Зеркало кошмаров

— Гляньте, что я выудил из закромов «благородного семейства» Блэков, — Сириус с торжествующей ухмылкой выставил на середину стола сверток, обмотанный тяжелым черным бархатом. — Матушка хранила это в тайнике за гобеленом в моей старой комнате. Готов спорить на свой «Нимбус», она даже не заметила пропажи. Мародеры сгрудились вокруг трофея. Когда Сириус откинул ткань, перед ними предстало Зеркало Скрытых Кошмаров. Его рама была вырезана из темного костяного дерева и обвита серебряными змеями, чьи глаза-рубины, казалось, следили за каждым движением парней. Поверхность стекла не отражала комнату; вместо этого там клубился густой, болезненно-фиолетовый туман. — Сириус, это темная магия, — Римус инстинктивно спрятал руки в карманы мантии. — Твоя мать не держит в доме вещи для безобидных шуток. От него веет... холодом. — Ой, Лунатик, не занудствуй! — фыркнул Бродяга, азартно потирая ладони. — Оно показывает «истинные страхи и скрытые тропы судьбы». Так было написано на ярлыке.Представляете, если мы узнаем, чего на самом деле боится Филч? Или Макгонагалл? Это же идеальное оружие! — Ну, раз оно такое крутое, давайте проверим на ком-то из нас, — Джеймс поправил очки, в которых отразилось фиолетовое сияние. — Чур, не я! У меня завтра тренировка по квиддичу, не хочу, чтобы мне снились сломанные метлы.  — Трусишь, Сохатый? — подколол его Сириус. — Ладно, давайте по-честному, магическая жеребьевка. Сириус достал четыре обрывка пергамента, быстро чиркнул на одном из них крестик и бросил их в свою шляпу.  — Кто вытянет метку — тот и идет первым в кроличью нору. Питер вытянул пустой. Джеймс — тоже. Сириус с облегчением выдохнул, развернув чистый клочок. Все трое медленно повернули головы к Римусу, который всё еще сжимал в пальцах последний кусочек пергамента. Он медленно развернул его. На бумаге темнел жирный угольный крест. — Ну, Лунатик... — Джеймс виновато кашлянул. — Если не хочешь, мы можем просто убрать его обратно в бархат.  Римус долго смотрел на пульсирующее зеркало. Внутри него боролись осторожность и странное, почти болезненное любопытство. Он хотел знать, действительно ли его будущее, это только луна и одиночество. — Нет, — твердо сказал Римус, делая шаг вперед. — Давайте сделаем это. Просто... не отпускайте меня, ладно? В спальне гриффиндорцев воцарилась мертвая тишина, которую нарушало лишь прерывистое дыхание Римуса. Зеркало мерцало всё ярче. Римус, бледный как полотно, сжал пальцы на раме, давая негласное согласие. Джеймс и Сириус положили руки ему на плечи, готовые в любой момент выдернуть друга из видения, и их сознания провалились в холодную глубину артефакта. Туман внутри зеркала начал медленно рассеиваться, приобретая очертания уютного, залитого мягким вечерним светом кабинета. Мародеры, затаив дыхание, придвинулись к самому стеклу. — Это... я? — выдохнул настоящий Римус, отступая на шаг от зеркала. В центре комнаты стоял взрослый Римус. Он выглядел изможденным: глубокие тени под глазами, ранняя седина в волосах и болезненная худоба делали его похожим на человека, который прошел через долгую войну. Он лихорадочно перебирал какие-то бумаги на столе, пока тихий скрип двери не заставил его вздрогнуть. На пороге комнаты появился тот, кого никто из присутствующих не ожидал увидеть. — Что черт возьми здесь забыл Нюниус? — возмутился Сириус, дернув плечом, словно готовясь выхватить палочку. — И почему он... он что, не вырос? Настоящий Римус в спальне Гриффиндора ахнул. Снейп в зеркале выглядел в точности так же, как сейчас, на их пятом курсе. Те же длинные черные волосы, та же угловатая подростковая фигура, точь-в-точь их одноклассник, каким они видели его сегодня на Зельеварении. Взрослый Люпин на мгновение замер, а затем, издав задушенный стон облегчения, бросился к юноше. Он схватил Северуса за плечи, оглядывая его с такой отчаянной надеждой, будто перед ним было величайшее чудо. — Северус... Мерлин, ты здесь. Ты в порядке, — голос взрослого Римуса дрожал и прерывался. — Я так боялся... я думал, что потерял тебя навсегда в ту ночь. Прости меня, слышишь? Я никогда себе этого не прощу, но главное, что ты живой. Главное, что ты здесь. — Потерял? — Джеймс нахмурился, вглядываясь в искаженное мукой лицо взрослого Люпина. — О чем