Рождественская реклама

Виктор Манчини далек от описания «привлекательный». Даже больше — он, скорее, несуразный. Несимпатичный, не дружелюбный, с темным прошлым и не самыми лучшими генами. Но, к его удивлению, у него был лучший друг — Тендер Бренсон. Тендер тоже не выделялся особыми качествами. Он был угрюмым, далеким от женского идеала мужчины, несущим крест смерти собственного брата на спине — но так уж получилось, что он и Виктор встретились. Они познакомились также грубо и неряшливо, как и проходили жизни их обоих. Виктор Манчини — сексоголик, работающий в историческом парке-музее. Тендер Бренсон — выходец из секты, доводящий людей до самоубийства с помощью фальшивой горячей линии. Виктор никем не восхищался так, как Тендером. Его жизнь была гораздо интереснее, но, кажется, самого Бренсона это особо не радовало — он работал кем-то вроде домохозяина, и знал слишком много для его профессии. Потом за ним начал охотиться его брат-убийца — но не чтобы убить, а чтобы спасти. Только вот Тендер его убил, по несчастной случайности. А еще он был суперзвездой — но это, по мнению Виктора, вторично. Сам же Манчини тоже был связан с религией — ну, он так думал. Он был убежден в том, что перерождение самого Иисуса Христа и пытался исцелить свою мать — но вместо этого случайно убил ее. В этом они с Тендером были похожи — в их нескончаемом трауре, вина за который лежала на их плечах. Знакомство их было не самым приятным для Тендера и поразительно веселым для Виктора. После смерти матери, Манчини лишился практически всех социальных взаимодействий — смотреть в глаза людям в реальной жизни становилось нереальной задачей. Но позвонить по случайному номеру с объявления казалось так легко — ему стоило рискнуть, чтобы не сойти с ума. Так уж совпало, что Виктор Манчини был абсолютным сексоголиком — а Тендер Бренсон до ужаса боялся сексуальных тем. Очевидно, половина речи Виктора строилась исключительно на интимных шутках — что доводило Тендера до неистового ужаса. Каким-то образом, это глупое, одноразовое общение зашло дальше — Виктор никогда не слышал о Тендере Бренсоне-суперзвезде, поэтому их коммуникация для Тендера была глотком свежего воздуха среди затхлого мира, в котором в него кидают помидоры взглядом на улицах. И вот, сейчас Виктор и Тендер — лучшие друзья, которые вместе снимают квартиру. Они мирились с привычками и прошлым друг друга. Идея совместного быта осуществлялась легче, чем казалась им обоим — из-за общего траура и поганого характера, они очень даже хорошо уживались. Но с некоторыми привычками Виктора Тендер все-таки до сих пор учился мириться. Тендер вошел в квартиру — небольшую, грязную, пыльную, зато дешевую квартиру — и сбросил пальто на пол. Им давно стоило устроить генеральную уборку — скоро воздух станет состоять целиком и полностью из пыли, и здесь можно будет задохнуться. Бренсон быстро снял обувь, оставив ее валяться практически на самом ковре, и двинулся в гостиную. Там незнакомая ему девушка оседлала Виктора, запрокидывая голову назад, а сам Манчини выглядел так, будто он вот-вот умрет. Тендер вскрикнул и отшатнулся, закрывая глаза руками, моментально привлекая к себе внимание и, к его счастью, прерывая процесс. — Господи! Виктор, ты можешь заниматься этим не в квартире? — завизжал он. — Тендер! Ты сегодня рано… Гвен, давай продолжим в другой день, — едва внятно пробормотал Виктор. Он сидел на полу, прислонившись спиной к дивану. Тендер так и не открыл глаза, по-детски закрывая их руками, предпочитая не видеть ни оголенного тела своего лучшего друга, ни оголенного тела