Свидание

Робин никогда не думала, что у нее получится когда-нибудь выдохнуть. С тех пор, как она из-за невыносимой скуки на рабочей смене ввязалась в передряги с параллельными вселенными и военными, у нее не было возможности жить спокойно и не опасаться следующего дня, месяца, года. Встать посреди комнаты и счастливо, по-обычному, улыбнуться и наконец понять, что больше не нужно ни от кого прятаться и все страшное позади. Безусловно, она жила, коряво строила планы, но, несмотря на это, ежедневно подсознательно ждала злосчастное «код красный» по рации и понимала свою готовность бросать все ради очередного спасения мира от внеземной хрени с телепатическими способностями или размером с трехэтажный особняк. Самое главное,что она даже умудрилась в таком стрессовом периоде влюбиться и по-настоящему ощутить себя важной для кого-то. Не как друг, а именно как нежная, ласковая девушка. Она почувствовала влечение к этой копне рыжих волос в самый неподходящий момент, когда перед глазами начал маячить и точить свой меч новый враг. Робин не смогла удержать свое сердце в груди. Пыталась обратить на себя внимание, аккуратно вынюхивала ее ориентацию, протаптывала почву и мечтательно смотрела (однажды она настолько засмотрелась на необычные черты лица Викки, что забыла свое предназначение в оркестре и несколько минут, до прихода руководителя, просто стояла и ничего не делала), делала все, чтобы быть ближе к Викки, все, чтобы заиметь хоть малейший шанс на ответные чувства. В общем, она бесповоротно влюбилась, когда вся ее жизнь весело висела на волоске от смерти. Она понимала, что ей не стоило связывать свою жалкую шкурку с другими людьми, чтобы не делать никому больно в случае случайной, и, вероятно, героической, смерти. Но у нее не вышло, и, вопреки своему пониманию, как же она оказалась рада взаимности, как же ее окрылило признание Викки, она была на седьмом небе счастья после слов «я хочу быть твоей». Какие монстры? Какие Векны и военные? Она должна была посвящать всю себя своей новой девушке. Но Робин, конечно же, держала планку ответственного солдата. Точно выполняла свои обязанности, работала на станции. И при этом всем она также не могла сдержать своего детского счастья, когда между возможно, смертельными вылазками у нее получалось воровать сладкие минуты детских поцелуев в тишине и спокойствии. Скоро - долгожданный конец. Они победили Векну, выяснили природу изнанки. Им оставалось только вернуться в свой мир и забыть все как страшный сон. Когда дети были спасены, голова главного врага позорно и беспомощно валялась, а сама партия в целости разрезала на грузовиках спертый воздух изнанки, единственное, о чем думала Робин: «Ну, вот, сейчас же можно сходить к Энзо? И поставить свои отношения на первый план?». Она высказала это своему другу и получила укоризненный смешок: «Не терпится получить приз победителя?». Пара ударов по плечу и сама девушка не сдержала смеха. Да, не терпится. Весь адреналин победы и желание встретить любимую выветрились, когда на выезде из портала их прижали десятки военных лицами к полу и без возможности что-либо объяснить. Радость из легких также выбило самопожертвование Оди, или Джейн. Робин, целуя мокрый асфальт под давлением крупного мужика и чувствуя дуло автомата у своей ключицы, направила все свои силы, чтобы в последний раз окликнуть ее, ее имя. Мрачно. Больно. Девушка слышала ушами, ощущала кожей чужие разбитые сердца от ее смерти и не могла сдержать свои слезы. Она ее не знала. Жаль. Слишком храбрая девушка. В это мгновение она вспомнила в голове каждый совместный момент и жалела о многих несказанных словах. Могли бы они подружиться? Может быть, Робин стала бы для нее такой же нянькой? Может быть. Дальше - все как в тумане: грубые действия военных, длинные ночи в общей камере, куча синяков на теле, тяжкие судебные разбирательства с занесением в личное дело. Они все, от маленькой Эрики до бывалого Хоппера, подверглись одинаковым разбирательствам. Все это закончилось спустя месяц благодаря волшебным знакомым кого-то из взрослых. Как говорили важные люди в черных костюмах: «Вы ничего не знаете, и это незнание дарует вам свободу». Ну ладно, Робин и не приходило в голову припоминать о произошедшем. Наконец отпустили. И спасибо. Тяжелый месяц закончился, не менее легкий период, наполненный ужасами, тоже прошел, и Робин с уверенностью говорит о том, что тюрьма была в разы тяжелее всех битв в изнанке. Еще один шаг и жизнь. Еще одно ментально трудное событие для всех. Похороны пустого гроба.  - Она жива.-сказал кто-то, и все сошлись на этом мнении. Будто другого варианта и не существовало вовсе, а все мероприятия нужны лишь для вида. Действительно, проще было верить в чудо спасения, чем в вечную разлуку. В любом случае было принято решение жить дальше и не падать лицом в грязь перед возможной смертью их общей подруги и спасительницы. Чтобы Оди ни сделала: пустилась в бега, умерла - она все равно пожертвовала своей жизнью. Разница только лишь в том, продолжила ли она дышать. Тишина. Было слишком тихо, даже несмотря на громкую жизнь за окном. Сердце не боялось каждого неровного шороха, а сознание больше не придумывало новые нападения. Все закончилось… действительно закончилось. Наконец-то она стояла в своих расшатанных конверсах и безразмерном кожаном пиджаке прямо перед входом в ресторан. Дорогой и столь желанный ресторан. Тот самый ресторан, который преследовал ее в фантазиях из-за свидания, на котором они чуть ли не расстались**. Плевать, что чуть не расстались они из-за самой же Робин. Мимо нее проходят жители города в дорогих костюмах и роскошных платьях. Они вопросительно смотрят на девушку, на что сама Бакли раздраженно закатывает глаза. Время поджимало, и она все тревожнее и тревожнее поглядывала на потрепанные часы. Она передумала…? Разлюбила…? Может, решила, что недоделанная зечка с опытом по спасению мира ей больше не нужна? (Робин старательно игнорировала недавний телефонный разговор, который закончился на неловком «и я тебя»). Ее не смущал и тот факт, что Викки (которой не так сильно досталось от военных и ее быстро отпустили) со скандалом пробиралась к решеткам и проносила чего-нибудь вкусненькое для всех сидельцев. Она переживала. Она нервничала. Непривычно для себя грызла ногти. Она ждала свидания. И она безумно любила эту девушку. Мысли об этом словно вирус поражали ее плоть. Каждый день Бакли убеждалась в искренности своих чувств. При виде Викки таяли выстроенные годами ледники, исчезали страхи. Маленькие призраки навсегда покидали избитую душу Робин. А когда перед ее веснушчатым лицом показывались чужие рыжие волосы, ее же губы кривились в искренней и живой улыбке. Также Робин готова была расплакаться, отдать свою жизнь, в тысячный раз пройти через всю изнанку и измерение X в одиночку, если бы это нужно было Викки или спасло бы ее жизнь. Стив бы знатно рассмеялся и крепко обнял свою подругу, увидев ее прямо сейчас в таком уязвимом и непривычном для нее виде. -Прости! Я немного задержалась. -кричат за спиной. Бакли поворачивается и растекается, не в силах сдерживать слезы. Словно мороженое тает на огне, так же бледная Робин теряет самообладание перед рыжими волосами. Это сон и сейчас все испарится? Кажется, она несколько раз машинально щипает свою кожу. Пару капель слез падают на асфальт, и ничего не понимающая Викки маленькими шагами подбегает к своей девушке. Ее глаза жадно рыскают по лицу и не понимают, в чем дело. -Я что-то испортила? Прости, меня на работе задержали, и я хотела собрать, чтобы… -ее перебивают несколькими отрицательными кивками головы. -Нет… -замирает Робин на полуслове. Просто ты невероятная. Я скучала. Викки краснеет и смущается. -Мне нравятся твои потрепанные кроссовки. Знаешь, они олицетворяют тебя.