Good night, good luck

My body's on the line now I can't fight this time now I can feel the light shine on my face Did I disappoint you? *** Страх. Оскар достаточно часто испытывал это чувство. Но такой сильной волной паники его накрывает только второй раз. В прошлый раз тоже были выстрелы, трупы и оглушающие крики боли. Ещё были врачи. Те, кто хоть как-то мог помочь раненым. Теперь же, Оскар сам ответсвенный за здоровье близкого. — Макс! — он не решается трести его за плечо, не желая причинить ещё больше боли. — Ты меня слышишь? Макс всё так же лежит на животе. Прерывистое дыхание и вырывающиеся из горла хрипы — единственные признаки жизни. — Сука… — шипит сквозь зубы Макс. Рана всё также пульсирует, пропитывая камуфляжную водолазку кровью. — Нам нужно съебывать, пока не пришёл кто-то хуже чем… — Оскар не договаривает, а лишь кивает в сторону трупа. Он знает, если заражённые рядом — они слышали выстрел. В худшем случае они уже идут сюда. Оскар прислушивается и тишина пугает его. Если рядом не слышно щелканья — это не значит, что никто не крадётся к тебе. Что-то подсказывает ему — ещё пару минут и они окажутся в ловушке. — Оставь меня… А сам убегай, либо умрём вдвоём. — Макс вполне серьёзен. Он поворачивает голову в сторону сидящего на корточках Оскара. Тот же о чём-то думает несколько секунд, поднимает дробовик и встаёт. — Размечтался. Вставай. Поедем на моём байке до хижины, там и решим, что с тобой делать. — больше, Оскар не намерен оставлять близкого человека на произвол судьбы. — Помочь или сам? — Сам. Не надо наниматься мне в няньки. — Макс всё ещё шипит от боли, она никуда не исчезла. Он сгибает левую руку в локте, перенося на неё вес всего тела. Поднимает корпус и садиться на колени. Права рука болтается как ватная, Макс старается игнорировать острую боль. Оскар протягивает ему руку, помогая встать. Макс поднимается на ноги, сразе же поворачиваясь к выходу. — Держи нож. — Оскар вкладывает рукоятку в протянутую ладонь. — Если что — я прикрою, это на всякий случай. — Давай без «всяких случаев», на сегодня хватит уже. — Максу хочется выть от боли, но он лишь крепче сжимает рукоятку ножа, готовясь обороняться. — Только не стреляй в холостую, а то ты от страха можешь. Оскар цокает и поворачивается к двери. Тогда, два года назад, он испугался выскочившего из кустов кролика, пока целился в оленёнка. В итоге курок был спущен, но в кролика он не попал, а оленёнок в страхе убежал. С тех пор Макс ему много патронов не доверял. Оскар подходит к открытой двери, выставляя руки с пистолетом перед собой. Из-за стены он осматривает улицу, проверяя на любую опасность. Где-то рядом воет клыкач, заражённый волк. Выходить из своего укрытия он не будет, нападёт со спины, когда меньше всего этого ожидаешь. — Макс, — шепчет Оскар. — где-то рядом клыкач. Стой здесь, я заберу свой байк из кустов. Как только подъеду, ты запрыгиваешь и мы съебываем к чертям. — То есть, мой байк мы оставим? — возмущается Макс. Только Оскар уже выскакивает из магазина на улицу. На бегу он убирает пистолет в кобуру, не обращая внимания на приближающееся рычание. Оскар раздвигает ветки кустов, сразу же выкатывая байк. Он садится и заводит мотор. Газ до упора, только бы не видеть мелькающее рядом животное или уже не совсем. Оскара слегка заносит на торможении перед магазином, тем не менее он не даёт байку завалиться слишком сильно. Макс цепляет нож за пояс, параллельно перебрасывая ногу через мотоцикл. Здоровой рукой он цепляется за талию Оскара. Они срываются с места, как раз перед тем, как челюсти мутировавшего волка сомкнуться на заднем колесе. *** Когда они заходят в хижину, Макс чуть ли не висит на Оскаре, закинув левую руку на его плечи. В конце концов боль победила и пришлось переступить через свою гордость. Даже если обоженна только рука, идти становилось невозможно с каждым шагом. Адская боль будто бы расползалась по