Малолетняя Невидимка

Герои должны быть сильными, быстрыми и выносливыми, даже если вся их сила заключается в роботизированном костюме, а не врождённых способностях. Но с утра по Роберту ударило всё сразу. Подъем за два с половиной часа до будильника, невозможность заснуть, но при этом, острая сонливость, головная боль, сухость во рту, осознание, че вообще блять произошло вчера. Отчасти для того, чтобы выбить эти мысли и привести себя хоть в какое-то приемлемое состояние, Мехамен и решил загонять себя в зале сильнее и дольше, чем обычно, а не пытаться заснуть, смотря в потолок и сидя на стуле. Только вот лучше от шоковой терапии в виде резких тренировок не стало. Наоборот, перед глазами встал лишь тот день три-четыре года назад, и мысли о нём не уходили из головы даже после десяти минут бега. Мехамен решил, что дело в том, что он всё делает на прежнем уровне, на котором уже привык тренироваться, и надо выходить на новый. Поэтому, штангу он взял килограмм на пятнадцать потяжелее, чем обычно. И пожалел, когда оказался в плену этой тяжёлой штуки и стало тяжело дышать. — Нужна помощь? — Раздался ехидный мужской голос, и Роберту стало легче дышать. — Совсем не читаешь лекции о безопасности? — Ещё только ходячий фаерболл не читал мне лекции о безопасности, — парень понял, что его буквально одной рукой спасли от тяжёлой штанги и встал, разминая ноющее тело. — Вот именно — фаерболл, — Фламбе указал свободной от гири рукой на плакат. — А нормисам нужны няньки. — Я не нормис, и ты это знаешь, — закатил глаза Роберт. — Почему же? Я как раз-таки знаю, что у тебя похожая на мою ситуацию. Вся семья до пятого колена обычная. И только один её член обладает суперсилами. Правда, в моём случае повезло мне, а в твоём — не тебе. И да, чёрт возьми, посмотри, какой я охрененно сильный, — мужчина начал откровенно красоваться, поднимая вес ещё больше чем тот, который придавил его начальника. — Какая наглая самоуверенность. — А что? Я неправ? Тогда же яви мне свою силу, о, … Э-э-э, даже не знаю, как тебя назвать, представься, бля. Назвал бы суперсилу быть всегда одетым в одно и то же, но ты всё-таки сумел переодеться, поэтому не получится. — …Что ж, спасибо, что побыл нянькой для меня, — Роберт попытался придумать ответ, который бы его не выдал, но понял, что его просто-напросто подловили и не смог сказать ничего внятнее, чем это. — А че, с девкой твоей пришлось много страдать, и тебе теперь надо? — Фыркнул Фламбе. — А. Погоди. Ты серьёзно. Тогда никаких больше геройств без присмотра, Роберт. И положив штангу назад, мужчина просто похлопал Роберта по голове и вышел ещё более беспардонно, чем улетел ночью.

***

— …Ты ведь понимаешь, что это не может продолжаться вечно? — Спросил однажды в один обеденный перерыв Чейз, пока Роберт спаивал некоторые детали робота. — Это спокойствие, офисная работа. — Да, и так затишье длится слишком долго. Роберт на секунду прикинул, сколько времени он уже работает в этом месте, и насчитал почти три месяца. И всё это время Красное Кольцо почти не выдавало себя. Попадались лишь мелкие сошки, мнящие о себе больше, чем должны. И не знающие толком ничего о настоящих планах Савана или его ближайших сподвижников. — И Савана ты тоже встретишь вновь. Что ты с ним сделаешь, когда его удастся обезоружить и победить? — Полюбопытствовал Чейз. — Разопью бутылку виски, познакомлюсь с дамой на одну ночь, а на завтрашний день выйду на работу. И куплю новую мебель в квартиру или найду психолога, там уж как по деньгам выйдет. — Сейчас я серьёзно, дите, — старик был не впечатлен отшучиванием. — В моменте ты будешь действовать либо на эмоциях, либо как себе пообещаешь. Поэтому нужно, чтобы у тебя был выбор. Нужно пообещать заранее убить Савана или оставить его в живых. И обосновать этот выбор, пока такая возможность есть. Мехамен оставил инструменты и вылез из-под машины. Он ответил не сразу: — Если будет выбор пощадить его, я так и сделаю. Кортни нужен герой, всей Команде нужен герой, а герои не убивают людей. — Кортни и команде, значит, нужен герой? А ты сам себя спрашивал, что тебе надо, малыш? Сможешь ли ты спать по ночам, зная, что пощадил убийцу практически всей твоей родни и того, кто чуть не убил тебя сам? — Зачем ты пытаешься переубедить меня в правильности этого решения или убить Савана? — Я не убеждаю тебя. Если ты сможешь оставить его в живых и не страдать от этого решения, значит, оно правильное. Но если ты его принимаешь просто ради кого-то там, то не надо себе обещать именно это. — Око за око, и мир ослепнет, Чейз. — Мир слепой лучше мира, убившего себя самого, Роберт.