-шепчет Викки. Робин хочется поцеловать ее губы, пройтись руками по нежной шее, после зарыться лицом в воздушные волосы, напоминающие огонь, и наконец крепко обнять за талию, полноценно обозначив свою девушку перед обществом. Нельзя. Бакли кусает губы от такой печали и вплотную приближается к ней, так чтобы их лбы соприкасались. Так же все друзья делают…? Или все же подруги смотрят на губы друг друга и облизывают свои? -Знаешь, как бы я сейчас хотела оказаться только вдвоем. -игриво говорит Бакли, игнорируя свои сверкающие глаза. -Я не забыла про шапочку. Они обе закусывают губы. Это их первое свидание и первая полноценная встреча (не считая тех, что проходили через решетку и под подозрительными глазами друзей Бакли), так что Робин вспоминает глупое «не терпится получить приз победителя» и мечтательно закатывает глаза. Ох, был бы ты тут, Стив, он бы столько шуток отпустил. -Помни, я хочу тебя. Викки краснеет еще сильнее, милее, и ее жар чувствуется на коже Бакли. Робин не удерживается от невесомого поцелуя в щеку. Да подруги они, не виделись просто давно. Или все же подруги целуют друг друга в щеку, мечтая остаться наедине? Вы когда-нибудь заслушивались речью человека настолько сильно, что все за пределами силуэта вашего обожания расплывается, а все, кроме его голоса, теряет смысл? Вы когда-нибудь всматривались в каждую складочку на коже, в каждый подъем груди? Завороженно открывали рот и не могли оторвать глаз от человека перед собой? Нет? Попробуйте. Робин готова была вычеркнуть из головы все события в своей жизни до этого момента, она клялась самой себе, что ни один разговор со Стивом не приносил ей такого счастья. Да какой там разговор! Победа над Векной настолько не отозвалась в ее сердце положительными эмоциями. Викки очаровывала, заставляя забыть, как дышать и говорить. Бакли не отводила взгляда от ее лица, не могла оторваться от ее губ и старалась (действительно очень старалась) находить в голове подходящие ответы. -Зря ты так думаешь, Викк! У тебя прекрасно получалось работать с больными. Твои нежные руки и голос успокаивали их. -Мне кажется, я была слишком нетерпеливой с ними… Они болтали о работе, жизни. Робин рассказывала про смены со Стивом. -Он чудак еще тот! Тебе лучше не знать его любимые фильмы. Они смеялись, искренне увлекались рассказами друг друга. Ни разу не затронув изнанку, тюрьму и тех страшных тварей (хотя Робин очень хотелось похвалить свою девушку за храбрость перед лицом невиданной хрени). Разговор не утихал. Они начинали затрагивать другие темы. Они обсуждали не такое уж призрачное будущее, и всё это выдавливало из Бакли те слова, которые она тревожно вынашивала в себе в тюрьме, в изнанке, и которых она так боялась. Вернее, боялась она не их, а реакции на них…Вероятно, можно было бы задержать их еще на день, дождаться еще одного свидания, но держать их в себе рядом со своей любовью она больше физически не могла. Тем более что с каждым словом Викки все дальше и дальше мечтательно вздыхала и представляла себе уютную квартирку где-то в другом городе. -Давай уедем вместе? -вываливает она. Резко и в слишком неподходящий момент. Ее девушка вообще сейчас говорила про обучение и работу. Викки замирает и удивленно рассматривает свою Робин. Ее глаза расширяются. Она начинает чаще дышать. -Это неожиданно. Проходят секунды. Робин мучительно пытается сосредоточиться. Она старается не смотреть на Викки, чтобы ее красивый вид не сбивал с мысли. -Знаю. -Робин не хочет себя сдерживать, она проигрывает своим попыткам и устремляет взгляд прямо на девушку. Бакли поражает удар любви, и она осознает желание орать во все горло о своей любви, гладить ее пальцы и нежно, без поглощающей похоти, целовать кожу. Но вместо всех своих желаний она всего лишь вновь прикусывает губу и жалобно опрокидывает голову. Минута неловкой паузы проходит под чужие слова, доносящиеся из-за других столов, и под приглушенную музыку. -Я действительно хочу этого, Викк. Там, в изнанке, там, в тюрьме, здесь, сейчас, я хочу этого. Я всегда и везде этого хотела, понимаешь? Когда я встретила тебя, все изменилось. Я изменилась. Мне неважно куда. Неважно зачем. Ну, главное, недалеко от Хоукинса, потому что Стива я бросать не хочу, ой, ну и с другими детьми быть ближе хочу. Они такие занозы, знаешь ли, но терять связи не хочется, мы ведь столько всего прошли. Да и собираться всем вместе