всему телу. — Ложись. И спи пока я не вернусь. — Оскар сажает Макса на постель, его тон не терпит возражений. — Вот так и бросишь меня одного, да? — может ему и хочется выть от боли, но дерзость никуда не исчезнет. — Только в твоих снах. Съезжу в лагерь. Отдам Рики три несчастные свечи. — даже после простого упоминания её имени Оскар хмурится. — Неужели слуга Оскар, соизволит заявиться в дворец Её Величества? — честно говоря, Максу хотелось бы послушать ещё одну словесную перепалку между ними. — Да пусть хоть подавиться этими свечами. — у него нет желания ехать в лагерь и Макс, как никто другой, это понимает. — Ты ведь знаешь, что это произошло не из-за неё? — Макс становится серьёзным, как по щелчку пальцев. — Да, но если бы… — Хватит. В этом мире слишком много «если бы». И ты сам это знаешь. Не хами ей, хоть в этот раз. — ему немного жалко Рики, она уже слишком много наслушалась от Оскара. — Постараюсь. — за ним хлопает дверь. Этим он ставит ставит точку в их разговоре. — Он же никогда не успокоится, да? — Макс ни к кому не обращается. Сейчас он желает провалиться в сон, где его снова встретят зелёные глаза. *** Оскар влетает в лагерь на полной скорости. Ворота, в прочем как и всегда, ему открыли без вопросов. Отчего-то в крови бурлит злость. Он знает — Рики не виновата. Это ему и пытался объяснить Макс. Вряд-ли она натравила на них кого-то. Точно знает — чьё-то неаккуратное слово и эмоции полностью затмят его разум. Возможно он злиться на себя. За то, что не уберёг. За то, что не прикрыл спину. Знает — он должен был защитить его. Макс столько раз, бесприкословно вступался за него. Да что там, если бы не Макс — он бы просто-напросто не выжил после падения мира. Оскар заходит в «Дом Управления», толкая двери со всей силы. Он давно хочет вырвать их из петель. Тяжёлые шаги раздаются на весь особняк, пусть знает, он здесь. Рики сидит на своим столом, в той же одежде, что и утром. Она внимательно рассматривает какую-то карту, не отрывая глаз. Кажется, её совсем не волнует его присутствие. Оскар достаёт из кармана три свечи и бросает их на стол. Ничего не говоря, он разворачивается на пятках и собирается уходить. Лучше он уйдёт молча, чем нахамит, так ведь? — Где Макс? — Рики всё ещё не смотрит на него, он это знает. — Тебя это ебать не должно — ну вот не сдержался. Мог ведь уйти молча. — Что-то случилось? — её совсем не волнует грубый ответ. Оскар разворачивается к столу, Рики наконец-то смотрит на него. Выражение её лица нечитаемо. — Оскар, ты ведь знаешь, что можешь попросить помощи? — ему опять кажется — она лезет ему в душу. — Вы очень многое сделали для лагеря, мне никогда не расплатиться. — Мне не нужна твоя сраная помощь! — его голос срывается на крик, ладони сжимаются в кулаки. Злость берёт над ним верх. — Сядь на стул, — она указывает на кресло, стоящее перед столом. Как-будто специально поставила. — Когда ещё мы сможем поговорить? Оскар сомневается. С чего бы ей быть такой снисходительной к нему, после всех обидных слов? — Садись. Кусаешься здесь только ты. — она, как всегда, предельно спокойна. Оскар сдаётся подозрительно быстро. Может и правда хватит враждовать без причины? Он садится на стул, скрепляя руки в замок. Смотрит прямо ей в глаза. — Что у вас случилось? Вы же без друг друга вообще не можете. Никогда не видела вас раздельно. — Оскар думает, что попал на допрос. — На нас напал какой-то мужик. — он надеется, что ей не нужны подробности. — И Макс остался подчищать следы после убийства? — сарказм её второе имя. — Вы убили немалое количество людей, прекрасно знаете, что не должны были этого делать. Тем не менее, вам всё равно где оставить труп. Об этом уже давно никто на заботиться. — Максу прожгли руку горелкой. — она бы и сама догадалась до истины. Так почему бы не достать главный козырь сразу? — Он не первый. Многие напоролись на эту группировку. — иногда, ему кажется, что