Новогоднее... чудо?..

Декабрь подкрался тихо и незаметно. Настолько, что только Джон успел сообразить, что вот, уже закончилось лето, как тут вдруг появится снег за окном и дети кидаются снежками. И вроде можно сказать: «Что тут такого? Время очень быстро летит, а зима это очень красивое и праздничное время года. Кому она может не нравится?»

Джону.

А так же всем людям которые терпеть не могут слякоть, холод и мерзлоту. Джон Дейви Харрис как раз входил в число этих бедолаг, что каждый год терпят или по крайней мере пытаются терпеть зиму во всех её проявлениях. Для кого-то это подарки, родные, огни от гирлянд, а для кого то это одиночество, сухие губы и пробки на дорогах. И сейчас мы погрузимся в жизнь как раз этого самого Джона. О нём и пойдёт эта чудесная и немного пропитанная волшебством история.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Кареглазый брюнет бежал в сером костюме по улицам, практически задевая простых прохожих. В его голове уже как три чёртовы минуты сигналил таймер, что значило, что он опаздывает на работу. На очень важное совещание. Очень. Кто-то, кому было видимо нечем заняться в девять утра, кричал в спину ругательства, но Джона это не остановило бы не при каких условиях. Он терпеть не мог, когда его планы ломались у него на глазах, а если это касалось работы – вообще отас. Забегая, нет не так. Залетая в офис, Джон явно проклинал себя за то, что не подготовил костюм со вчерашнего вечера. Ну как можно было так облажаться! Это совершенно не свойственно Харрису. Никогда он бы не прилёг отдохнуть на пару минут и не отрубился бы на двенадцать часов! Это и выводило Джона из себя, ведь как он мог? Что успело поменяться кроме даты, месяца, года? Разве что-либо изменилось, чтобы Джон настолько замотался и забыл о такой простой вещи, как погладить рубашку и повесить на спинку стула брюки? Нет, явно нет. То просто на него так влияет смена климата и потому он и ходит уставшим и морально помятым. Это ведь «только» погода? Он уже не уверен. Но мы вернёмся к насущному. Харрис с отработанной точностью стряхнул с плеча соринку, поправил галстук и отправился уже более сдержанно, не выдавая своих истинных эмоций, в «кабинет для совещаний». Его так называл сам Джон, ведь помимо них в этом помещении ничего больше не происходило. Дверь скрипнула и в ней показалась макушка уже знакомого нам героя. Он кивнул зам.главе, зашёл, сел на своё место, расположил чемоданчик с ноутбуком с документами, достал флешку и начал. Сегодня его речь была не настолько уверенной как например позавчера, ведь он то и дело улетал в облака и думал совершенно о своём. Его можно понять. Когда берёшь сверхурочные и не видишь родного дома на протяжении месяца – это сильно. Я бы даже сказал, что очень. Но вот и долгожданный конец. Харрис облегчённо выдохнул и все такой же уверенной, но отрепетированной походкой отправился в столовую, чтобы перекусить и перевести дух перед оставшимся рабочим днём. Это место сложно было назвать столовой, ведь это скорее походило на кафе, а может и что-то на подобии ресторана. Принадлежало всё это помещение их компании, потому что она действительно думала о благополучии работников и об их комфорте. Тут была еда и для веганов и для людей другой религии. Буквально всё. Харрис как всегда отточенными движениями взял себе салат и заметил картошку, которая лежала в конце зала. Она была обычной, варёной, но посыпанной укропом и с кусочками масла. Вкусно и не так калорийно как вся остальная еда, что была предложена сегодня. Джон же следил за фигурой и за здоровьем, так что ел лишь полезное (или не очень), а пил лишь воду. Сев за стол, тот стал вновь и вновь прокручивать воспоминания с этого утра и думать о том, почему же всё-таки так произошло? Этот вопрос его мучил на протяжении минут двадцати, пока к нему не подсел подозрительный, улыбчивый мужчина, или парень. Он поставил свою кружку кофе и тарелку с печеньем на стол и посмотрел в глаза Джону, наигранно изображая серьёзность. -Добрый день! Моё имя Лололошка Уильям Дейвисон и я руководитель соседнего отдела. Очень хочу с Вами познакомиться и по возможности подружиться. Вы же не против?- его глаза были цвета бриллианта, нет, не так, этот цвет не описать. Они были ярко-голубыми и явно выделялись на фоне этого серого места. Это и привлекло внимание Джона. -Я не против. Меня зовут Джон Дейви Харрис, приятно познакомиться,- Джон в голове уже продумывал как отсюда по быстрее уйти, не задев при этом нового знакомого,- Простите, я вынужден идти, приятного вам аппетита, Дейвисон. -Постойте!- Лололошка поспешно достал телефон из кармана,- Может Вы дадите мне свой контакт, чтобы поддерживать связь? Если не хотите – ничего страшного, я пойму. Харрис взвесил все «за» и «против», и подошёл настолько, чтобы взять телефон из рук Лололошки и записать там свой номер, а позже не сказав ни слова ретироваться из «столовой». Так и началась эта дружба, от которой у Джона, на его же удивление, теплело на сердце. Дейвисон и Харрис всего за несколько дней подружились так, как Джон не дружил ни с кем ранее. Он вообще не любил общение и всегда его избегал, а тут оно само началось и ему даже вроде нравится. Интересный этот Лололошка. Появился, стал близким человеком и ничего за это не просит, как остальные коллеги и «друзья».

