И сколько бы ты ещё ждал?

– Хьюго!.. – белые уши жались к голове, когда оскаленная челюсть сжималась всё сильнее, а когтистая лапа сжимала секс-игрушку на возбужденном члене. Какая знакомая картина. Она была настолько приевшейся за столько лет, что Ликаону оставалось лишь скулить. Обмануть самого себя в том, куда именно проскальзывает покрасневший член, было тяжело, и на холодном, мокром носу мужчины лежала белая рубашка. На прикроватной тумбе стоял полупустой флакон парфюма, которым Ликаон никогда в будние дни не пользовался. Но сегодня у руководителя домашнего агентства «Виктория» был выходной, так удобно выпавший на то, что во всём особняке Ликаон был один. Горло часто напрягалось, сглатывая активную слюну, бедра покачивались на матрасе, а хвост то обвивал мохнатое бедро, то бился о кровать глухими ударами. Хьюго. Образ аккуратных ног в темных брюках с высокой посадкой, – настолько высокой, словно Хьюго приглашал Ликаона их стянуть, – образ бледной шеи, стройного лица, напрягающегося бицепса под рубашкой... Ликаон тихо проскулил, грубо натягивая игрушку до упора. Этот чёртов Хьюго был в его голове с их самого первого знакомства, с самого первого гона. Когда они еще жили с Джеком, который, к слову, не одобрял влечение Ликаона к Хьюго и всячески пытался отгородить детище Рейвенлоков от чувствительного тирена. В среднем, пару недель в год Хьюго наглым образом оказывался за дверью, которую Джек преграждал своим тёмным телом, и ссылался на плохое самочувствие Ликаона. Конечно, это могло прозвучало жестоко... Но, думая об этом много лет спустя, Ликаон искренне благодарил своего наставника: тогда волк-тирен был совершенно необразован в плане сексуального поведения, и с его неумением сдерживаться определённо могли бы быть проблемы для Хьюго. А этого он не хотел ни тогда, ни сейчас. Но как так вышло, что этот напыщенный, наглый и столь невинный блондин был в мыслях Ликаона уже столько лет, еще и после предательства? Ликаон закатывает единственный глаз, толчки замедляются, вместе с тем как рука лишь сильнее сжимает резиновую задницу. С сильной болью внизу живота, узел раздувается, а сперма наконец-то покрывает игрушку изнутри. Тирен прерывисто дышит, протезы слегка трещат, ударяясь друг о друга из-за дрожи в ногах, и посторгазмическая усталость накатывает волной, смывая всё возбуждение. Это был уже третий или четвёртый раз за утро, и Ликаон наконец почувствовал себя сытым, насколько это было возможно без партнера. Все эти мысли о том, что он нашел свою пару, появились совершенно внезапно, но ударили в молодой разум с особой силой. Для волка-тирена такое понятие было особенным, практически нерушимым, и всё из-за специфики мозга. И чем раньше эта мысль появляется у индивида, тем больше шансов, что останется с ним навсегда. Когда Хьюго стал его «парой»? Когда Ликаон понял, что хвост может трогать только он? Или, когда начал с собой постоянно носить шоколадные монеты? Казалось, всё из этого было следствием. Но когда он это осознал? Это произошло ещё до первого гона, возможно, когда Ликаон впервые поймал себя на мысли, что запах напарника его успокаивает? Или, когда во время простых объятий в холодные зимы то и дело начало тянуть, чтобы оставить метку? Конечно, тирен бы никогда не поставил ее без согласия. Но ведь Хьюго был согласен? Хьюго позволял облизывать свою шею, если там каким-то образом оставались следы от еды, – во время обедов они часто дрались, будет ли больной и слабый мальчишка есть овощи. Хьюго по утрам недовольно морщился, когда Ликаон обнимал его за плечи и фыркал, недовольный тем, что во время душа Хьюго снова перепутал шампуни и теперь пах как тирен. Но это видел не только Ликаон. Их общий наставник, Джек, был стар, но не слеп и вовсе не глуп. Когда Хьюго наконец-то засыпал настолько крепко, чтобы у него можно было вытащить из костлявой хватки хвост, Джек снова и снова рассказывал волку, почему ему следует остановиться. Но чем больше Ликаон узнавал о том, что значит иметь партнера, тем больше убеждался, что хочет видеть Хьюго рядом с собой и в горе, и в радости. Но в момент первого гона, означавшего совершеннолетие, Ликаон наконец-то понял, почему дядя Джек был против. Самый первый гон, как правило, является наиболее тяжелым, и в тот самый момент, когда низ живота начало тянуть, а шерсть летела во все стороны, дверь в одну из комнат чердака закрылась. Остался Ликаон, кровать, украденная футболка Хьюго, и расписание рядом с механическими часами, когда Джек будет приносить ему еду и воду. В целом, слушая сексуальное просвещение, с каждым днём на пару минут дольше, он примерно понимал, чего ожидать. Знал, что одежда в любом случае будет снята, поэтому лучше сделать это заранее... Чем позволить себе её разорвать потом. Как только мохнатая лапа впервые оказалась на возбуждённой головке, а покрасневшее основание припухло в том месте, где должен был быть узел, Ликаон сделал глубокий вдох и