было бы здорово… -Робин. -перебивает ее Викки и не сдерживает улыбку. Бакли была удивительным человеком, по которому легко можно было понять, хорошо ей с тобой или нет. И, понимая свою значимость для девушки, Викки улыбалась. -Ты болтаешь. -Ой! Извини… о чем я..? -Неважно куда, неважно зачем. -ласково напомнила Викки, игнорируя следующие слова про детей-заноз. -Да… Да, Викк. Мне неважно куда отправиться, главное, чтобы ты была рядом. Я… -она набирает в легкие воздух и придвигается ближе, так сильно, что ее тело чуть ли не опрокидывает бокал с вином. -Я люблю тебя. Никто не слышал? Хоть бы никто не слышал. Она возвращается в свою прошлую позу. -Вот и хочу жить с тобой, учиться, строить будущее. И говорить об этом громче я тоже хочу. Чтобы мы никого не стеснялись, понимаешь? - она нервно делает глоток, надеется на воду, ощущает вкус вина. (Настолько эти рыжие волосы вскружили голову!) Робин жмурится и ставит бокал на место. -Мы отправимся с тобой куда ты захочешь, мы будем заниматься всем, чем захотим, и ничего и никогда не сможет разлучить нас. Только ты, я и наше будущее. Мы будем ходить на свидания, куда-нибудь ездить отдыхать. Ты представляешь, как это будет… по-особенному? По-нашему. Я не хочу больше влезать в передряги. Я не трусиха, просто, встретив тебя, мне захотелось «приземлиться». Понимаешь? Ты мой свет… да! точно, свет, к которому меня тянет с невероятной силой. Робин заболталась, и с каждым словом ее первоначальный смысл уходил все дальше и дальше, но она не могла остановиться. Она действительно хотела это все, и Викки правда была той причиной, по которой Робин побыстрее хотела покончить со всем, чтобы быть только с ней и только для нее. Между ними опять образуется пауза, разбавляемая чужим шумом. Но девушки не чувствуют себя неловко, наоборот, осознают всю важность момента и каждого последующего слова. -Ты согласна на все это со мной? Викки от чего-то сдерживает слезы. То ли от милого признания, то ли от своей милой и немного неуклюжей девушки. Она протирает щеки тыльной стороной ладони и несколько раз положительно кивает головой. ********* С момента того свидания прошло полгода, с момента их переезда-тоже полгода. Небольшая, уютная квартира в неплохом районе Нью-Йорка давно стала прелестным домом для двух молодых девушек, скрывающих свою любовь от глаз общества. Они не расставались надолго, не проводили ночи раздельно и каждый вечер ужинали с такими разговорами, словно впервые видят друг друга. Учились, работали и испытывали друг к другу самые трепетные и нежные чувства, которые не охладели ни на градус. Встречали в объятиях рассветы и провожали закаты. Были ссоры, крупные скандалы, куда же без них? Но каждая ситуация заканчивалась бутылкой вина и обоюдными извинениями. Они каждый раз находили пути к сердцу друг друга, шли к компромиссам и никогда не допускали мысли о разрыве отношений. Виновата Викки? Робин хмуро выслушает ее высказывания и будет тихо ждать примирительный поцелуй. Наоборот-работает также. Они - неидеальные. Никогда такими не были и всегда старались держать друг перед другом истинное лицо. Они держатся друг за друга долгие и одновременно с этим беспощадно короткие полтора года, думая только лишь о том, что они зря не замечали друг друга раньше. У них впереди вся жизнь. Сотни ссор, непониманий, проблем, но обе девушки, испытывая друг к другу одинаковое чувство внеземной привязанности и искренней заботы, были уверены в своих намерениях. Они неизменно держали мысль в голове о бесконечной природе своей любви. -Жаль, я не могу поехать с тобой. -грустно стонет Викки, последний раз целуя свою девушку уже на пороге дома. -Будь уверена, я расскажу тебе всё в мельчайших деталях.-оживленно бубнит Робин. -Я буду ждать, Бакли. И помни, что после твоего приезда у нас намечено свидание. Один из обычных, но до боли в сердце семейных эпизодов в их совместной жизни. Отъезд Робин в Хоукинс на выпускной детей. Намек на свидание. Кто знает, может, после прилета и этого запланированного ужина Бакли станет неофициальной невестой?