❄Шалости норки.

Глава 7

ААРОН

- Мне нужно идти. - Я поднимаюсь на ноги. - Нет, пожалуйста. Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста. - Его дыхание учащается, веки трепещут. – Тыква. Слово раскрывает что-то во мне. Остальной мир сужается до этой ванной комнаты, нас двоих, того, как он смотрит на меня с голодом и нуждой. - Детка, я не могу. Не сейчас. - Я приглаживаю волосы с его лица, обожая, как он прижимается к моей ладони. - Но… - Мы Судьбой Избранные. Это значит, что я могу оплодотворить тебя, даже несмотря на то, что ты человек. Если ты действительно хочешь мой узел, мне нужно пойти купить презервативы. Если только ты не готов к детям. Его дыхание продолжает учащаться. - Дорогой, дыши со мной. Медленно. Медленно. - Я продолжаю смотреть на него, наблюдая, как он успокаивается, несмотря на всплеск течки, пробивающийся сквозь него. На его лбу выступают капельки пота. - Я могу отсосать тебе, тогда ты сможешь уйти в следующий перерыв. - Он морщится и тянется за игрушкой, стаскивая полотенце, закрывавшее его нижнюю половину. - Ты мне нужен. Тыква. Тыква. Тыква. - Он скандирует слово. Его член так тверд, у меня слюнки текут. Густой запах его слизи и феромонов душит воздух. Я глубоко вдыхаю его, желая, чтобы он заполнил мои легкие. - Хорошо. - Я сбрасываю халат, когда встаю. - Как ты хочешь меня? И не садись на мой член, пока не достанем презервативы. Не то чтобы я против детей. Я хочу по крайней мере одного… - Залезай сюда. Оседлай мою грудь. Засунь свой член мне в глотку. Я издаю приглушённый звук и оцениваю размер ванны. Мы как раз поместимся. Я влезаю в ванну, колено к колену, бедро к бедру. Но вместо того, чтобы тянуть меня в положение, его руки блуждают по моему телу. Его губы находят мое горло, отчаянно. Его руки скользят по моей груди, ногти царапают грудные мышцы. - Прикоснись ко мне, - умоляет он. - Все что тебе угодно, дорогой. Все что ты хочешь. - Моя рука обхватывает его яйца, и он кричит. Что бы он ни хотел, я дам это ему. Я скольжу рукой за его головой, придерживаю его, и он содрогается. Гнездо представляет собой хаос текстур: махровое полотенце, хлопок, тепло его кожи, царапающая щетина. Его руки повсюду - на моей груди, бедрах. Он бьется о мой пресс, почти мгновенно кончая, когда делает это. Он великолепен. Его запах ослепляет и затуманивает все мысли в моем мозгу, кроме желания взять его. Но я сдерживаюсь, не желая вязать его, пока у нас нет презервативов. Я не хочу, чтобы у него были сожаления о том, что он принял мой узел без защиты в пылу момента. Никаких последствий, когда он не планировал, чтобы Альфа помогал ему через течку. - Трахни меня, пожалуйста. Пожалуйста. Тыква. Тыква. Моя рука дрочит наши члены вместе, пока он не кончает. Он сжимает мои бицепсы так сильно, что, уверен, останутся синяки, но мне все равно. Я близок к своему собственному оргазму и направляюсь, чтобы кончить ему на лицо. Он хватает меня за бедра и притягивает ближе, пока его язык не выскакивает, чтобы лизнуть мой кончик. Мне нужно все мое самообладание, чтобы не вдавить его, заставить его подавиться моим членом. Но он делает это сам. Он принимает все больше и больше, пока я не останавливаю его. И он жадно проглатывает каждую каплю, которую я ему даю. Мои ноги подкашиваются, и я падаю на бок ванны, надеясь не раздавить его своим весом. Я теряю счет, сколько раз он кончает - в моей руке, о мое бедро, поперек моего пресса, сколько раз он рыдает мое имя и умоляет о моем узле. Но я не могу дать ему то единственное, что ему нужно. Еще нет. Мир сужается до его тела, движущегося против моего, до слизи, жара и необходимости удерживать его через каждую волну удовольствия и боли. Проходят часы, и я не могу заставить себя покинуть его, чтобы принести ему больше пищи. Наконец, волна достигает пика и проходит. Он падает на меня, тяжелый и задыхающийся, влажные волосы прилипли к его бровям. - Извини, - говорит он заплетающимся языком, пока слезы текут по его щекам. - Извини. Я прижимаю его к себе и дышу в