он говорит? Почему он извиняется перед этим слизеринцем? Снейп в зеркале вел себя странно. Он не оттолкнул Люпина, не скривился в презрении. Напротив, он мягко улыбнулся — и эта улыбка была настолько нежной и чистой, что Сириус почувствовал, как по спине пробежал холод. Настоящий Снейп никогда бы так не посмотрел на Гриффиндорца. Юноша из зеркала непонимающе склонил голову набок, почти по-детски глядя на взрослого мужчину. — О чем ты, Римус? — тихо спросил Снейп, и его голос звучал мелодично, без привычного яда. — Почему ты так дрожишь? Посмотри на меня, я ведь рядом. Почему ты плачешь? Взрослый Люпин судорожно прижал парня к себе, зарываясь лицом в его плечо.  — Я видел столько крови, Северус... Мне снилось, что я сорвался. Что я не удержал его. Что я... я разрушил всё. — Сорвался? — Римус в спальне схватился за край кровати, его костяшки побелели. — Он говорит про... оборотня? Бродяга, Джеймс... он говорит про превращение! Снейп ладонью провел по щеке Римуса, вытирая слезы, и его взгляд стал пугающе спокойным.  — Тебе не нужно больше бояться, — прошептал он, и его голос вдруг стал звучать словно отовсюду сразу. — Я ведь… уже мертв, Римус... Ты не помнишь? В ту ночь под Гремучей ивой... Джеймс не смог вытащить меня… он не успел. Ты растерзал меня, Люпин. Как ты мог забыть вкус моей крови? Настоящий Римус в спальне Гриффиндора издал хриплый, надломленный звук, зеркально повторяя выражение абсолютного, парализующего ужаса на лице своей взрослой версии. Его глаза расширились, зрачки дрожали, а кожа приобрела восковую бледность. — Нет... — Римус сполз по стене, закрывая уши руками. — Нет, этого не может быть! Джеймс всегда успевает! — Лунатик, дыши! Слышишь, дыши! — Сириус, чье лицо исказилось от боли за друга, мертвой хваткой вцепился в руку Римуса, пытаясь удержать его в реальности, остановить эту безумную дрожь. Джеймс застыл, его пальцы впились в раму зеркала так, что костяшки побелели, слова о том, что он «не успел», были больнее удара. Он ведь самый быстрый! Поттер  смотрел на отражение и видел спокойное лицо будущей жертвы своей самоуверенности. — Ты убил меня, — нежно, почти с придыханием повторил Снейп в зеркале. Он начал медленно отходить от Римуса, и с каждым его шагом уютный свет кабинета поглощала мертвенная тьма. Теперь Мародеры видели всё: школьная мантия Северуса была разорвана в клочья, обнажая глубокие, рваные раны на груди и плечах. Но хуже всего было горло, растерзанное, превращенное в кровавое месиво. Кровь толчками выплескивалась из ран, заливая пол и руки взрослого Римуса, который всё еще тянулся к нему в немом молении. — О Мерлин... — Джеймса стошнило бы, если бы не парализующий шок. Снейп остановился, его фигура начала таять в сером тумане, но перед тем как исчезнуть, он в последний раз посмотрел на Люпина, и в этом взгляде смешались безграничная нежность и вечное проклятие. — Это ты во всем виноват, Римус, — эхом разнеслось по комнате. — Только ты один. — Это я... это я... — задыхаясь, шептал Римус, глядя на свои ладони, которые в темноте казались ему красными. — Джеймс не успеет... Сириус, я убью его... я убью Северуса! Я монстр, я всегда это знал! — Нет! — выкрикнул Сириус, рывком притягивая Римуса к себе и обнимая за плечи, словно пытаясь защитить его от самого будущего. — Это ложь! Это просто гребаное зеркало! Поттер, скажи ему! Скажи, что мы этого не допустим! Джеймс медленно повернул голову к друзьям. В его глазах стояли слезы, а лицо казалось постаревшим на десятилетие.  — Оно показывает «страшный момент», Бродяга ... — его голос сорвался. —Я… я не… Они уже собирались отвернуться, не в силах выносить вид окровавленного Снейпа, как поверхность зеркала внезапно пошла яростной рябью, словно разбитое стекло.  