равно не сможет встать, да и часть дня потратит на приведения себя в порядок. ещё отменить бронь отеля на...сколько он тут должен был быть? хах, кажется, альдино выбил часть очень важной информации из его головы. гоффредо усмехается. похлопывает себя по карманам, но не нащупывает продолговатый вэйп. забыл в отеле? или оставил там? ну, сейчас уже не вспомнить. вроде в сумке были простые сигареты? вроде, вроде. а, не важно, где-нибудь рядом всегда найдётся табачка. машина плавно тормозит у дверей отеля. гоффредо отдаёт купюру и, вновь прикрыв лицо платком, покидает салон.       милая девушка у стойки регистрации волнуется за него. предлагает вызвать чуть ли не все экстренные службы, на что гоффредо лишь мягко отмахивается. "на всё воля божья" – крутится у него в голове, но вслух он, конечно же, не говорит ничего такого. бронь удаётся отменить, у него есть лишь мелкий огрызок сегодня и почти цельное завтра. этого вполне достаточно, чтоб убраться подальше. цифру номера он помнит. 215. хвала всему, всего лишь второй этаж. он чувствует на себе взволнованные взгляды сотрудников отеля, но старается выглядеть не так жалко, старается чуть смеяться глазами. всё же, ничего сверхсущественного не произошло. кому не били морду за слова? а. не важно. дверь поддаётся не сразу, но всё же он оказывается внутри. на всякий случай закрывается на замок. наконец можно убрать платок. и убрать все эти тяжёлые слои одежды. он раздевается преступно медленно, так же неторопливо складывает. на вороте остались кровавые разводы. застирает дома. сутана опускается на дно небольшой сумки. в небольшой уборной он вспоминает о билетах. благо, через сайт можно всё переоформить. и как у него хватает сил копошиться в этом маленьком электронном брусочке и делать даже правильно? гоффредо вновь усмехается, но уже довольно устало. электронный брусочек почти без остановки вибрирует – это, кажется, томас. из зеркала на него смотрит почти бандит. кровь на подбородке и шее уже подсохла, нос вроде цел, иначе бы ужасно болел. а так лишь гудит голова. что до глаз...ну, посетит врача дома. скажет, что упал в ванне. всё так с его возрастом. он умывается тёплой водой, аккуратно стирая всё ещё липкую кровавую корку, и идёт спать. сны подкидывают ему чуть стёршиеся картинки детства и юности. как парни с санта-кроче любили ловить его, загонять, как мелкого зверька, и потешаться над ним, пихая его то в одну, то в другую стену узкой калле. или как он смог потеряться от ребят с кастелло и погулять по совсем неизвестному району. воспоминания-сны хоть и наполнены ссадинами и синяками не заставляют его дёрнуться в холодном поту. он спокойно смотрит на них. утро кажется похмельным и нехарактерно влажным. а ещё шумным, в издевательское довершение. кто-то настойчиво стучит в дверь. и будто достаточно давно, судя по недовольным возгласам. гоффредо с трудом садится на постели, тянется потереть глаза сильно, но вспоминает о вчерашнем и делает это мягче. цепляет очки, накидывает халат. на несвежей коже чистая ткань ощущается инородно, но его это волнует в последнюю очередь. а вот кто там за дверью интригует. хорошо, что люди додумались до дверей с глазком. гоффредо видит там альдо. и, если честно, нет ни капли желания открывать. гоффредо и увидеть-то его совсем не ожидал, но чтоб тот сам пришёл и...       гоффредо вдыхает, выдыхает, ещё раз смотрит в глазок. альдо выглядит взволнованно. нервно оправляет галстук, заглядывает в наручные часы, и стабильно отводит взгляд от двери. гоффредо распахивает дверь резко. возможно, он выглядит слишком пафосно? даже в халате, да. с намёком на "что ты тут забыл?". тишина позвякивает. воздух напитывается неловкостью, парфюмом альдо и чем-то цитрусовым. гоффредо делает небольшой шаг назад. он старается не сводить взгляда с альдо и, по возможности, выдерживать хоть небольшую дистанцию. альдо проходит, прикрывает за собой дверь и вновь впадает в ступор.       – ну что же ты, альдино? кому в жарком споре не били морду, м?       – я...я не...прости, это...это было ужасно. я не должен был, не имел никакого права, как бы ни ненавидел тебя. альдо дышал часто, жутко волновался и чуть комкал в руках бумажный пакет, создавая ещё больше шума. гоффредо предпочёл чуть отвернуться, скрыться от липковатого назойливого взгляда, и слушать "спиной", хотя так же спокойно мог смотреть в глаза. он совсем не верит, что альдо пришёл перед ним извиняться. сама концепция кажется глупой. похоже на сон так сильно. ещё пакет этот и запах цитрусовых.       – ты мне не снишься? гоффредо не успевает себя одёрнуть. как и не успевает оценить насколько жалко звучит.       – что? что, прости? нет, гоффредо, это не сон. теперь альдо звучит слегка раздражённо. гоффредо отходит к окну. ещё чуть пространства.       – всё и в правду в порядке. вечером я уеду. не переживай, в прессу ничего не попадёт. пакет аккуратно и мягко приземляется на стол, а альдо оказывается существенно ближе.       – я...прости ещё раз за всё это. это недопустимо. гоффредо лишь слегка кивает. и предпочитает отойти от окна. на случай, если альдо вновь что-то не понравится настолько, что он решит использовать кулаки. и подобное правда действует на альдо слегка...       – я не собираюсь тебя трогать. гоффредо ещё раз кивает и, наконец, рискует посмотреть альдо в глаза. он видит его растерянным, немного удивлённым. и будто осадок горечи? что не удушил там, хах. альдо прикусывает губу, рассматривая растёкшиеся синяки и залитый алым глаз. рассматривает свою работу. то как скручивает живот от увиденного...альдо хотел бы коснуться, но он знает, что нельзя.       – с этим бы к врачу, я зна..       – и я направлюсь к нему. но не сейчас. тишина вновь давит своими мелкими пальцами больно, оставляя яркие синяки. гоффредо чуть хмурится, пытаясь различить очертания чего-то, что молчаливо лежит в пакете.       – что принёс? альдо моргает несколько раз, поворачивается к свёртку.       – апельсины. не знаю почему их, я...я просто? не с пустыми руками же идти.       – угу. гоффредо позволяет себе подойти к столу. всё ещё на определённом расстоянии от альдо. подтянуть пакет и вытащить оттуда увесиситый фрукт. он не особо голоден, но почему бы нет? гоффредо принимается чистить его. цепляет ногтями у плодоножки и тянет кожуру на себя. идёт неплохо, большими кусками. альдо смотрит недоумённо и звучит так же.       – почему руками? это вызывает улыбку. и остроумный ответ.       – потому что в твоём присутствии опасно быть с ножом, альдино. шучу. руками проще. ты пришёл только поэтому? альдо растерян и это, ну, ужасно очаровательно. гоффредо теперь опять смотрит в глаза. немного "читает".       – не только. его святейшество...м, если ты ожидаешь, что он отлучит тебя от цервки, то...он решил не торопиться. и он сожалеет, что так вышло. я тоже сожалею. это замедляет ход его рук над тельцем апельсина, как и замедляет мысли в его голове. он такого не ожидал и теперь? теперь выглядит озадачено. он переводит взгляд на апельсин, лишённый кожуры. так похожий на него. он ещё может быть частью этой цервки, после всего, что было...       – спасибо. тихо и хрипло, но, на удивление, выходит так легко. и так же легко разделить апельсин и протянуть альдо половину.