Болезнь

И вот пришли холода. В цирке тоже не тепло, особенно в тех местах, где спят ребята. И казалось бы, давно пора привыкнуть к таким условиям, но один из команды простудился и лежал с температурой, что было крайне плохо для цирка, поэтому его всё-равно отправляли на сцену, хотя вид у него был, мягко говоря, не очень. Бедный Артемон после изнурительного дня мог только лежать и пытаться прожить ночь. Стоило ему закрыть глаза, как настигал кашель, настолько сильный, что через тонкие стены их каморок это слышала даже Мальвина. Хотя Дуримар предлагал лечить его пиявочками, пёсик отказался и сказал, что лучше сам выздоровеет, чем примет этих пиявок, которые непонятно откуда взялись. Но Артемону крайне повезло с друзьями. Особенно повезло с его самым лучшим, по его мнению, другом. Весёлый, звонкий Арлекин старался развеселить его, даже не боясь, что сам может заразиться. Сам шут болел последний раз где-то год назад. Корча разные рожицы и рассказывая разные шутки, он старался рассмешить Артемона, и у него это хорошо получалось. Даже после отбоя дрессировщик еле сдерживался, дабы не засмеяться в голос, но страдания это не особо облегчало. — Артемон, тебе не лучше? Может, мне полежать с тобой, пока ты не уснёшь? — поинтересовался Арлекин перед очередным отбоем. Ответ последовал отрицательный. Закутавшийся в одеяло с головой дрессировщик сказал идти спать и не тратить время на него. Конечно, шут кивнул и вышел, но у самого в голове возник план. Пробравшись мимо Дуримара, занимающегося своими пиявками, прямиком в комнату отца. Карабас-Барабас спал очень чутко, пришлось прокрасться и взять ключ от шкафчика, что висел над кроватью. Это было крайне опасно, но Арлекин смог. Из шкафчика он достал 6 золотых и 3 серебряника. Мысленно циркач молился, чтоб этого хватило хотя бы на два лекарства. Много украсть тоже не получится. Карабас ведёт подсчёт, и если не досчитает, пару ударов точно получит каждый из них. Завтра утром придётся сбежать пораньше, вовремя рекламы, в ближайшую аптеку и купить хоть что-то, что могло облегчить другу боль. Конечно, Арлекин знал, что лучше всего помогут отвары из мать-и-мачехи, чай с малиной или липой. Другими неизвестными препаратами пичкать дрессировщика не хотелось, да и мало ли что там намешано. Здесь каждый старается кого-то обмануть и быть в плюсе на пару золотых. Арлекин вернул всё на свои места и так же тихо ушёл, будто его и не было. И вот новый день. Как обычно, Арлекина отправили рекламировать представление, и вовремя этого он заехал в аптеку в самом центре городка и купил лучшие отвары и, конечно же, чай с липой. После представлений и репетиций Арлекин смог найти чашку и кипяток, заварил чай и, пока никто не заметил, шмыгнул в комнату горячо любимого пуделя. — Псс, Артемон. Я знаю, ты не спишь. На, выпей это. Оно должно помочь. — улыбнулся Арлекин, протянув к его рту чашку, заставляя немного отпить. Он специально говорил очень тихо, зная, что последние дни у пёсика очень сильно болит голова. Со стороны Артемона было молчание, ему было тяжело говорить, да и температура поднималась ещё выше, но как только допил, губы Артемона расплылись в улыбке. — Спасибо... Мне даже легче, что ли, стало?.. Кхе-кхе... На что ты это купил?.. — Не важно, Артемон, не важно. Я рад, что тебе стало легче... — губы Арлекина тоже расплылись в улыбке. Рука сама потянулась к голове пуделя, потрепав её и растрепав шевелюру. На что получил довольное рычание. — Хи-хи, наконец я вижу улыбку на твоей мордашке. — Рука опустилась на щёку, гладя её. — Эх, Артемон. Может, всё-таки я попробую попросить тебе дня два на отдых? Цирк не умрёт, если не увидит твоих собачек. — Нет, я не хочу, чтоб ты получал за меня. Отец не согласится на это никогда. Тем более я почти выздоровел... — Что-что? Выздоровел? А твоя температура тела так не считает. Сколько там? Кажется, 38.0 точно есть. — Да ладно тебе. Не такая уж и большая... Я справлюсь... — Ну-ну. Сегодня не отвертишься, я сплю рядом. Мой пудель должен спать спокойно. — проговорил клоун и лёг рядом, обнимая и прижимая к себе очень крепко. Спустя какое-то время пудель заснул и сам прижался к другу. Арлекин смотрел на Артемона очень долго. Взгляд опускался с закрытых глаз на губы, потом на аккуратный носик. Молитвы были услышаны, и температура сама начала снижаться, а кашель стал значительно реже. Хоть какие-то сдвиги. Рука легла на поясницу, а вторая — на голову, без особых усилий циркач положил пуделя на себя. Что же с ним происходит? Руки сами тянутся ласкать, лишь бы видеть улыбку и шаловливый язык, сердце стучит в два раза быстрее обычного, но всё же Арлекина тоже настигла усталость. Так и шла неделя. За эту неделю Арлекин смог вылечить пуделя, и теперь тот, набравшись сил, мог снова выступать во все свои силы. Это событие было самым хорошим за последнее время. Вечер. Горячий чай с липой. Они уехали из города и сделали привал на полпути. Мальвина и Пьеро давно спали, только пудель и Арлекин переговариваются между собой. Артемон спит на нижней, поэтому Арлекин свисает со своего места и смотрит на того вверх тормашками. Циркач уже давно хотел признаться пуделю в своих чувствах, и предложил пойти подышать свежим воздухом. Они сели смотреть на Луну, что свисала с неба. Летят кометы, что рассекают небо. Самое время признаться. Чего тянуть-то. Тяжело вздыхая, рыжеволосый поворачивает к себе другого парня и смотрит прямо в глаза. — Эй, Артемон... Я давно хотел тебе сказать... Если честно, ты единственный, кто в этом цирке достоин моего внимания, и я готов уделить его специально для тебя. Каждую ночь и каждое утро, будь моим amato. Я клянусь, что никогда не предам. Я заберу всю твою печаль и буду всегда рядом... Молчание. Комет стало больше. И сердце Арлекино, и сердце Артемона стучали по-разному, но у каждого быстро. Артемон стоит и смотрит вдаль. Там бесконечный лес, и можно спокойно потеряться. Молчит. Его глаза начали лихорадочно метаться, а слов подобрать вообще не получилось. Он тяжело дышал, хотелось и прижаться, и одновременно отдалиться. Артемон давно любил его, даже больше, чем сам Арлекин. Пудель, собравшись с мыслями, легонько целует Арлекина. Время будто замерло. Обжигающий губы поцелуй перерос в нечто озорное, потому что Арлекин старался языком облизать губы. Пудель прижал его к себе крепче, боясь, что это сон и он вот-вот исчезнет, но нет... Это реальность, и слава Богу. — Я тебя тоже люблю... — и снова поцелуй. Дрессированные собачки весело виляли хвостиками, смотря, как их хозяин смотрит в глаза Арлекина с удовольствием... Эта ночь запомнится надолго.