его волосы. - Не извиняйся. - Это я извиняюсь за то, что сдерживался. Он прижимается лицом к моей груди и вздыхает. - Я ненавижу, каким нуждающийся я становлюсь. - Лично я считаю, это чертовски горячо, - говорю я, и имею это в виду. Я глажу его по спине. - Мне нравится, когда мои партнеры громкие. Заставляет чувствовать себя успешным. Он фыркает и встречает мой взгляд. Он действительно так прекрасен в этот момент. - Тебе правда не противно? - Слова такие тихие, что мне приходится напрягаться, чтобы услышать его. - Мне действительно, очень нравятся громкие партнеры. - Я беру его за щеку и хочу наклониться для поцелуя, но воздерживаюсь. Его выражение меняется, смесь удивления и чего-то более глубокого мелькает в его взгляде. - Ты серьезно? - Абсолютно. Каждый звук, который ты издаешь, говорит мне, как хорошо тебе. Речь не только обо мне. Речь о нас. Я хочу знать, что доводит тебя до этого. - Я наклоняюсь ближе, мой голос опускается на более низкую, более интимную тональность. - Ты прекрасен в своей уязвимости, Пакс. Это часть того, что привлекает меня в тебе. Он с трудом сглатывает, напряжение в его теле ослабевает лишь на долю. - Я никогда не чувствовал себя комфортно, будучи таким уязвимым, особенно рядом с Альфой. - Его глаза мечутся в сторону, намек на смущение снова подкрадывается. - Эй. - Я поднимаю его подбородок пальцами, заставляя встретиться взглядом. - Ты в безопасности здесь. Обещаю. Ты можешь быть таким, каким тебе нужно быть со мной. Разве не в этом суть быть Судьбой избранными? Жар в воздухе сгущается, пока он ищет ответ в моих глазах, и я вижу борьбу внутри него - между его желаниями и страхом поддаться им. Я хочу провести его через это, показать ему, что можно принять каждую часть себя, особенно те части, которые общество может счесть «слишком нуждающимися» или «слишком». - Ладно, - наконец выдыхает он, дрожь облегчения смешивается с голодом в его голосе. - Но ты должен пообещать быть терпеливым со мной. - Всегда, детка. - Я наклоняюсь, касаясь губами его лба, затем его щеки, дразня его обещанием большего. - Теперь давай посмотрим, насколько громким я могу сделать тебя. С этими словами я снова двигаю рукой, дразня его, надрачиваю ему, пока наблюдаю, как его тело реагирует. Его дыхание срывается, и я чувствую, как он приближается, напряжение сжимается внутри него, как пружина. - Давай, Пакс. Дай мне услышать тебя, - говорю я мягко, мой голос почти рычит, пока я дрочу ему, чувствуя каждый пульсирующий дюйм его в моей ладони. Он задыхается, теряясь в волнах удовольствия. - Я не могу… Я не могу сдерживаться… - Не сдерживайся, - подбадриваю я. - Отпусти все. Его тело содрогается, когда волна накрывает его, прекрасная симфония стонов и вздохов вырывается из его губ, пока он отпускает. Я сохраняю свой ритм устойчивым, сжимая его как раз правильно, вытягивая каждую последнюю каплю, пока он скользит на вершине. - Боги, Аарон! - кричит он, и то, как мое имя звучит на его губах, посылает дрожь по позвоночнику. Я хочу слышать больше. Я никогда не чувствовал себя таким живым, таким связанным с кем-то, и жар, скапливающийся в моем животе, загорается дальше. Когда он наконец обмякает на мне, тяжело дыша и измотанный, я прижимаю его близко, чувствуя, как его сердцебиение замедляется до более спокойного ритма у моей груди. - Видишь? Не так уж плохо быть нуждающимся, - дразню я, нежно проводя пальцами по его волосам. - Наверное, нет, - бормочет он, его голос все еще густой от эмоций. - Но есть еще. Я хочу… мне нужно больше от тебя, Альфа. Его глаза блестят от смеси озорства и решимости, и я чувствую, как прилив моего собственного желания снова поднимается. - И ты его получишь. Просто позволь мне позаботиться о тебе. Он кивает, его улыбка смягчает мое сердце, и пока мы разделяем этот момент близости, я знаю, что мы только начинаем. - Теперь о тех презервативах… - бормочу я, возвращая нас обоих к реальности, даже когда мое тело гудит от предвкушения. Пакс хихикает. - Да, думаю, они нам действительно нужны.