***

Спокойствие продолжалось ещё некоторое время. Ибо хоть поручений и звонков на сменах было всё ещё много, мало какие из них всерьёз были опасны и/или подразумевали спасение людей от гибели или серьёзных травм. Команда немного попривыкла работать с новым диспетчером, который начал со временем понимать, в чём и как проявляется синергия каждого, и как это использовать. Даже Водобой чуть набрался опыта, а Феномачо приходил в себя, хоть и первый всё ещё заикался, а второй начал принимать таблетки и всё ещё грустил. И буллинг этих двоих всей остальной командой поуменьшился, но не прекратился, куда же без этого. Тем не менее, хоть отношения и наладились, диспетчер Я-Команды подсознательно чувствовал, что ни один член команды, кроме Невидивы, и быть может, Водобоя с Феномачо, не доверяет ему и его решениям окончательно. Даже если и подчинялись его просьбам и приказам. И хоть сейчас такой вариант работал, в опасный момент это может подвести. И это желательно было исправить. Роберту хотелось это исправить. Но он абсолютно не знал, как. Конечно же, спокойствие не могло продолжаться вечно. Мехамен понял, что штиль закончился и медленно перерастает в пока что просто сильный ветер, как только во второй половине дня отключили свет одновременно везде, резко и внезапно.

***

После долгой смены, все дружно решили пойти в бар, не забыв с собой диспетчера. До этого Команда чаще отдыхала группками или между собой. Однажды даже и вовсе отпросившись на час пораньше (с условиями, что завтра тоже начнут смену на час пораньше), чтобы всем вместе сходить в тир, куда владелец не пускает ни одного человека без суперспособностей. Но Роберт как будто бы был и не против, даже если с этими отпусканиями пораньше время от времени и всякими договоренностями с членами команды, за которые в других отделениях бы сделали строгие выговоры, он несколько шёл против устава СДС. Всё было лучше очередных подножек друг другу и внезапных самоволок. Тем не менее, диспетчер не совсем был уверен, что ему делать в злодейском баре. Куда его пустили-то только после убеждений Невидивы, звучащими, как «да ты че, чувак, это ж главный владелец районного киоска, где продают нелегальщину и порнуху всем подряд малолеткам!». Мехамен был не уверен, что делать в этом баре, зная, что неделя-другая, и с каждым сидящим здесь, кроме участников Я-команды, её же членам придётся сражаться. Поэтому он просто решил проявить вежливость и купить всем выпить, пока члены команды рассосались по всему бару к старым знакомым (а Водобой и Феномачо, которых тоже чудом пропустили, почему-то успешно находили новых).