будто бы исчез. Его сознание было настолько мутным, что он даже не помнил, правда ли к нему заходил дядя Джек, или... Нет. Хьюго нельзя было к нему подпускать. После первого дня поясница ужасно болела, и, наверное, он сделал это раз восемь? Может, девять? В любом случае, он лежал почти убитый, абсолютно выжатый и истощенный. Но температура не сходила, а шерсть продолжала клочками слетать. Ликаон сел на кровать и осмотрелся. В этот короткий миг сознания, он прошелся языком по клыкам и слегка приоткрыл пасть, делая глубокий вдох. В некоторых местах у него была стерта шерсть, хвост был полностью в колтунах, а простыня была пропитана телесными жидкостями. Футболка... Тирен сглотнул, вглядываясь в ткань, которая была изорвана в клочья. Футболка была похожа на обычную тряпку, покрытой слюной и слезами. Он... Плакал? Лапа потянулась к чужой вещи, что, скорее всего, никогда не вернется владельцу, и слегка сжал ладонь, ощущая, что от ткани всё еще исходил запах Хьюго. Даже столь низменная потребность в удовлетворении не могла перекрыть запах его пары, на которую он и не смел претендовать. В этот момент раздался стук в дверь. Короткая шерсть ощетинилась. От неожиданности, и Ликаон замотался в простыню, тут же скривив морду от отвращения. Она была мокрой насквозь. Медленными шагами он подошел к двери, принюхиваясь. Пахло едой и Джеком. Тирен оглянулся. На часах было 10 вечера. Согласно расписанию, дядя пришел узнать о самочувствии и принести еды. Ликаон приоткрыл дверь, противно щурясь от яркого света, и посмотрел на мужчину с подносом. – Ликаон, как ты себя чувствуешь? – в темных, почти черных, из-за количества меланина в коже Джека, руках был поднос с супом и кувшин воды. Увидев это, Ликаон наконец понял, что и правда голоден. Он принял еду вместе с подставкой, слегка отступая назад в молчании. Горло болело. – Состояние... Лучше, чем описывается в книгах. Дядя Джек, Хьюго в порядке? Что вы ему сказали? – уши навострились, а хвост снова пришел в движение. Даже мокрая и пахнущая спермой простынь уже не казалась чем-то мешающим, если это позволяло общаться с наставником о его паре. – Хьюго... В норме. Я сказал, что ты себя плохо чувствуешь и это болезнь, очень заразная. Но... Его было очень тяжело держать, когда ты звал его, – на этих словах Ликаон замер, переводя морду на дядю Джека. Хвост перестал вилять, а шерсть на загривке слегка приподнялась, выдавая стыд и ужас тирена с головой. – Я звал его? Это было громко? – Достаточно, чтобы он услышал. Я сказал, что болезнь сопровождается кошмарами. Так что... Если он будет спрашивать, нужно будет что-то придумать. – Я вас услышал, спасибо. И, можно ли принести мне другой комплект постельного? – хвост активно мотался из стороны в сторону, а уши воодушевленно были подняты вверх. Хьюго о нём волновался. Его пара о нём волновалась. Так прошел его первый гон. На второй было легче, пускай он и наступил довольно внезапно... Но потом дядя Джек умер, и некому было спасать Хьюго от Ликаона. Точнее от того, что просыпалась в напарнике Влада во время гонов. Ликаон сидел за столом, держа в лапах кружку горячего чая. – Хьюго, в скором времени у меня снова будет обострение болезни. До этого дядя Джек жертвовал здоровьем, чтобы помогать мне, но ты... Я бы не хотел, чтобы тебе приходилось стоять надо мной время от времени и проверять меня. Какое-то время я проведу взаперти, потом мне станет лучше. Хьюго уже не задавал вопросов. Первые разы - да, он в ужасе пытался проскользнуть в комнату Ликаона, пока дядя Джек спит, чтобы узнать, что с его напарником... Но с Ликаоном всё было хорошо? Казалось, спрашивать «а что за болезнь-то» было бесполезно, поэтому Хьюго просто выходил на улицу, прогуляться, пока не находил что-то интересное, за чем будет наблюдать большую часть дня. Иногда Хьюго незаконно пробился в библиотеки, к разделу анатомии, и с интересом изучал, а что же у Ликаона могло болеть. Так он и узнал про гон, который крайне совпадал с «болезнью», но вопросов всё еще старался не задавать. До очередного «Хьюго!» из-за закрытый дверей, куда зайти просто так было нельзя. К периоду жизни без Джека в арсенале Ликаона начали появляться и первые секс игрушки, например, фаллос на присоске или анальные пробки. К счастью, хотя бы это тирену не нужно было обсуждать со своим наставником. А теперь и вовсе не вышло бы. Хьюго стоял у двери, слушая, что же происходит, и вспоминал прочитанные строки о том, что такое гон и как он происходит. Конечно, он слышал и про «пар» в понятии многих тиренов, но он ведь не был в таких отношениях с Ликаоном. Почему его звали? Почему они скрывали страдания Ликаона, с которыми ему жить всю жизнь, как какую-то болячку? Но ни один из вопросов так и не получил ответа. Пересмешники распались. Ликаон был убежден в предательстве Хьюго и помимо глаза и ног потерял еще и близкого человека. Наверное, последнее стало самым страшным. И внутри выла даже не сама