она знает всё. — Потом приходили в лагерь просить о помощи. Оскар не хочет спрашивать, что сейчас с пострадавшими. Правду слышать больнее всего. — Ты знаешь кто за этим стоит? — он спрашивает что-то нейтральное. — Да. Люди из Ополчения. — Рики отчеканивает каждое слово — Ополчения.? — Оскар выглядит слегка удивлённым. Рики вздыхает и откидывается на спинку стула. Иногда ей кажется, что двое номадов дальше старой хижины не уходили. Неужели они правда не знают, что Лост-Лейк не единственный лагерь. — Вот ты вроде третий год в адище, а ничего не знаешь. — ей придётся объяснить всё, как маленькому ребёнку. Оскар чувствует себя пристыженным. Он опускает глаза на свои руки. Как девушка, на которую он несколько минут назад орал матом, смогла так быстро его осадить? — За горным хребтом, чуть не доезжая до стен Старого Вилледора есть лагерь. Порядок там, можно сказать, военный. — продолжает Рики. — Несколько месяцев назад Джесси, их лидер, приезжал сюда. — А нас с Максом это как касается? — Оскар искренне не понимает к чему она ведёт. Он поднимает взгляд и ищет ответы на её лице. — Он рассказал мне довольно интересную историю. — Рики будто-бы и не торопится. — Для справки: люди из ополчения очень редко переходят на эту сторону. Обычно тихо прячутся за горами и никого не трогают. — Они совсем не похожи на «тихих». — Оскар не хочет злиться, но его начинает выводить её спокойствие. — Я бы сказал, мастерски орудуют горелками. — он разводит руками и истерично смеётся. — Джесси приезжал не просто так. — Рики повторяет это ещё раз. — Не припоминаешь, кого вы убили месяца так три назад? — Ты думаешь, я запоминаю? — его улыбка похожа на оскал. — Три месяца назад, мы что только не делали по твоим просьбам. И вылазки эти, не проходят без жертв. — Тогда, двое номадов на байках убили его жену. — сейчас она предельно серьёзно. — И знаешь, что самое интересное? — Рики делает небольшую паузу. — Их зовут Макс и Оскар. Но Оскар больше ничего не слышит. Он понимает, что не знал женщину, на которую навёл пистолет. Только всё слишком похоже на отзеркаленную ситуацию. Оскар понимает чувства этого Джесси. Ведь теперь не его разлучили с любимым, теперь он тот — кто разлучил. — Он объявил охоту за вашими головами. Правда как вы выглядите, он не знает, поэтому и появились другие пострадавшие. — Рики продолжает говорить, не обращая внимания на странное выражения лица Оскара. — Почему… Что она здесь делала? — Оскар выходит из оцепенения, хватаясь за единственный вопрос в своей голове. — Сидела бы себе за горами рядом с мужем и жила бы припеваючи. — Деталей я не знаю. Джесси рассказал, что она отправилась за каким-то травами. В прошлом она была ботаником и слишком сильно любила своё дело. — именно сейчас Рики не понимает, что у него в голове. Оскар же опять проводит параллель между собой и Джесси. Поехала за травами… Была ботаником… Всё это напоминает только… Только о нём. Оскар проводит ладонью по своему лицу, глаза раскрываются в ужасе. Он снова в том кошмарном дне. Мысли в голове спутываются в один большой клубок. Кажется он впервые сожалеет о чьём-то убийстве. Ведь обычно он даже не задумается кто перед ним. — Оскар, что с тобой? — Рики встаёт с кресла и подходит к нему. — Ты вспомнил ту женщину? — Нет, нет… Просто эта ситуация… — Оскар не верит, что может расклеиться перед девушкой, которую неосознанно ненавидел. — Воды? — она не ждёт ответа, сразу уходит за стаканом. — Да, пожалуйста. Входя в эту гостиную, он и не думал о том, что они начнут говорить по душам. Ещё утром он сказал Максу о своей ненависти к таким разговорам. Рики ставит перед ним полный стакан, вырывая из раздумий. Она опять садится за свой стул, скрещивая руки на груди. Смотрит как Оскар берёт стакан правой рукой, глотает воду. И вдруг… Кольцо. На безымянном пальце кольцо. И как она раньше не замечала? — Ты женат? — теперь она понимает, что его