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Джон нахаживал круги по своему кабинету и в его голове роилась паника. Он влюбился в мужчину. Не в красивую и хрупкую девушку, а в сильного и ахуеть какого красивого мужчину. Да что же этот Лололошка с ним делает.. Как так вышло? Его же с детства родители – жестокие гомофобы, учили, что отношения у мужчины могут быть лишь с женщиной и никак иначе. Его мать словесно обливала дерьмом все парочки которые «не поддерживали традиционные ценности». И Джон на это вёлся и тоже осуждал их, а теперь он сам оказался одним из «этих». Но почему? Почему он не может противостоять этому? Почему он не заметил свою тягу к этому руководителю отдела с самого начала? Почему он позволил этому случиться? Тысячи этих «Почему» стягивали горло и становилось тяжелее дышать. Харрис сел на кресло и залпом выпил стакан воды. Это немного помогло, но лишь на пару минут. Надо срочно искать решение. И Харрис его нашёл. Это решение было самым худшим из всех, что он мог придумать, но оно было бы рабочим. Избегание. Это выбор настоящего труса, который просто не может принять истину после стольких лет лжи самому себе. И Джон стал этим самым трусом. Какой позор.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Дни до нового года проходили не так, как обычно. Странная тишина поселилась в голове и не давала здраво мыслить и оценивать ситуацию. Харрис мыслями о его объекте симпатии убивал в себе всё, что осталось в живых после тяжёлого подросткового периода и его последствий. Руки жгло от слегка пощипывающей боли, а перед глазами темнело. Он явно не хотел возвращаться к тому состоянию, из которого с огромными усилиями выходил несколько долгих, мучительных лет. Самоповреждение. То, что отравляло жизнь с одиннадцати лет, и то, что оставило такой глубокий и уже зарубцевавшийся шрам на сердце, но сейчас было ощущение, будто бы он вновь кровоточит. Его трясло от осознания, что он держался столько лет, для того, чтобы в один день понять, что всё было зря. Психотерапевт с психологом сделали всё возможное, чтобы Джон больше никогда не брал в руки лезвие. У них получилось вытащить Харриса из селфхарма, но они не смогли селфхарм вытащить из него. Он теперь течёт по его крови и избавиться от него уже не выйдет. Какая досада. Джон встал с кровати и посмотрел на руку. Левую. Кровь на ней без сомнений смотрелась отпадно, но боль.. это ноющая боль и нравилась и обжигала Джона. Он понимал, что должен прекратить, но он не мог. Это было единственным, что его спасало прямо сейчас, от мыслей о Лололошке. Его красивом и ярком Лололошке, который руководит соседним отделом и похоже его сердцем. -Чёрт!- Джон выругался и закрыл голову руками. С глаз потекли слёзы. Он невероятно винил себя за свою влюблённость, за свои чувства,- Почему? Почему я не могу быть, таким как все?! Харрис захлебывался в слезах, и так он пролежал до самого утра ни разу не сомкнув глаз. Ближе к началу смены Джон позвонил начальнику и попросил больничный на один день, так как неважно себя чувствует. Он был невероятно ценным сотрудником, поэтому ему без вопросов одобрили отгул и он сбросил трубку. Харрис вздохнул и решил, что лучшее, что он может попробовать сделать - это поспать. Глаза сомкнулись. И вот вновь, перед глазами чернота, что так затягивает и пугает одновременно.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Проснулся Джон с необычайной лёгкостью и пустотой в душе. Он хотя бы выспался, а остальное уже не настолько важно. На часах шесть вечера. Харрис потянулся, от щипания на руке вспомнил о том, что произошло, застыдился, и окончательно проснулся. Он встал, умылся и отправился на кухню. На «завтрак» как всегда яичница с кофе. Время идёт, а привычки не меняются. Трапеза окончена и Джон сел за ноутбук для удалённой работы. Так он и провёл остаток дня, не вспоминая о Лололошке. Удобно. Перед сном Харрис решил задуматься о том, почему он не принимает свои чувства? — Родители так учили. А почему он не может забыть их и то, что они ему вбили в голову и жить свободной жизнью? — Неизвестно. Это и направило его на размышления от которых впоследствии он вырубился и не додумал мысль до конца. Следующий день. Джон Дейви Харрис спешит к себе в кабинет и чуть ли не спотыкается. Он хочет максимально избежать общения с кем-либо, а с Лололошкой и подавно. На удивление Дейвисон действительно искал встречи с ним, и каждый раз находил, но Джон придумывал новую отговорку, чтобы уйти поскорее к себе и запереться изнутри. Но такое не продлилось долго. Лололошка начал подозревать, что тут что-то не чисто и стал захаживать к нему всё чаще и чаще и каждый раз с новой причиной. 