природа Ликаона, слепо убежденная в том, что этот мальчишка принадлежит тирену, а просто сам Ликаон не хотел, чтобы так всё обернулось. Больнее всего было учиться ходить, зная, что пока он потерял ноги, Хьюго мог лишиться чего хуже. И про Пересмешников Ликаон больше не слышал, как и про Хьюго Влада. Вступив на службу к мэру, он не раз просыпался в кошмарах, где без ног и глаз он лежал в огне, пока Хьюго убивал всех вокруг, пока сам не был поражен клинком или чем-то острым в сердце. Видеть смерть Хьюго было не в новинку. Раньше, во времена «Пересмешников», поддельная смерть была их фишкой, и Ликаон уже не раз "убивал" Хьюго. Но в тот день... Лучше бы он умер сам. Правда, даже с этим грузом, с этой мыслью о неправильном пути его партнера, с началом службы и восстановлением – его гон никуда не делся. Конечно, во время реабилитации организм не работал настолько исправно, чтобы еще и мечтать вдалбливаться в кого-то целую неделю, но этот момент настал. Лежать, поджав ноги, а вместе с тем и чувствовать холодный металл протезов, когда резиновый член скользит внутрь, снова зарываться мордой в подушку и оставлять на ткани следы от мокрого носа и слюней было больно. Хьюго не хотел его видеть, слышать. И Ликаон не хотел... Да кого он обманывает? Каким бы не был Хьюго, он всё еще оставался его Хьюго. Хотелось отгрызть себе член, чтобы больше никогда не пытаться самоудовлетворяться, пока в голове стоят только образ Хьюго в море крови. К удивлению, после пережитого гона, с возвращением на службу к мэру, Ликаон получил необычное предложение от начальства: возможность во время гона получить... Помощь. Да, наверное, правильно назвать это помощью. Но эта самая «помощь» вряд ли предполагала бы семейного психолога для него и его названной «пары», который всё еще даже не знал, что парой является. Ликаон отказался. В груди сжимался ком, гуляющий от сердца к горлу и мешающий даже вздохнуть. Намного вернее будет отпустить Хьюго и жить дальше, раз он... Выбрал иной путь. Но разве он мог? Конечно, нет. Ему оставалось лишь пролистывать очередную страничку на сайте для взрослых, открывая какие-нибудь видео по типу: «властный тирен грубо оттрахал твинка-блондина по самый узел». Он не мог отказаться от Хьюго, не мог не пытаться найти своего «напарника» ... а однажды и впрямь нашёл. Хьюго был одет в дорогой, серый костюм с широким лацканом с контрастным, фиолетовым галстуком. При столь неожиданном появлении уши Ликаона навострилась, а хвост едва заметно начал качаться из стороны в сторону. В миг на душе стало очень хорошо. С Хьюго всё в порядке. Он цел... И пришел не один. Ликаон старался выглядеть спокойным, стоя у стены во время банкета, когда к его бывшему партнёру приблизилась девушка с фиолетовыми волосами. «Вивиан Банши»... Подойти было нельзя, и даже краем уха едва улавливались темы для их разговора. Только томный смех Хьюго, от которого у тирена чуть не подкашивались ноги. Впервые можно было сказать протезам «спасибо». Первый взгляд, которого удостоился Ликаон спустя столько лет разлуки, был презрительный. А потом произошло, что произошло. Очередной гон случился раньше времени, видимо, из-за подсознательного воссоединения с «парой», но в особняке агентства «Виктория» девочки были обеспокоены неожиданным состоянием распорядителя. Попытки как можно быстрее вывести себя до предела, используя всевозможные игрушки, в этот раз окончились провалом. Учуять знакомый аромат и знать, что теперь рядом с Хьюго кто-то другой... Член болезненно пульсировал, подскакивая с каждым толчком внутри Ликаона, и кровать предательски поскрипывала, когда когти впивались в матрас. Хьюго... После этого банкета Ликаон скоропостижно удалился, даже не подозревая, что за ним наблюдают. После недели гона было ужасно обнаружить среди своих одежд монету с символом «Пересмешников». Примерно в это же время домашнее агентство «Виктория» познакомились с Фаэтоном, что неумолимо быстро привело к... Обсуждению некого блондина с восхитительными навыками воровства и скрытности. А дальше сюжет уже знаком, фиктивная смерть, знакомство с Вивиан, которая, к слову, оказалась для Хьюго лишь названной сестрой, момент в порту Эллипс, выкладывание всех карт на стол... И, почему-то, свидания с Хьюго. Теперь же Хьюго сидел перед кроватью, закинув ногу на ногу, и самодовольно улыбался, наблюдая, как резиновый дилдо снова и снова оказывался в Ликаоне, пока сам тирен вдыхал запах рубашки на морде. А на большом и весьма аппетитном члене была насажена резиновая задница. – Ликаон, неужели тебе без меня так хорошо? Казалось, Ликаон замер. Лапа быстро убрала с морды рубашку, и затуманенный взгляд скользнул по мужчине перед собой. Как давно Хьюго здесь? – Ликаон, ммм... Тебе не кажется, что ты поступаешь несправедливо? Ходишь на свидания со мной, кормишь сладким, будто я вот-вот умру, а трахаешься с этой резиновой задницей. Хвост предательски бил по кровати, извещая о восторге