незнакомки, которая уже удалялась в сторону входной двери, предварительно покопавшись в одежде. Когда сам Виктор натянул на себя штаны, Тендер позволил себе пройти вглубь гостиной. — Манчини, мы же договаривались, что ты не будешь приводить… женщин… сюда, — Тендера передернуло. — Да, конечно, но я не думал, что ты вернешься так рано, так что пеняй на себя, — закатил глаза Виктор, — в любом случае, у нас слишком мало времени на ссоры. Это канун Рождества! Мы должны что-то подготовить, это ведь важный праздник для тебя? Тендер неосознанно смягчился, вновь попадая на удочку Виктора с упоминанием важной для него вещи, чтобы замять скандал, но он быстро вернулся в привычное состояние раздражения. — Если бы ты хотя бы протер пыль до моего прихода вместо того, чтобы совокупляться с особой женского пола на полу, то у нас было бы гораздо больше времени! — прошипел Бренсон сквозь зубы. — Ладно-ладно, не кипятись, в следующий раз я отложу денег на отель, — вытянув руки вперед, как против оскалившегося зверя, протараторил Виктор, — давай отвлечем тебя работой. И, как бы Тендер не был оскорблен поведением своего друга, праздничную суету, мешающуюся с бытом, никто не отменял. В ходе бесконечного протирания пыли и беспощадной борьбы с полу сломанным пылесосом, Тендер решил, что им все таки стоит убираться почаще. Бренсон редко вспоминал свою прежнюю жизнь, но отмывая от штор следы неизвестного происхождения и пытаясь отутюжить каждый костюм в доме, в голове то и дело мелькали странные, но действенные методы уборки. Исключительно из-за этого они закончили раньше, чем в полночь. — Осталось самое страшное… — протянул Виктор. — Что? — обернулся на него Тендер. Манчини мгновенно посерьезнел, сжимая руки в кулаки и глядя в направлении кухни. — Готовка. Эта тема была их вечной трагедией — Виктор готовить не умел, но в еде был привередлив. Тендер готовил неплохо, но ему было совершенно плевать, чем питаться. — Разберемся, — вздохнул Тендер, — пошли. Виктор качался на стуле, наблюдая за тем, как Тендер измельчает фарш для маленьких пирожков, и переодически вносил свою лепту в затянувшуюся тишину. — К слову, что насчет десерта? — обернулся Тендер, — Может, рождественский пудинг? Глядя на то, как глаза Виктора расширились, а рот приоткрылся в немом протесте, Тендер стыдливо отвернулся, крутя фарш вдвое усерднее. — Точно, извини, — пробормотал Бренсон, — значит, поможешь мне приготовить пирог. Болтовня Виктора мало чем помогала процессу, учитывая, что Манчини совершенно не умел готовить — ну, иногда мог пожарить яйца или заварить чай, — но Тендер совсем не возражал большую часть работы проделать в одиночку. Ему нравилось готовить, даже если он тщательно скрывал этот факт. — Включи телевизор! Я больше не могу вспоминать события, чтобы комментировать их, — скрестил руки на груди Виктор. — У меня руки в мясе! Сам включи, — беззлобно огрызнулся Тендер, и Виктор, притворно вздохнув, все же потянулся за пультом. По новостному каналу шла глупая реклама, а остальные не работали, поэтому Манчини оставалось только закатывать глаза в длительном ожидании. Тендер же был в новостях не заинтересован — слишком дурные накатывали воспоминания — но рядом с Виктором все чувства притуплялись, так что он был не против послушать монотонный голос ведущего. — Я бы переспал с этой девушкой с темными волосами, глянь на нее, — присвистнул Виктор, — какие у нее уши… — Виктор! — застонал Тендер, затыкая уши, но от любопытства на экран все же глянул. Две девушки — одна рыжая, с пышными кудрявыми волосами и в непривычно легком для зимней