10:15 -Доброе утро, Харрис,- он зашёл, оставил какие-то бумаги,- Я вам ещё через время занесу документы, поскольку меня попросили. 11:21 -Вновь здравствуйте, я к вам с теми самыми документами,- стопка бумаг становилась всё выше. 12:49 -Опять я, Харрис. Не хотите ли со мной заранее пойди на обед? Нас всем отделом отпустили. 15:02 -…Не хотите ли печенья? Меня угостили, решил поделиться с вами. И так весь день. Оказалось, что у Лололошки сегодня вообще выходной, поэтому он постоянно захаживает и ему не влетает от начальства. Джон решил это всё прекратить. Он стал максимально игнорировать или сокращать разговоры с Дейвисоном к минимуму. И вечером, когда все уже ушли и Харрис наконец остался один, чтобы поработать – он расслабился. И вот вдруг ему пришло неожиданное уведомление, когда он пил кофе, и от испуга тот уронил кружку себе на брюки. Напиток разлился и окрасил серую ткань в более тёмно-коричневый оттенок. -Ну он хотя бы не горячий,- устало произнёс Джон и отправился в туалет, чтобы хоть как-то отмыть пятно. Дверь в туалет со скрипом отворилась и Харрис подошел к раковинам. Включив воду, тот подставил край рубашки, на который тоже попал кофе, под струю воды. Не смывалось. Так ещё и остальная половина рубашки промокла и стала слегка просвечивать из-за чего он вновь увидел свои шрамы. Чёрт. Решив, что с брюками он такого же не хочет, Харрис отошел за салфетками, хотел вытереть руки, а после глядя на наручные часы понял, что должен уже собираться домой. Джон направился к выходу с туалета, но не заметив, летая в своих мыслях, препятствия – врезался в кого-то. Как он не услышал скрипа двери?.. Харрис сначала не понял, ведь он остался один, откуда тут ещё люди, но поняв, кто перед ним стоит – даже спрашивать не стал. -Прошу прощения, Лололошка, я вас не заметил. Пропустите, пожалуйста,- Джон спокойно сказал это и планировал пойти дальше, но его не пустили. И ситуацию усугубляло то, что его сердце бешено билось и ощущение было таким, будто бы он сейчас потеряет сознание. -Добрый вечер, Харрис. Я бы очень хотел с вами поговорить, прошу слегка задержаться. Джон в панике стал метать взгляды на всё, что его окружает. Вроде бы ничего по его первому впечатлению ему помочь не могло, поэтому взгляд вновь вернулся на Лололошку. -Вы не хотите мне что-либо сказать? Оправдаться почему вы меня избегаете?- Дейвисон сделал шаг ближе, чтобы Джон не мог уйти из под его пристального взора,- Прошу, ответьте же.. Я не понимаю, винить мне в этом себя или же.. Харрис на секунду замер. Его сердце было уже где-то очень далеко. Настолько, что он решился на этот отчаянный поступок. Он резко двинулся на своих ватных ногах, впечатал Лололошку в стену и в последний раз посмотрев в глаза, которые ещё пока не поняли, к чему это ведёт – поцеловал. Джон ощущал на своих губах сладость чужих, и радовался. Радовался этой мимолётной храбрости, которая дала ему шанс перестать замыкаться в себе. Перестать угождать другим. Наконец принять себя хоть немного. Лололошка оторопел. Его лицо излучало непонимание и от некого страха, что это не правильно, тот его настойчиво, но аккуратно оттолкнул, приложив к своим устам тыльную часть ладони и отведя взгляд куда-то в сторону. Джон Дейви Харрис счёл это как за отрицательный ответ и молча удалился, пока Ло прибывал в шоке. Ну оно и понятно. Не каждый же день тебя целует твой новый знакомый, а может и друг. Хотя… какие же они теперь друзья? Лишь чужие люди с печальным, общим прошлым и больше никто. Джон добежал до своего рабочего места, собрал вещи и на удивление себе – вылетел из здания так быстро, как никогда не вылетал. Вот что с ним делает этот Лололошка. Он явно плохо на него влияет. Однако что-ж поделать, если присутствие Дейвисона настолько заводит Харриса, что он не знает что делать.