владельца, и Ликаон постарался прикрыться, насколько это возможно, прежде чем постараться хоть что-то сказать. – Хьюго, что ты здесь делаешь? – Как это «что»? Ты меня звал, и я пришёл... – рука в перчатке элегантно нажимает на телефон, и в комнате раздается скулёж, смешанный со склизкими и ритмичными шлепками. Хьюго записал это на диктофон, – конечно же, если бы я знал раньше, почему из раза в раз мой дорогой партнёр звал меня, я бы пришел раньше. Но ни ты, ни дядя Джек не хотели меня к тебе подпускать. Позволишь узнать, почему? Ликаон видел, как одна за одной расстегивались пуговицы на рубашке его «пары», и сглатывал слюну, пока член не начал снова пульсировать в отсутствии ласки. – Я... Хьюго, что ты планируешь делать? – Ммм, наверное, сейчас застегну рубашку обратно и уйду, ты же этого ждёшь? Или перестанешь сидеть как вкопанный и поможешь? Уши Ликаона метались то вверх, то вниз, а хвост рассекал воздух и взбивался лишь сильнее, когда Ликаон приподнялся, соскальзывая с резинового члена, и принялся скорее снимать с Хьюго одежду. От Хьюго пахло намного лучше, чем от той рубашки, что Ликаон нашел после одной из миссий. Кожа была безумно бледная и тонкая, и, о боже, столь желанная грудь была усыпана едва различимыми венками. Ликаон жадно впитывал всё, что мог видеть одним глазом, пока Хьюго послушно не сопротивлялся. Своими тонкими, аккуратными руками Влад расстегивал намордник на лице Ликаона, нежно целуя мужчину то в щеку, то в лоб, то в кончик носа. – Знаешь, я, признаться, не рассчитывал на столь стремительное развитие наших отношений, – Хьюго оглаживал пальцем короткую шерсть вокруг пустой глазницы, пока лапы его партнёра всё пытались справиться с застежками на брюках, – мне нужно сходить в душ, мой любезный Ликаон. Из сжатой челюсти вырвалось негромкое рычание, а лапы сжались вокруг талии, впиваясь когтями. Что-то было в этом, из-за чего Хьюго улыбнулся и слегка наклонится вперед, пока его губы не были на уровне пасти Ликаона. – Если пёсик подождёт, его будет ждать достойная награда, – Хьюго слегка сощурил глаза и положил свои пальцы поверх чужих, – и я уверен, – лицо скользнуло вперед, из-за чего рот Хьюго оказался прямо над ушами, – эта награда будет намного лучше этой несчастной игрушки. Хьюго завязал волосы в хвост, оказавшись в одном лишь нижнем белье, и пристально смотрел на Ликаона, чей член с каждой ухмылкой лишь чаще дёргался и едва заметно увеличивался. Затем раздался хлопок двери, и Ликаон оказался совершенно один в столь просторной комнате. Если раньше минимальное убранство и широкие стены были чем-то естественным, то сейчас... Он был как будто один в целом мире. В немой тишине он прислушался, пытаясь уловить звуки чужих шагов, или включающуюся воду, однако всё это было безуспешно. Поэтому абсолютно голый и покрытый своей же спермой, широкоплечный мужчина-тирен привстал на своих протезах, всячески поправляя кровать и убирая "лишние" вещи, по типу невзлюбленной резиновой задницы, несколько фаллоимитаторов и вибратор. Багровый глаз скользнул взглядом по комнате, подмечая приоткрытое окно. Это навыки Хьюго настолько выросли, или Ликаон настолько отвлечен? Так или иначе, к приходу Хьюго с душа, в комнате Ликаона не было бы и намёка на что-то необычное, если бы не слипшаяся шерсть на самом хозяине помещения. Когда дверь открылась, Ликаон, по-прежнему обнаженный, но уже не такой и возбужденный, послушно сидел на кровати и смотрел на свою «пару», что спустя столько лет с момента становления ею (пускай и в голове Ликаона) так и не была отмечена. Острые уши были слегка красными, а само тело в некоторых местах всё еще покрывалось капельками воды. Такое произведение искусства... Даже удивительно, что Хьюго был вором, а не экспонатом. Длинные, стройные ноги шагали по паркету, оставляя за собой влажные следы, и всего в паре шагов от постели Хьюго замер, после чего жестом показал «к ноге». – Ликаон, Ли-ка-он... – Хьюго смаковал имя на языке, ожидая подчинения. Однако вместо этого тирен лишь вздохнул и быстрым движением взял партнёра на руки, прижимая чужие бедра к себе. Пересмешник снова был в этой лишней одежде, однако из-под плотных боксеров слегка выглядывала возбужденная головка, а мужчина довольно улыбался, без лишних движений целуя Ликаона. – Хьюго, это прозвучит нелепо, но, – тирен жался короткой шерстью к бледному телу перед собой, облизывая линию подбородка, – всё это время я знал, что не смогу подпустить к себе никого, кроме тебя. Вор усмехнулся, слегка поерзав бёдрами, – я знаю, – эти два короткие слова словно выбили почву из-под ног, и, пожалуй, стоило опять сказать протезам спасибо. – Я изучал тиренов... По воле случая, возможно, волков-тиренов особенно, – рука скользила по позвоночнику и загривку, оглаживая очертания мужчины. Крепкие мышцы под короткий шерстью, под розовой и столь теплой кожей... Хьюго гладил Ликаона везде, где мог дотянуться, и взглядом наконец-то встретился