Наше общее.

‎Темнота уже успела лечь на город, обволочь пространство вокруг них. Но Тойе было светло и тепло, потому что Акито всë ещë рядом. Да и не так холодно должно быть, ведь похолодает гораздо позже. ‎ ‎На катке, к счастью, людей не очень много, но Аояги всë равно недовольно морщится. Хочется остаться только с Шинономе, никого более рядом не надо.  ‎ ‎Из прострации его выводит вскрик Акито, который потерял равновесие. Тот снова хотел покружться вокруг своей оси, но что-то пошло не так. ‎ ‎Тойя хватает рыжеволосого, не позволяя ему упасть, даже немного встревоженно глядя на него. Шинономе облегченно вздыхает, ощущая на своих руках чужие тëплые. ‎ ‎— Держу, — всë равно говорит Аояги, чтобы отогнать любой испуг падения у Акито. ‎ ‎Он здесь. И он не позволит упасть. ‎ ‎— Я перестану выëбываться, клянусь, — бубнит себе под нос рыжеволосый отводя взгляд. ‎ ‎— Ты уж постарайся, но не волнуйся, я всë равно поймаю тебя, — хихикает Тойя, продолжая смотреть Шинономе в глаза. ‎ ‎И Акито почти интуитивно сжимает чужие тëплые ладони. Они не смогут замëрзнуть, держась за руки.  ‎ ‎ ‎У Тойи были фигурные коньки, их ему подарили ещë, кажется, четыре года назад. Нога не выросла, шнуровать всë ещë удобно, и потому Аояги не покупал новые. Не было нужды, да и на каток он не ходит часто. Только с Акито. . . ‎ ‎У Шинономе же были хоккейные. Он не знает, почему он именно их купил несколько лет назад, кажется, они показались ему удобными. ‎ ‎Фигурные они же, наверное, для фигуристов. . ? Тех, кто идёт в фигурное катание с головой, погружается в это и занимается этим на постоянной основе. А ему хотелось просто иногда кататься. . . С Тойей. ‎ ‎ ‎И признаться честно, Акито так и не научился за все эти разы тормозить на коньках, поэтому Аояги ловит его.  ‎ ‎Тойя каждый раз, когда они вновь выходят на лёд, говорит, что всë забыл, но не остаёт от Шинономе. А Акито движется медленнее, чтобы Аояги не отставал, был около. Ведь кто-то должен его поймать, когда он вновь захочет покружиться. ‎ ‎И Тойя ловит его, держит за руки, а после дразнит, тыкает в нос, как он любит это делать. Акито только делает вид, что он не доволен, морщится, как кот, и жмурится. Тойя тепло улыбается. ‎ ‎ ‎ ‎Становится холоднее. После их дыхания образовывается пар, который испаряется в пространстве между ними. Тойя чувствует, как ноги начинают мëрзнуть. А ещë он не хочет, чтобы Шинономе замëрз. ‎ ‎Они должны пережить эту холодную зиму, чтобы встретить вместе лето, что подарит им гораздо больше времени вместе.  ‎ ‎И поэтому они решают, что пора снять коньки и пройтись до магазинчика, может, и до кофейни ближайшей. Они греются в здании, но почему-то Аояги уверен, что не смог бы нормально согреться без Акито рядом. ‎ ‎Их плечи соприкасаются, Тойя тянется ближе в личное пространство Шинономе, чего обычно себе не позволяет, он клянётся. Рыжеволосый замечает это и тоже тянется ближе, их взгляды встречаются, пока тишина остаётся переменной между ними.  ‎ ‎Нужны ли им слова сейчас? Или нужен унисон их голосов, чтобы донести до друг друга всë то, что они так хотят сказать?  ‎ ‎Тойя не хотел бы петь без Акито. И он надеется, что Акито тоже хочет петь с ним.  ‎ ‎Это желание должно быть их общим.  ‎ ‎И Шинономе без слов слабой улыбкой говорит о том, что это их общее желание.  ‎ ‎ ‎ ‎ ‎Тойя берёт что и обычно, латте, чтобы согреться. Акито выбирает недолго, но останавливается на ореховом бабл ти. Они берут напитки с собой и не остаются надолго в кофейне, ведь уже поздно, они не хотят задерживать работников, которые уже могут начать готовиться к закрытию. ‎ ‎Аояги греет пальцы благодаря бумажному стаканчику и даёт латте рыжеволосому, чтобы тот тоже грелся. Шинономе делится бабл ти, и Тойя говорит, что тот сладкий, но всë же очень вкусный.  ‎ ‎Любовь к орехам у них тоже была общая. ‎ ‎ ‎— Я не хочу уезжать, — всë-таки говорит Аояги, отводя взгляд. ‎ ‎Почему-то «Я не хочу тебя оставлять» выросло в чëртово «я не хочу уезжать».  Тойя хмурится. Точно ли это он хотел сказать? Кажется, столько слов он хочет сказать Акито. ‎ ‎«Я хочу петь только с тобой.» ‎ ‎«Мой дом, там где ты.» ‎ ‎«Я хочу остаться с тобой, мне ведь больше никого не нужно.» ‎ ‎«Ну давай споём разочек.» ‎ ‎«Я не хочу уезжать.» ‎ ‎«Акито, пожалуйста, побудь со мной ещë чуть-чуть.» ‎ ‎И Тойя сам придёт к нему, как самая верная псина, хотя обычно шутки у них  о том, что Шинономе — потрясающий Бобик.  ‎ ‎«Акито, я ведь всегда бесконечно сильно до боли в сердце скучаю по тебе...» ‎ ‎И всë это Тойя бубнит, уткнувшись в плечо Шинономе. Рыжеволосый, не привыкший к настолько искреннему Аояги, сжимает губы, отводя взгляд, надеясь, что слезинок в его глазах не появится, хотя те очень хотят.  ‎ ‎Он ведь тоже не хочет, чтобы Тойя пел с кем-то ещë. Акито легко находит руку Аояги среди множества далеко и близко, он сжимает его ладонь и не хочет еë отпускать. У Тойи тëплые и нежные руки, тот более тактильный, но сейчас тот момент, когда Шинономе первый пошёл на такой нужный физический контакт.  ‎ ‎У них ведь всë общее. Унисон их голосов. Деньги на карточке Тойе и решимость Акито. Любовь к кофе и к орехам. Любовь фотографировать других, но не себя, именно поэтому у них ни одной общей фотографии, но миллион фотографий друг друга. Бесконечная любовь к музыке, и именно поэтому они в метро делят наушники. ‎ ‎Ведь эта связь их общая. Весь этот мир, который можно с лëгкостью поместить в их ладонях, это всë их. Их общая искренность и желание вернуться к друг другу.  ‎ ‎ ‎ ‎И поэтому Тойя клянётся, он вернётся к Акито. ‎ ‎Это не последняя их встреча.  ‎ ‎Они ещë споют вместе, они ещë возьмутся за руки, они ещë уснут на плечах друг друга. ‎ ‎Это не последний их зимний вечер. Но Акито сжимает подушку сильнее обычного, он утыкается в неë и всхлипывает. ‎ ‎