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Последняя неделя до нового года. Все закупаются в магазинах и сметают с полок всё, что видят. Повезло, что такая участь очень редко постигает любимый алкоголь Харриса. Его почему-то очень мало кто любит, хотя качество высокое. Джон взял две бутылки выпивки и посмотрев на скудный ассортимент того, что осталось – пошёл к кассам. Очереди были и там, но в разы больше чем обычно. Почему – даже объяснять не надо. Глупцу понятно, что именно последняя неделя до новогодних праздников самая закупочная. Харрис покрутил в руках бумажную купюру, выглянул из очереди, увидел сколько людей ещё впереди, и с усталостью вздохнул. Стоять как минимум полчаса, а он картошку вариться для салатов поставил. Что же теперь делать? Пожар ему не нужен, в товары оставить и уйти он не может. Иначе как он потом без алкоголя. Но тут случилось то, чего Джон явно не ожидал. Через людей десять в очереди стоял Лололошка. И.. он смотрел на него? Зачем он смотрит на Джона после того, что случилось? Разве ему не противно? Харрис задумался и случайно встретился взглядами. Дейвисон едва заметно покраснел и отвёл взгляд, а Джон прокашлялся в кулак и неловко посмотрел в пол. Прошло ещё пять минут и Харрис стал очень нервным. Он очень. Очень. Переживал за квартиру. Ведь если вдруг что-то случится с плитой – то пиши пропало. Очередь так и не двинулась и Джон уже смирился с тем, что сейчас его квартира видимо догорает, но тут произошло чудо. Лололошка жестом подозвал его к себе и Харрис скрепя сердце подошёл. -Здравствуйте, Лололошка. Спасибо, что заняли очередь,- Джон очень сконфуженно посмотрел ему в глаза и вновь отвернулся, делая вид, что разглядывает товары на полке. Дейвисон так же неловко кивнул и принялся руками теребить край куртки. Он явно хотел завести какой-то очень важный разговор, но не решался. Вдох, выдох, вдох, выдох, вдох… -Харрис, прошу прощения, сможем поговорить?- Выдох. Лололошка взглянул ему в глаза, зрачки которых сейчас видимо расширились именно из-за паники. -А..?- растерянно спросил Джон, а после неожиданно даже для себя запнулся,- Д-да, конечно. Мы можем зайти ко мне, я тут не далеко живу.. Харрис крайне сильно не хотел сейчас поднимать эту тему, но другого выхода не было. Оставалось лишь смириться с тем, что на него наорут или оповестят о том, что на Джона написали жалобу и завтра его увольняют. Но ничего из этого не произошло. Лололошка лишь расплатился за себя и Джона, несмотря на его протесты, и Харрис повёл Дейвисона к себе. Шли они молча, хотя Лололошка так и норовил разрядить атмосферу и как-нибудь пошутить, но все попытки были тщетными и заканчивались нечитаемым взглядом Джона. Дверь открылась и в огромной спешке туда влетел Харрис, чтобы точно убедиться, что с плитой ничего не случилось и, что картошка как варилась, так и варится. Лололошка просто смотрел на это со стороны и ему уж очень было смешно за этим наблюдать, но виду он не подал. Как только причина для нервозности пропала – Джон набрал в чайник воду и включил. По кухне разнёсся громкий шум от которого хоть немного, но Джон смог расслабиться. Он не слышал свои мысли, а это главное. -Джон, я..- начал было Лололошка, но его прервал владелец квартиры. -Подождите, слишком громко, я ничего не слышу. Ложь чистой воды. Прибор хоть и был шумным, но не настолько, чтобы ничего нельзя было услышать. Это была лишь отчаянная попытка оттянуть неизбежное и дать себе пару минут форы, чтобы придумать оправдание. Зачем он мог его поцеловать…? Споткнулся? Бред. Не только ему соврёт, да ещё и себе. Сказать, что это была шутка? А смысл тогда во всём этом? Нет, не подходит. Может… что это было по-дружески? А они разве друзья? Да какие он друзья после этого! У Джона кольнуло сердце. А ведь и правда. Они теперь никто друг для друга, значит он может не бояться, и говорить честно. Но даже так, было неприятное щемящее чувство, которое не давало покоя и каждый миг напоминало о себе с новой силой. На плечо легла рука. Харрис, стараясь не выдать напряжения в голосе и теле обернулся, сконфуженно улыбнулся и не успев даже сказать слова – его поцеловали так, как и он тогда. Быстро, робко и очень, очень нежно. Будто бы всю нежность мира вложили в это мимолётное прикосновение. Это ощущение было... непередаваемым. Голову кружило, а ноги подкашивались. Джон отстранился и напряжённо посмотрел в глаза уже явно не другу. Но может, кому-то большему? -Чай.. кофе?