с волком, – и знаю, что кого попало во время гона они звать, не будут. Но у нас были такие тонкие стены, не правда ли? – лисья ухмылка очаровывала, отчего хватка на бедрах усиливалась. – Пометь меня, Ликаон. Сделай меня официально своим. Это мой подарок за ожидание. – Я правда могу это сделать, Хьюго? – морда прижалась к чужой шее, настойчиво пытаясь надышаться запахом партнёра, – Ты уверен в своём решении? Ликаон аккуратно усадил Хьюго на кровать, осматривая картину перед собой. – Да, ты можешь меня пометить. Видишь, я даже волосы в хвост собрал, чтобы не мешали. Тогда... Ликаон подался вперед и поцеловал Хьюго, жадно проскальзывая своим шершавым языком в чужой рот. Лапы оглаживали оголенную кожу, подмечая появившиеся за столько лет мышцы и пытаясь запомнить каждое из касаний. Протез оказался между ног Хьюго, что свободно ёрзал на кровати, отползая всё ближе к подушкам. – Куда же ты дел все те игрушки? – ладони держались на плечах, и в перерывах между поцелуями, больше похожими на попытки Ликаона съесть его, Хьюго умудрялся язвить. Но практически за каждым словом раздавался шлепок, заставляющий вздрогнуть и немного поумерить пыл. Когти подцепили резинку трусов и оттянули их вниз. Разорвав поцелуй, Ликаон поудобнее уселся между чужих ног, поглядывая на скользнувший вверх член. Такой аккуратный и полный крови. Для обычных людей у Хьюго был достаточно большой размер, однако ему всё равно было, чему завидовать, если сравнивать с волком-тиреном. – Ликаон, как-то это не похоже на попытки меня пометить. Может, тебе нужна помощь? Хьюго оперся на локти, позволяя человеку перед собой разглядывать себя снизу. Гетерохромные глаза всматривались в белую, короткую шерсть, и, наконец, остановились на промежности Ликаона. Сможет ли он ходить после такого? Наверное, нет, если с ним будут обращаться также, как с той... Резиновой задницей. Поэтому блондин улыбнулся, обнажая клыки. – Ликаон, а что, если я хочу быть сверху? Ты позволишь мне? – Да, – немного неловко, возможно, из-за немногословности партнёра. Хьюго откинулся обратно на спину. – Тогда моя собачка должна принять меня полностью. Раз ты этого так хочешь, может, попробуешь сам оказаться у меня на члене? Хьюго облизнул губу, быстро сохнущую от температуры в комнате, и медленно провел своими пальцами до своего возбужденного пениса. – Ну же, Ликаон... Ликаон потянулся за смазкой, слегка наклоняясь над бедрами Хьюго. Когтистая лапа обхватила мясистое основание, размазывая силиконовую смазку по всей длине. Затем, легкое стрекотание протезов, и головка без проблем погружается в тёплое и склизкое отверстие. Сфинктер слегка сжимается, а стенки всё сильнее обволакивают Хьюго. Кажется, каждая венка идеально дополняет складки кишки, заставляя вора слегка напрячься. Вообще-то, он был девственником. Так что, сколько бы он не листал страницы для взрослых, и сколько бы ночей не провел с каким-нибудь новым фаллоимитатором, или сколько раз он не спускал бы в ладонь, это никогда не сравнится с тем, как трепетно становится на душе, стоит бедрам любимого человека коснуться тебя, когда член погружается во всю длину. Ликаон дышал через нос, хвостом обвязываясь вокруг худого бедра. Тёплый, пульсирующий член внутри, член Хьюго... С плавным движением бёдер тирен приподнялся, и снова опустился до конца. Ожидаемого шлепка не было, но шерсть слегка прилипала к влажной коже. Хьюго положил свои ладони на тёплые, даже горячие бедра и зарылся пальцами между подшёрстком, помогая Ликаону держать баланс, насколько это возможно. С каждым толчком с груди вырывались новые стоны, особенно, когда лапы опустились на грудь, впиваясь когтями и оставляя красные следы. Член Ликаона подскакивал вместе с бедрами, а язык слегка выскальзывал с челюсти, капая слюной на простыни. Поза наездника не была какой-то неудобной, но тирен ее практически не практиковал, останавливаясь на миссионерской, или вставляя в себя разные игрушки, лёжа на боку. Было очень хорошо. Член был достаточно длинным и толстым, чтобы прекрасно чувствоваться внутри, а несколько резкие движения задевали простату. Одна из ладоней Хьюго сместилась на член, который и впрямь напрашивался на то, чтобы его коснулись, и с силой сжал, начиная двигаться в такт толчкам. – Любовь моя, – Хьюго слегка вздыхал, ощущая, что внизу живота становится всё горячее, словно скручивается тугой узелок, – Ликаон, я очень надеюсь, что твоей выдержки хватит на еще один раунд. С помощью лап больше не нужно было держаться, поэтому тирен оглаживал и царапал чужие соски, искал наощупь родинки, когда наконец скользнул к шее, а затем уже к голове, откидывая челку Хьюго назад. Слегка наклонившись, но всё еще стараясь насаживаться во всю амплитуду, Ликаон поцеловал пересмешника в лоб и соскользнул к ушам, начиная что-то непрерывно шептать, от чего хватка на его бедре лишь усилилась, с силой сжимая шерсть. – Ты такой красивый, Хьюго... Мой партнёр... Самый