Мертвенный лунный свет в видении сменился теплым, живым рыжим отблеском камина. Взрослый Римус в зеркале резко подскочил на диване, широко распахнув глаза. Его грудь судорожно вздымалась, лоб был покрыт крупными каплями пота. В настоящей спальне Гриффиндора Мародеры синхронно выдохнули тяжелое, свинцовое облегчение накрыло их с головой. — Это сон... Это был просто сон! — с облегчением выдохнул Джеймс, бессильно роняя руки и вытирая пот со лба. — Слышишь, Лунатик? Посмотри! Он проснулся! Это просто гребаный кошмар твоего будущего «я»! — Слава Мерлину, — прошептал Сириус, чувствуя, как у него подкашиваются колени. Он уткнулся лбом в плечо Римуса, чувствуя, как того всё еще бьет мелкая дрожь. — Зеркало показало худший страх, а не будущее. Римус, ты слышишь? Ты не убийца. Ты спишь в кресле, ты старый и живой! Но Римус не ответил он не мог отвести взгляда от зеркала внимательно внимая каждую деталь. Там, в уютной гостиной будущего, из тени коридора вышел мужчина. Это был Северус Снейп, но теперь он выглядел ровесником Люпина. Его лицо осунулось, в черных волосах тоже виднелись нити седины, но двигался он с той же уверенной, плавной грацией. Будущий Снейп обеспокоенно подошел к тяжело дышащему Римусу. В его движениях не было и следа враждебности только тихая тревога. — Римус? — негромко позвал он, останавливаясь у самого дивана. — ... Как ты себя чувствуешь? Опять лихорадка перед полнолунием? Взрослый Люпин поднял голову. Стоило ему увидеть живого, невредимого Северуса, как его лицо исказилось от невыносимой нежности. Он не раздумывая резко подался вперед и обхватил Снейпа за талию, притягивая его к себе. Поскольку Римус сидел, он уткнулся лицом прямо в живот Северуса, судорожно сжимая пальцами ткань его темного сюртука, словно проверяя — настоящий? Теплый? Живой? В настоящей спальне Гриффиндора Сириус Блэк издал странный звук, похожий на сдавленный хрип, — Что... что они делают? — пропищал Питер, округлив глаза. — Это же Снейп! Почему Лунатик его трогает? — Бродяга, скажи, что мне это кажется, — Джеймс застыл с открытым ртом. Видеть своего друга, обнимающего «Нюниуса» с такой отчаянной любовью, было выше их понимания. — Он… А в зеркале взрослый Снейп лишь тяжело вздохнул. Он не оттолкнул Люпина, не зашипел от отвращения, как сделал бы сейчас. Напротив, он медленно опустил ладонь на голову Римуса и начал мягко, почти невесомо перебирать его седеющие волосы. Его длинные пальцы двигались ритмично и успокаивающе. — Тебе снова снятся кошмары, Римус? — тихо спросил он, и в этом голосе была такая глубина и принятие, что настоящему Римусу в спальне стало трудно дышать. — Тот самый кошмар, где ты не успеваешь? Снова кровь на твоих руках? — Он знает!?— Джеймс закрыл рот рукой. Взрослый Римус лишь судорожно кивнул, не отрываясь от него, и Снейп издал тихий, сочувственный вздох. Он не ждал ответов, он и так понимал всё без слов, словно они делили одну боль на двоих уже много лет. — Это всё сон, слышишь? Просто старое эхо, — продолжал Северус, и его ладонь мягко скользнула вниз, успокаивающе поглаживая Люпина по спине. — Сейчас всё хорошо. Посмотри на меня. Я жив, я здесь, и я никуда не уйду. Ты никогда больше не причинишь мне вреда, мы ведь это прошли. Настоящий Римус в спальне закрыл глаза, чувствуя, как по щекам снова катятся слезы теперь уже не от ужаса, а от какой-то невыносимой, щемящей нежности, которую он никогда не надеялся получить от Снейпа. — Дыши со мной, — скомандовал Снейп в зеркале, и было видно, как под его ладонью бешеный ритм сердца взрослого Люпина начинает замедляться. — Всё закончилось, мы дома. — «Мы дома»... — глухо повторил Сириус, и его голос сорвался. — Он сказал «мы дома». Они... они что, стали… эээ…лучшими друзьями?! Видение начало медленно подергиваться дымкой, растворяясь в серебристом сиянии артефакта. Последним, что увидели Мародеры, была рука Снейпа, которая на мгновение задержалась на щеке Римуса, прежде чем картинка окончательно погасла. — Выходит... — Римус первым нарушил тишину, его голос был едва слышен. — Мой самый страшный кошмар… это потерять его? — Это бред какой-то, — Сириус яростно тряхнул головой, пытаясь отогнать увиденное. — Зеркало сломано, оно показывает чепуху. Как вы могли стать... ЭТИМ? — Сириус, — Джеймс посмотрел на друга серьезным, не по-детски тяжелым взглядом. — Снейп его гладил по голове, как послушного пса. Ты вообще видел их лица? Снейп  смотрел на Лунатика так, как будто тот весь его мир… Римус сидел на кровати, обняв себя за плечи. Он до сих пор чувствовал призрачное тепло тех длинных пальцев в своих волосах. Страх того, что он убийца, сменился чем-то гораздо более пугающим: осознанием того, что человек, которого они травили годами, в будущем может стать единственным, кто сможет излечить его кошмары.