- единственное, что сумел выдавить из себя Джон, прежде чем в глазах потемнело и он потерял сознание. А-ху-еть.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Новый год – пора нарядных ёлок и праздничного настроения. По крайней мере так, с незапамятных времён считало общество и сам Харрис. Что-то было в этом празднике такое, от чего теплело на душе, но что же.. Джон ломал голову и не мог понять уже третий день, что делает праздник – праздником! А сегодня как раз таки новый год! Ох, чёрт, у него кроме ёлки и еды для застолья ничего нет. Может позвонить кому-то и позвать? И тут Харриса осенило. Люди. Вот, что делает новый год – новым годом. А у него как раз никого нет. Мать.. она в другой стране с его сводным братом. Отца давно не стало, а друзей нет. Вот почему всё это время он тянулся к Лололошке. Ему крайне не хватало общения. Настолько не хватало, что он аж влюбился в единственного человека, что захотел с ним поговорить. Позор, какой позор! Но находится рядом с Лололошкой, говорить с ним.. быть частью его жизни…эти противоречия сводят Джона с ума. Харрис разложил всю еду на стол, включил на телевизоре новогоднюю речь президента и усталость взяла верх. Всё так резко навалилось, что он просто сел на диван и откинул голову до хруста шеи. Опасно. Телефон вывалился из кармана свитера, который ему связала мать и Джон обратил внимание на оба этих факторов и решил как раз позвонить ей. А почему бы и нет? Думаю она будет рада звонку от сына, который сейчас в другой стране! Гудок. Гудок. Гудок… -Ало, кто это? Джон, это ты?- раздался знакомый голос из трубки телефона. -Да, привет, мам, это я! Я сменил номер, на прошлый приходило много не нужного. Я чего звоню… А! С новым годом! -И тебя, сынок, и тебя. Как ты там? Надеюсь не один празднуешь? Повисло молчание. Джон слышал чужое дыхание, искаженное расстоянием. Сердце стало биться быстрее. Он не хотел врать собственной матери, но так же сильно он не хотел её разочаровывать. -Да, конечно, я не один. Ко мне с минуты на минуту приедут друзья, с ними и отпразднуем. Ты за меня не переживай, передавай брату привет,- Джон перевёл тему. Как же противно от самого себя! Он всегда ненавидел лжецов и не хотел быть одним из них, но спокойствие его матушки было на первом месте. -Джонни, сына, ты ничего мне не рассказываешь о своей личной жизни… Я ведь переживаю!... Тебе уже двадцать восемь, а со своей девушкой ты меня так и не познакомил. Познакомишь меня с ней когда приедешь?- мать растерянно добавила. -Она же у тебя есть?- Джон вздохнул и понял, что она не сможет принять тот факт, что её «прекрасный» и «идеальный» сын нетрадиционной ориентации. -Мам, давай не об этом? Я не люблю эту тему. Удачи вам и ещё раз с новым годом! Увидимся,- и Джон повесил трубку. На душе было дерьмово, так ещё и матери соврал. Хорош сын, скрывает правду так ещё и игнорирует её настолько, насколько это возможно. Харрис выдохнул и встал с дивана. На миг в глазах потемнело, но тут же отпустило. Он дошёл до стола, взял бутылку алкоголя и сел обратно. Он выпил лишь полтора бокала, так что его сознание помутилось совсем немного и заходить дальше он не планировал. В голову ударила тоска. Тоска по-прошлому, в котором он праздновал подобные праздники вместе с родными или друзьями. А сейчас одиночество его пожирает изнутри. Это чувство и стало неким толчком, чтобы совершить необратимое. Он включил телефон, ещё раз обдумал всё и решился. Он написал Лололошке. Авось повезёт! Может он сейчас не занят и так же думает о Харрисе?