так потрясло. — Она жива? Оскар замирает от вопроса, аккуратно опуская стакан на стол. — Он. Я не знаю жив ли он… — лучше он ответит честно, чем начнёт пререкаться. — Скорее всего нет. Я посадил его в вертолёт НЕРО в самом начале. Он был ранен и у меня просто не было выбора… — слова путаются в голове. Воспоминания болезненно вспыхивают в голове. — Знаешь разгромленный лагерь на юге? Вот туда они должны были прилететь… С ним был парень Макса. — Ты доверил своего мужа людям из НЕРО, когда они уже были на грани распада? — Рики искренне не понимает его действий. — Удивительно, что и Макс поступил так же. — Я, блять, должен был смотреть, как он умирает у меня на руках?! Я весь был в его крови! — кричит, потому что знает — поступил опрометчиво. Но сразу понимает — опять вспылил. — Его парень учился на хирурга, поэтому полез в вертолёт. — И когда вы приехали в лагерь, там уже никого не было… — эта фраза, как гвоздь в крышку гроба. — Вы искали их? — Да. Как видишь не нашли. А они не могли оказаться в ополчении? — небольшая искра надежды загорается внутри. — Нет. Оно появилось всего полтора года назад. — и Рики не даёт ей разгореться. — Джесси просто собрал всех блуждающих в горах. Не думаю, что они могли так долго выживать одни. Если учесть, что твой муж был сильно ранен. Проверять не стоит, тем более вам туда соваться ни в коем случае нельзя. Оскар не отвечает. Все три года он цеплялся за любую зацепку, даже если заранее знал — чуда не случится. — Извини. Я должна была вам сказать. Хоть и надеялась, что вас не найдут. Оскар лишь кивает ей в ответ, мол: «Ладно, случившегося не исправить». — Так, как ты собираешься помочь Максу? — она снова уводит разговор в это русло, не желая причинить больше боли. Оскар отвоит глаза от её лица. Начинает осматривать уже хорошо знакомую гостиную. Он не знает ответа на вопрос. Он не знает как ему помочь. — Я могу отправить своих ребят искать антибиотики. Вряд ли их осталось много, но что-нибудь противовоспалительное найти ещё можно. — Спасибо, это было бы очень кстати. — Оскар никогда не думал, что руку помощи ему протянет именно она. — Может ещё что-нибудь? — сейчас Рики хочет сделать всё, что в её силах. — Нет, лекарств будет достаточно. — он встаёт со стула и собирается уходить. — Хотя… Твои ребята могут пригнать байк Макса к нашей хижине? Он в кустах, около магазина запчастей. — Хорошо, я передам им. Я надеюсь, мы больше не в «обиде» друг на друга? — хотя она понимает — никаких разногласий между ними не было. — Ты не такой уж и грубиян, как кажется на первый взгляд. У тебя на плечах груз прошлого, как и у всех нас. Оскар лишь молча кивает и уходит. И вспоминает как однажды он сказал ему: — Оск, будь к людям добрее. Не нужно смотреть грозно на каждого. У всех за плечами разная история. *** Закатное солнце слепит глаза, пробиваясь сквозь тучи. Совсем скоро оно скроется за горами. Возможно поэтому им нужно поторопиться. — Когда я смогу открыть глаза? — интересуется Ландо в который раз. — Мы уже вечность пробираемся сквозь эти заросли. — в одной руке он держит плед, а второй ухватился за Оскара. Где-то в далеке щебечут птички. Может быть они обсуждают незванных гостей? Или просто поют, провожая сегодняшний день? — Кудряшка, мы отошли всего на несколько метров от дороги. — какой раз он это говорит? — Ещё чуть-чуть и откроешь глаза. Оскар правда надеется, что Ландо не пойдёт на поводу у любопытства. Сколько дней они с Максом искали это место? А сколько сомнений было у Оскара? Он просто не может позволить своему «грандиозному» плану сорваться. — Ты знаешь, что у меня стресс после поездки на твоём байке? — если у Ландо есть возможность возмутиться — он её не упустит. — Гоняешь так, будто у нас девять жизней. Оскар отодвигает очередную ветку в сторону, лишь бы она не попала в нежное лицо его парня. — Я соблюдал абсолютно все правила дорожного движения. — а как