лучший, – каждое слово давалось с трудом, поскольку, казалось, собственными движениями он пытался вытрахать из себя остатки разума, – и теперь от тебя будет пахнуть только мной, никто другой не рискнёт прикасаться к моему Хьюго. Вместо хватки по ягодице прошелся шлепок, а потом и вовсе Хьюго схватил хвост, начиная тянуть его на себя. – Поцелуй меня, – и, как настоящий дворецкий, Ликаон послушно подчиняется. Хочется гнуть спину с очередным движением, но язык скользит в чужой рот и сплетается, вместе с тем как у Хьюго не получается даже сглотнуть слюну. Рука тянет за хвост, заставляя замедлиться, и, вместе с тем, как Хьюго срывало голову от поцелуя, он начинает корректировать движения ягодиц, пока кончает, чувствуя, как стенки жадно посасывают его член, сжимаются вокруг него. Глаза закатываются. Это был самый яркий оргазм в его жизни. – Ликаон, ты... – Хьюго тянет мужчину на себя, сцепляя ладони и лапы вместе, – ты первый мужчина в моей жизни. Другими от меня и не могло пахнуть. – Я очень рад это слышать, Влад, – Ликаон лишь трется мордой о щёку, лижет губы и шею, пока, наконец, не слазит с обмякшего пениса. С анального отверстия капает полупрозрачная сперма, что, к слову, достаточно быстро становится жиже и бесцветней, особенно, если мы говорим про температуру внутри тиренов. Хьюго тяжело дышит, закрывая глаза рукой и, откинув локоть над собой, ожидая, когда сможет хотя бы дыхание привести в норму. Но если он уже получил разрядку, то его... Кем они были друг другу? В общем, Ликаон ещё не кончил. – Ликаон, сколько раз ты сегодня мастурбировал, думая обо мне? Спустя пару секунд тишины тирен рычит, крепко обнимая партнёра, – три. Если я верно помню, то... Ты появился на четвертый раз. Хьюго чувствует, как ему в бедро упирается головка, и в целом не ощутить присутствие этого размера рядом тяжело. Вернее сказать, невозможно. – Боже мой... Ликаон, с твоей выдержкой тебе бы больше подошла порно индустрия, – Хьюго проводит ладонью от мохнатой груди к шее и нежно целует Ликаона в уголок рта, – ты бы зарабатывал в несколько раз больше, чем в «Виктории», пускай мне и не нравится мысль, что тебя таким увидит кто-то другой. Глаза закрываются сами собой, возможно, из-за низкого сахара, но сейчас ощущение слипшегося меха рядом, приятного аромата и не казались чем-то лишним. Хьюго в целом часто думал в последние дни, в каких они отношениях. Столько лет вражды наконец-то сместились к примирению, а затем к совместными миссиям, к попыткам Ликаона помочь с обработкой ран, к случайным заходам через окно в поместье домашнего агентства, к ночным прогулкам и даже поцелуям. Ликаон ёрзает рядом, после чего начинает слегка целовать и даже облизывать острое ухо своего возлюбленного, потому что знает об этой особенности. Хьюго вздыхает, но это получается как-то слишком громко и слишком хорошо, что хвост предательски начинается биться о кровать сильнее, а когти слегка впиваются в кожу. – Я люблю тебя, – Хьюго позволяет касаться своих ушей, запрокидывая голову в удовольствии. Он правда раньше задавался вопросом, кто они, однако всё это зависело только от него. Сколько он себе помнил тирена, тот всегда старался стать чем-то большим, чем просто напарники или друзья. Но насколько Хьюго был готов довериться? Если раньше его пугала одна мысль о том, чтобы приблизиться к «предателю», сейчас он лежал в объятиях этого самого «предателя» и ждал, когда же на его шее появится метка. Рефрактерный период был окончен, и не реагировать на приставания тирена было нереально. Лапа нежно сминала его яички, иногда большим пальцем поглаживая основание, а губы целовали разгоряченные уши. – Ликаон, почему ты не использовал презервативы? Не желая отрываться от ушей, Ликаон в последний раз лизнул кончик и отстранился, вглядываясь единственным глазом в чужое лицо: – В наш первый раз я хотел, чтобы внутри меня, – Ликаон мялся в словах. Конечно, он был искренним и часто говорил начистоту, но сейчас он словно впервые признавался в любви. Хотя, это не так далеко от правды, – я хотел почувствовать, как твоя сперма заполняет меня. Ты же мой партнёр... Ликаон прячет морду в подушку, прижимая Хьюго ближе. – Вот как? Неужели и во втором раунде тогда не будем использовать контрацепцию? – Будем, это может отразиться на твоём здоровье. Хьюго вскинул бровь, после чего недовольно фыркнул: – Тут нужно беспокоиться не только о моём здоровье, какие бы не были у тебя гены. Рука прижимается к головке, и большой палец накрывает уретру, вдавливая то подушечкой пальца, то немного перекатываясь на ноготок. – Конечно, выбор твой, но я в любом случае буду рад, даже если твоя сперма наполнит меня полностью, – Хьюго правда не принципиально, – за то время, что я был в душе, я растянул себя... Не слишком хорошо. Мне сделать это самому сейчас, или ты изволишь помочь? И головка становится слегка горячее, возможно, даже слегка увеличиваясь вместе с размером всего пениса. Ликаон