Дейвисон (сосед.отдел)

—Добрый вечер, не отвлекаю? 23:33

Здравствуй! Нет, не отвлекаешь. Ты чего-то хотел?—

23:34

—Вы один празднуете? 23:34

Можешь на «ты». Да, один. Вот, сижу, скучаю—

23:36

Джон вышел из чата, посмотрел на это сообщение ещё раз двадцать, чтобы проверить на предмет намёков, и выпив ещё глоток – осмелел. —Приежай ко мне? 23:39

Я уж думал, что ты мне не ответишь😅—

Джон уже успел выругаться, ведь его вопрос остался проигнорированным, но когда он вновь взглянул на экран телефона, то улыбка тронула его лицо и тот лёг на диван, смотря в потолок.

Выезжаю, буду через 15 минут✍️—

23:42

Харрис пролежал так минуты две, после чего он осознал, что надо бы принести столовые приборы на второго человека. Дверца шкафчика открылась, и оттуда Джон достал красивый бабушкин сервиз, который лежал у него уже более пяти лет. Как-никак традиция. Спустя десять минут в дверь раздался звонок и Джон сделав глубокий вдох – открыл дверь. За ней стоял Лололошка, весь раскрасневшийся то ли от холода, то ли от смущения. А в руках был красивый, пышный и чудесно оформленный букет свежих, голубых гортензий. Джон неловко отвёл взгляд и кончики его ушей едва заметно покраснели, а намерения напрямую признаться в чувствах стали улетать от переживаний и стыда. В голове всё перекрутилось, но Харрис взял себя в руки и с огромными усилиями выдавил из себя: -Проходи, разувайся… Ванная комната там,- он указал пальцем на дверь, что находилась недалеко. -Джон..- Лололошка замялся, но быстро собрался и успокоился. -Это тебе,- он вручил цветы в руки мужчины и принялся за обувь, чтобы как можно скорее посидеть, побеседовать и в целом пообщаться с предметом его симпатий. -Ох, правда, это было необязательно!...-вымолвил Джон, и Лололошка с нежностью посмотрев ему в глаза – поцеловал. Всё вокруг завертелось, но при этом было стойкое ощущение, будто бы время застыло и весь мир теперь сузился лишь до них двоих. Где-то на фоне были слышны салюты, люди ликовали и праздновали окончание ещё одного года, и никто и догадываться не мог, что сейчас Джон стал самым счастливым человеком на свете. Харрис слегка отшатнулся, но прильнул ближе, чтобы не дай бог этот счастливый миг не заканчивался так быстро. Руки легли сначала на плечи, а потом плавно перетекли на талию и остановились на бёдрах. Что-то внутри Харриса кричало, что он – мужчина, и он не может быть с человеком его же пола, но Джон переборов себя откинул эти ненужные сейчас мысли прочь и отдался процессу. Вот он чувствует, как Лололошка надавливает языком на его губы, а вот уже как их изначально неловкое прикосновение превращается в страстный поток невысказанных чувств. Прошло явно не больше тридцати секунд, но для Джона и Лололошки эти мгновения были сравнимы с вечностью. Их рвение быть рядом друг с другом подтвердилось, а это главное. Теперь они сами могут вершить их общую судьбу. Они сами могут менять будущее под себя, несмотря на возможное осуждение со стороны окружения. Теперь они вместе и будут защищать друг друга чего бы это не стоило. Харрис взглянул в окно, увидел там салюты, что означало, что уже настало первое января и тихо, практически шёпотом произнёс: -С новым годом, Ло,- эта фраза разнеслась по тишине и сердце Дейвисона пропустило удар. -С новым годом, Джон. Харриса обняли и уткнулись в плечо, пока тот не верил своему счастью. Это ведь не сон, верно? Это ведь заслуженное новогоднее чудо, которое Джон так долго ждал?

Неизвестно.

Нам лишь известно то, что на этом занавес закрывается и наша история на сегодня заканчивается. С новым, 2026, годом!