по-другому, если Ландо всё время, чуть ли не криком просил: «Оскар, пожалуйста, не так быстро». Ландо всё ещё боится споткнутся об ветку, поэтому сжимает ладонь Оскара сильнее. Внезапно второй останавливается, выводя Ландо из-за своей спины вперёд. — Всё. Мы на месте, можешь открыть глаза… — его голос срывается на последнем слове от волнения. Маленькая коробочка в кармане становится тяжелее. Первое, что видит Ландо, открыв глаза, — высокие, зелёный сосны, ещё немного и они достанут макушками до неба. Всё вокруг усеянно цветущий лавандой. В воздухе витает чуть терпкий аромат, с цветочной горчинкой. И прямо посередине — озеро. В водной глади отражается закатное солнце. Вода спокойная, лишь маленькое семейство уточек плавает по кругу. — Оск… Это, это просто… — красота завораживает его. — Это прекрасно… Как ты нашёл это место? Но спустя несколько секунд Ландо так и не слышит ответа. Он решает обернуться и сердце его замирает, а дыхание перехватывает. Плед падает из рук. Оскар на одном колене, перед ним. — Дорогой, Ландо Норрис. Тогда, пять лет назад, входя в двери колледжа я и не подозревал, что обрету там самое большое счастье. Я давно осознал, что не представляю своего будущего без тебя. Каждый день начинается и заканчивается мыслями о тебе. Я хочу засыпать и просыпаться с тобой, хочу покупать тебе свитера всех оттенков, которых ты только захочешь, хочу отмечать с тобой Рождество и ездить на море. Я хочу жить с тобой. Давай построим наше общее счастье вместе. Ты выйдешь за меня, Кудряшка? Теперь Ландо слышит лишь собственное сердцебиение. По щекам текут слезы счастья. Он знает ответ. Всегда знал. Для Оскара секунды тянутся долго и мучительно. Дрожь пробивает до костей. Слезы стоят в глазах. Он чуть успокаивается, когда видит перед собой дрожащую руку. До него доносится тихий, почти интимный шёпот. — Да, Оск… — Ландо не верит в происходящее. — Я согласен. Только тогда Оскар встаёт, трясущимися пальцами достаёт кольцо, убирая коробочку в карман. Протянутая правая рука всё также дрожит, как лист на ветру. Теперь одеть кольцо кажется не такой уж и простой задачей. Ландо пытается замереть в ожидании, что получается не очень хорошо. Когда украшение всё же оказывается на безымянном пальце, он не может перестать плакать и всхлипывать. Оскар тянется к его лицу вытереть слезы. — Я надеюсь, это слезы радости? — спрашивает он, пока большим пальцем нежно смахивает скатывающеюся капельку с его щеки. — Как будто могло быть по другому. — теперь он улыбается сквозь слезы. — Просто, знаешь… — Что я знаю? — Оскар тонет в этих зелёных омутах. Легально ли вообще иметь такие глаза? — Я так сильно тебя люблю. — Ландо опять пробивает на новые слезы. — Это… Это сложно. Мне хочется плакать, но я так счастлив и… И я так люблю тебя. Ландо утыкается носом в грудь Оскара, обнимая его за талию. Эмоции бьют через край, но от слез он уже начинает заикаться. Оскар запускает ладонь в его кудри, пытаясь успокоить. Он знал, что Ландо отреагирует эмоционально, но увидеть столько слез он не ожидал. — Ну что ж такое, Кудряшка. — семейство уточек подплывает к берегу, оживлённо крякая. — Посмотришь на меня? Ландо поднимает голову, всё ещё держась за талию. Ресницы слиплись от слез, нос красный, а губы слегка дрожат. Оскар кладёт две ладони на его щеки, проводя пальцами по дорожкам слез. И трепетно целует, вкладывая всю нежность, на которую только способен. Губы у Ландо солёные и дрожащие, но он отвечает на поцелуй. Этот поцелуй для него, как якорь в бушующих эмоциях. Оскар отрывается от его губ первым. Они сталкиваются лбами, тихо дыша. Ландо трётся своим носом об лицо Оскара, желая быть как можно ближе. — Больше не будешь плакать? — интересуется Оскар с улыбкой в голосе, сцеловывая последние бусинки слез с его щёк. — Не знаю. — Ландо шмыгает носом, подставляя лицо под такие нежные поцелуи. — И вообще, это всё ты виноват. — Я