рекламы белом платье, которое делало ее похожей на невесту, и одна шатенка с пышными формами и действительно необычными ушами, за которые были заправлены передние пряди волос — рекламировали какое-то «чудо-лекарство», спасающее от похмелья. — Она похожа на эльфийку, — непривычно для самого себя заметил Тендер, — с ее необычными ушами. Виктор на секунду задумался — либо просто пропустил слова друга мимо ушей, слишком увлеченный размышлениями о том, каким мог бы быть интим с симпатичной девушкой из рекламы — но все же кивнул. — Боже, мне бы такое лекарство, — усмехнулся Манчини. Внезапно за спиной Бренсона раздался грохот, напоминающий раскат грома, и нервный вскрик Виктора. Тендер обернулся, испуганно глядя на двух девушек из рекламы, которые каким-то чудом оказались посреди их квартиры. — Я говорю, тебе стоит спрятать уши, Пейдж! Все сразу понимают, кто мы, — закатила глаза рыжая девушка, скрещивая руки на груди. — Боже, просто необычная форма ушей, вот и все! — протестовала шатенка — как ее назвала подруга, Пейдж. — Какого черта вы здесь делаете?! — вжался в стену Виктор, глядя на девушек с широко распахнутыми глазами. — Ах, точно не собираемся вас обкрадывать, — закатила глаза Пейдж, подобно своей рыжей подруге, — ты сам сказал, что тебе бы не помешало наше средство. Фертилити, давай! Фертилити — если верить Пейдж — покопалась в карманах и достала небольшой бутылек, покрутив его в пальцах. — Две капли в воду — и вуаля! Похмелья как и не бывало. Тендер прирос к полу, медленно кладя обратно на кухонную стойку сжатый в руке нож. Что-то в некой Фертилити было волшебное, цепляющее — он никак не мог оторвать от нее взгляд. — У нас нет денег. И вообще, я пошутил, — скороговоркой проговорил Виктор. — М-м.. Ладно! Тогда мы оставляем вам наше лекарство, а вы позволяете нам отметить Рождество с вами, — довольно кивнула Фертилити, моментально получая одобрение от Пейдж. — Что? — в первые подал голос Тендер, — Можете хотя бы объяснить, кто вы такие? — Ах, точно, — невинно захихикала Фертилити, убирая с висков копну рыжих волос, и открывая обзор на такие же острые уши, как и у Пейдж, — видите ли, мы что-то типа эльфов Санты Клауса. Глядя на ошарашенные лица парней, Фертилити лишь рассмеялась, пряча уши обратно. — Господи, я шучу! Эльфы существуют, Санта — нет. Вот и вся правда, — она пожала плечами, — так что? Позволите нам отметить Рождество с вами? Виктор и Тендер переглянулись. Тендер глубоко вздохнул, упираясь взглядом в пол, а Виктор нехотя высказал одобрение. — Отлично! Эй, что ты готовишь? Я могу помочь, — влезла Фертилити. — А вы, ну… Слышали весь наш разговор? — неуютно поежился Виктор, обращаясь к Пейдж. — Что? Нет, конечно нет. Мы реагируем только на определенные, так сказать «кодовые» слова. Мы не можем прослушивать каждого человека, который видит эту рекламу, — рассмеялась девушка, и Манчини сдержал облегченный вздох. Очевидно, Тендер и Виктор предпочли бы провести этот праздник в одиночестве. Они бы выпили по бокалу шампанского и весь день смотрели глупые рождественские фильмы и наигранные теле-передачи, но теперь они были вынуждены переодически разнимать перепалки двух девушек, спорить о выборе спиртного и нехотя тащиться на улицу, чтобы найти ингредиенты для какого-то удивительного блюда Фертилити, также прямо или косвенно связанного с похмельем. Но, кажется, теперь у них был не такой обширный выбор. Даже если ни один из них не был особенно рад появлению эльфиек, они оба тщательно скрывали тот факт, что с ними им было достаточно весело, чтобы праздник заиграл новыми красками.