лижет слегка солоноватую от пота шею и жмурится, на секунду задумываясь о том, что же ему выбрать. С одной стороны, хотелось самому всё сделать, чтобы Хьюго лишний раз не напрягался, чтобы Хьюго было комфортно, а с другой - что-то внутри требовало впиваться взглядом в каждое движение Хьюго внутри самого себя, а потом грубо повалить на кровать и пометить всего. Но так было нельзя. – Любовь моя, – за этот вечер Хьюго использовал это обращение уже дважды, – это не наш последний раз, так что потом мы можем попробовать и тот вариант, который ты не выберешь сейчас. Для Ликаона вор казался каким-то слишком знающим, пускай они оба уже не дети, и, наверняка, смотрели даже примерно одни и те же "обучающие" видео. – Тогда я сам, Хьюго. Позволь мне позаботиться о тебе. Рука отпускает член, и массивная белая фигура поднимается с кровати, пытаясь вспомнить, куда Ликаон мог деть смазку. Она лежала у Хьюго в ногах, поэтому, потянувшись, ее легко можно было достать. А презервативы были в тумбочке, собственно, как и положено. Закрытая пачка, купленная для того, чтобы просто быть. Ликаон был безумно рад, что их первый раз не выпал на период его Гона. Если только одних мыслей у него хватало для трёх, а то и четырёх раз, то что бы случилось с настоящим Хьюго, более досягаемым, чем обрывки воспоминаний? Пока тирен копошился в ящике, а затем распаковывал пачку презервативов, пересмешник оценочно всматривался в светлую спину. Среди гладкой шерсти проглядывались не заросшие рубцы от шрамов. Какие из них появились после предательства? А какие он просто забыл? Хьюго подался вперед и положил широко раскрытую ладонь на ягодицу, радостно хмыкая и вставая на колени перед партнёром. – Я тебя люблю, Ликаон. Уши предательски дернулись, а хвост ударился о ногу Хьюго, прежде чем тирен предпринимает попытку развернуться к кровати и попытаться убрать руку со своей ягодицы. Влад ведь делал это специально? – Я тоже тебя люблю, Хьюго. Игнорируя недвусмысленные касания, Ликаон наконец-то достал пару презервативов и кинул их на кровать, затем шлёпнул возлюбленного по ладони и присел рядом, вновь уводя в поцелуй. Желание заботиться не лишало тирена возможного напора, из-за чего Хьюго достаточно быстро оказался в миссионерской позе, пока из-за поцелуя вновь и вновь не хватало воздуха. Кажется, в голове Ликаона что-то промелькнуло, из-за чего он переместился и оказался рядом с Хьюго, а точнее на спиной, но всё ещё лежащий на боку. Разорвать поцелуй не составило труда, а вместо привычного шершавого языка Ликаон подставил пальцы когтистой лапы, позволяя Хьюго занять себя хоть чем-то, пока горячие и острые клыки не сомкнулись на загривке, наконец-то оставляя метку. По щеке вора текла слюна, поскольку мохнатые пальцы не давали нормально закрыть рот, пускай и совсем скоро к слюне добавилась одинокая слеза. Получать метку было больно. Очень. Клычки впиваются в совсем короткие мех, когда язык слизывает с шеи кровь, а свободная рука растирает смазку между ягодиц. Ликаон довольно рычит, жмётся к чужому плечу и целует, без слов хваля за выдержку. Бледная грудь, уже минут двадцать покрытая полосами от когтей и следами от лап, вздымается в частом ритме, предвкушая большее. Пальцы покидают рот, и Ликаон бурчит под нос, что презервативы для тиренов совершенно неудобные! Как тирен с когтями должен открыть пакетик с тонкой резиной? Но он справляется и без сторонней помощи, слегка раскатывает на пальце и вновь смазывает обильным количеством смазки, прежде чем пальцы оказываются в Хьюго. Холодная жидкость быстро перестаёт приносить дискомфорт, согреваясь толи из-за трения, толи из-за того, как хорошо было внутри Хьюго. Сам же Хьюго морщится, закусывая губу, поскольку теперь болит не только шея, но и пальцы тирена оказались больше, чем у самого вора. Ликаон тянет лицо Хьюго на себя и лижет уголок рта, прежде чем нормально поцеловать, насколько это вообще возможно с тиреном. Как только один палец спокойно входит к нему добавляется второй, и фаланги тянутся в тугое отверстие, издавая хлюпающие звуки. По мере усиления давления снизу, ласки от Ликаона только увеличивались: он гладил свободной рукой чужие соски, целовал, царапал... К моменту трёх пальцев, свободно входивших под разными углами, Ликаон смог спокойно выдохнуть. Собственное возбуждение тянуло и давило, доставляя дискомфорт. Внутри резко стало пусто, стоило пальцами оказаться вне, и Хьюго разочарованного вздохнул. Сфинктер сжимался, а холодный воздух будоражил, поступая внутрь. Когда Ликаон приставил головку ко входу, он взял ногу пересмешника под колено, задирая ее до бедра. – Хьюго, я могу вставлять? – Да. И за коротким ответом последовал тихий вздох через нос, стоило разгорячённой плоти проскользнуть внутрь ровно настолько, чтобы дать паре Ликаона привыкнуть. Для Хьюго не нужно было повторять, что надо расслабиться, просто сам факт: он наконец-то с Ликаоном. Конечно, ещё играло роль отличие размеров