виноват? — с напускным удивлением спрашивает Оскар, смотря прямо ему в глаза. Свои руки он опускает ему на талию, чувствуя мягкость нежно-сириневого свитера. — Классный свитер, Кудряшка. — Спасибо. — чуть смущаясь, он опускает голову вниз. Сколько бы лет они не были вместе, комплименты от Оскара всегда отзываются в его сердце по-особенному. — Но ты всё равно виноват. Выкрал меня с работы, под предлогом просто погулять. А тут, тут совсем не погулять… — Ландо накрывает волной сокрушительной нежности, больше плакать не хочется. — Может присядем? — ну, не зря же они плед тащили. Ландо кивает. Пока Оскар расстилает клетчатый плед, он наконец-то может рассмотреть кольцо. Оно оплетает палец золотой веточкой, а в середине красуется цветок лотоса из драгоценных камней. У Ландо не возникает вопроса: «Почему именно цветок лотоса?». Оскар слишком хорошо его знает. — Садись. Оскар уже ждёт его. Ландо садится и сразу прижимается плечом к Оскару, кладя свою голову ему на плечо. Чувствует как рука Оскара обвивает его со спины, немного поглаживая плечи. Они сидят в уютной тишине, думая об одном и том же. Солнце почти скрылось за горизонтом. Лёгкий ветерок прогуливается по колоскам лаванды, качая их. Уточки всё ещё плавают, но перестали громко крякать, не желая нарушать приятную атмосферу. — Холодно? — спрашивает Оскар. — Нет. — Ландо прижимается к нему чуть сильнее, но не в поисках тепла. Сегодня хочется быть особенно ближе к Оскару. — Ты как вон та мама-утка. Она постоянно проверяет все ли утята плывут за ней, а ты постоянно спрашиваешь холодно ли мне. — Но мы оба делаем это любя. — Оскар поворачивает голову и целует в макушку, его кудри щекочут щеки. — Хочешь расскажу про лаванду? — и так каждый раз, когда его любимый ботаник видит растение, про которое ещё не успел рассказать. — Хочу. — и каждый раз, Оскар с удовольствием его слушает. — Кажется, что это просто красивый цветочек, да? — с этого вопроса всё и начинается. — Конечно это так, но на самом деле она очень полезная. Аромат лаванды снижает уровень стресса и улучшает сон. Мазь из лаванды снимает воспаление, заживляет порезы, укусы насекомых и ожоги. Она даже улучшает аппетит. — В общем, средство на все случаи жизни, да? — Оскару хочется слушать и слушать этот прекрасный голос дальше. — Да. Может тебе когда-нибудь пригодятся все эти знания. — Ландо улыбается, ему искренне нравится когда его слушают. — Пригодятся, Кудряшка. Я уверен. И Оскар совсем не волнуют непрочитанные сообщения от Макса: Макс Только строчки местами не перепутай. Про свитера разных оттенков не забудь сказать. И кольцо не смей уронить в траву! *** Оскар останавливается по середине дороги. Лаванда. Чертова лаванда. Его мозг лихорадочно думает где её взять. Пока у него нет антибиотиков, но ему нужно хоть что-то. Иначе, Макс может и не поправиться. Оскару не нужен врач, сам понимает — такие ожоги не заживают просто так. Хуже становится от осознания того, что лаванда растёт только у того самого озера. Раньше возвращаться туда было приятно, но они приезжали туда вместе. Держась за руки пробирались сквозь ветки, а после садились на тот же самый плед и наблюдали за уточками. Сможет ли он вернуться туда сейчас? После всего, что произошло? Как ему прийти в то место где он обрёл самое большое счастье, после того, как потерял его? Оскар не знает. Он старается думать только о спасении Макса, но никак не о заплаканном лице, слипшихся ресничках и красном носике… — Хватит! — Оскар встряхивает головой. Его воспоминания — его худший враг и лучшее успокоение. Только в них он счастлив, но только без него ему плохо. Если Макс не выживет — он свихнется. Полезет на стенку от удушающего прошлого или что хуже, повеситься от безысходности. Поэтому он разворачивает байк в противоположную сторону, мысленно прося Макса продержаться без лекарств хотя бы неделю. И едет туда, где его заживо съедят воспоминания.