используемых игрушек от размера тирена, но член вошёл уже наполовину, задевая чувствительную простату и медленно скользя по ней. Хьюго сжимал ладони, стараясь держаться расслабленным снизу, и достаточно быстро прижался к Ликаону, снова ища способ сбежать от неудобства. Когда член вошел полностью, Ликаон пристально посмотрел своим глазом на Хьюго и лизнул в щеку, ощущая себя на седьмом небе от счастья. – Хьюго, скажи, когда я могу начать двигаться, – Ликаон терся мокрым носом о кожу, – или можешь даже сам задать темп. Внутри Хьюго очень тепло и узко. Кажется, он не сможет даже принять узел, хоть Ликаону, по крайней мере в адекватном состоянии, это и не нужно. Хьюго оглаживает свой пах, ладонью гладит чуть выше лобка и замирает, когда чувствует, насколько глубоко сейчас в нём его партнёр. Вор сглатывает, после чего отводит голову чуть вверх и целует тирене в линию челюсти. – Ты знаешь, куда упирается твоя головка? – возможно, вопрос риторический, поскольку пальцы Ликаона ложатся поверх пальцев Хьюго, а затем и вовсе смещая их, прежде чем блондин делает первое движение. Хьюго вздыхает, не в силах сдержать стон, и снова качает бёдрами, заставляя член внутри входить немного под разными ракурсами и доставляя себе удовольствие. – Хьюго, внутри тебя так хорошо, – Ликаон оставляется едва заметные следы укусов на плече и шее, а затем довольно жмурится и делает толчок навстречу столь тёплым и упругим ягодицам. Перед глазами словно пляшут звёздочки. Из-за своих размеров Ликаон не мог не задевать простату, и с каждым усиленным движением по телу проходил электрический ток. Теперь бёдра Хьюго скользили по члену быстрее, даже немного увеличивая амплитуду, пока ноги не задрожали, а тело вмиг не стало слабее. Чтобы самому скакать на этом, нужно обладать огромной выдержкой. Хьюго фыркнул: – Дальше двигайся сам. – Хорошо. Ликаон покрепче впивается под коленкой, самостоятельно набирая темп. С каждым шлепком шерсть приятно тёрлась о спину, а всепоглощающее ощущение удовольствия не позволяло сбавить обороты. Его пара лежал рядом с ним, заполненный до упора. Ему доверяют и его любят. Хьюго жался, пытаясь не биться, как в конвульсиях. Да ни один дилдо не сравнится с этим. Ни один селфсекс в ладонь никогда не сравнится с таким удовольствием. Возможно, толчки становятся быстрее или резче, но чувствительное тело Хьюго и так почти выдохлось, а дополнительная стимуляция и движения сзади заставляли член биться о простыни и сочиться предэякулятом. Если так пойдёт и дальше, пересмешник кончит без рук. – Хьюго, как ты себя чувствуешь? – заботливый вопрос сопровождается чем-то между рычанием и скулежом. Из-за позы тирен был прямо у его уха, одной из эрогенных зон. – Я... Я в порядке, мой дорогой, – попытки толкнуться бёдрами навстречу не прекращаются, и с груди вырывается очередной вздох, – я в самом деле поражаюсь твоей выносливости. Кажется, в такой огромной комнате уже невыносимо жарко. И этот столь желанный тирен ждал только его? Ликаон в прошлом даже не пытался намекнуть на отношения, боже. Он был отвратительным неудачником, и этот неудачник принадлежал теперь лишь Хьюго. – Ты, – клыки слегка впиваются в собственные губы при попытке что-то сказать, – мой самый ценный экспонат. И вместо ответа слышится только то, как хвост бьется о постельное. Хватка на ноге усиливается, а скорость Ликаона возрастает. Пальцы ног пытаются ухватиться за протезы, прежде чем свободная рука нащупывает чужое плечо и массивный рубец на ней. Хьюго изо всех сил держится, а Ликаона прёт от осознания ситуации. – Хьюго, я ведь могу вс... – и вместо плеча Хьюго хватается за чужую пасть, с усилием сжимая челюсть тирена. – Просто сделай это. И оргазм накрывает Ликаона немногим раньше, чем он предполагал, а вместе с тем Хьюго чувствует, как внутри, у самого основания, что-то увеличилось. Узел на члене завязался, а презерватив слегка раздулся от количества спермы. Лапа выпускает приподнятую ногу и быстро обхватывает возбуждение Хьюго. Всего пара толчков и плечи вора отводятся назад, чуть выпячивая грудь, пока лапа не оказывается покрыта густой спермой. Ликаон моргает, чувствуя себя удовлетворённым. Сцепиться с партнёром неимоверно приятно, шершавый язык слизывает капельки пота с бледной щеки. – Как ты себя чувствуешь? – Это было... Просто охуительно, Ликаон. И в комнате воцаряется тишина. Каждый из мужчин пытается привести дыхание в норму, потом узел слегка отступает, позволяя члену выскользнуть. Внутри теперь холодно и пусто. Если бы не усталость, Хьюго бы потребовал дополнительный раунд. Но Ликаон лишь стягивает презерватив и завязывает. – Нужно принять душ. Ты сможешь идти? – Нет, неси меня, мистер выносливость. Тирен довольно кивает и снова целует Хьюго в губы. Уже без той страсти, что была между ними пару минут назад, но с выражением искренней любви. – Тогда позвольте мне помочь вам, господин наниматель. – Оставь эти словечки для работы, идиот.