***

Подав стакан с виски почти всей команде, даже Голему, Роберт в итоге со своим, присел за стол к Невидиве. К ней же поставил стакан с одной простой колой со льдом. Девушка сидела напротив, но уже задумчиво помешивала в руке стакан с каким-то коктейлем, который заказала себе сама. — Ну, ты принёс выпить всем по вискарю. А хуле не принёс мне? — Я принёс тебе колы. Давно тебе исполнилось двадцать один, чтобы выбрать другой вариант? — Это злодейский бар. Думаешь, здесь спрашивают документы? К тому же, Голему двадцать! — Голем — это другое. Ему двадцать один через месяц, если я правильно помню. К тому же, давно у тебя ещё и тоже мозги из камня? — Диспетчер закатил глаза и смягчил тон. — Хочешь — трави себя сама за свои деньги. Я не одобряю этого, но не смогу за этим уследить. И последствия именно этого поступка разгребать за тебя не буду из принципа. Потому что дурость это, а не просто ошибка. — Да, пап, спасибо за жизненный урок, — покривлялась Кортни. — Но вообще, это забавно. Ты можешь завести детей в восемнадцать-двадцать лет, сесть в тюрячку на кучу лет, жениться, проиграть всё наследство в карты, забить себя татухами. Взять автомат и пойти сдохнуть за Родину, которая даже не скажет тебе «спасибо». Но не можешь выпить стакан пива. — Ну хоть что-то же должно прийти с другим возрастом. — Наверное. Не знаю. Но да, после восемнадцати лет офигеваешь от открывшихся возможностей, — Дива отпила коктейль и внезапно стукнула по столу. — Но лучше расскажи, как налаживание связей? Девушка поиграла бровями, задав этот вопрос, и Роберт сразу понял двоякость. Все эти три месяца Кортни пыталась создать какие-то неловкие неуместные ситуации уже между её двоюродным братом и Чедом, видимо, устав сводить с Блейзер. Девушку даже не останавливал абсолютно полный похуизм со стороны кузена в ответ на такие попытки, она всё продолжала и продолжала. Поэтому, Роберт, как всегда, ответил лишь на ту часть вопроса, что связана со всей командой: — Я не ждал, что всё произойдёт мгновенно. И мне приятно, что позвали за компанию. Но всё-таки, я здесь явно не свой и вообще не понимаю, что делаю. Ну, купил я всем выпить, что дальше-то. Словно по иронии судьбы, на местной импровизированной сцене, начали петь караоке. Пародию на знаменитую песню распевал Фламбе. Именно пародию, ведь слова были абсолютно другие и посвящены именно Роберту. — Да как же не свой. Вон, тебе там уже серенады поют, а? — Подмигнула Кортни, хитро улыбнувшись. А потом вдруг резко посерьезнела. — Я могла бы щас и дальше как всегда стебаться над тобой, но мне надо сказать тебе кое-что важное, поэтому упущу момент. Ты можешь казаться им другом, можешь покупать им выпить, ты можешь давать им себя побить, ты можешь отдавать им все свои деньги. Да блять, ты можешь выставить их в одну шеренгу и отсосать каждому по очереди- — Дива… — -но это нихрена не поможет. Может, я понимаю что-то в этой жизни меньше тебя. Может, я безответственней и херовей, чем ты. Может, я не понимаю, как вести себя правильно или как ведут себя «хорошие» люди. Но я точно знаю, как мыслит кто-то, кому дали второй шанс. И точно знаю, что они продолжат считать тебя левым стукачом, пока ты не скажешь, кто ты. Что ты Ме-ха-мен. Последнее слово девушка произнесла тихо, почти одними губами, но вытягивала очень отчётливо. — Ты ведь понимаешь, что это не так просто? Роберт вновь взглянул на Фламбе, горланящего слова про то, какой его диспетчер сучка и какой у него маленький хрен. И на протезы. Перед глазами встала та сцена, что была пару лет назад. И то, как эти пальцы были отрублены. Роберт мог переругиваться с Чедом и взаимно подстебывать его на протяжении всех этих трёх месяцев работы. Мог слушать вечные полубезумные теории неуместного сводничества Кортни на счёт них двоих. Мог творить херню, которая должна бесить, но не бесила. Могли бы сходить вместе на выступления девчонок, если вдруг они опять бы решили заняться этими своими фестивалями. Мехамен и Фламбе так не могли. — Из всей этой команды от тебя пострадал только он. По крайней мере, во времена их злодейства, — покачала головой Кортни. — Но тебе нужно сказать и ему. — «Эй, спасибо, что поджёг мне сигарету. Кстати, я лишил тебя половины пальцев на руке пару лет назад. Ну ещё брови сжёг, но это по мелочи», — Роберт наклонился над столом и прошептал это тоже наклонившейся собеседнице почти на ухо, чтобы не вызывать своими словами излишнее внимание к себе. - Это так работает у бывших злодеев? — А как бы ты отреагировал? — Погрустнела Невидива. — На что-нибудь подобное. — Не знаю. Может, набил бы виновнику лицо. Может, потом просто игнорировал бы и постарался свести бы контакт минимум. Может, в итоге простил бы. Но у меня нет способностей сжечь человека заживо тупо на месте. Несмотря на слова, Роберт всерьёз задумался над мнением двоюродной сестры. Может, с командой правда вышло бы всё неплохо, с этими их ставками на то, кем он окажется и сплетнями? Они все два месяца постоянно спрашивали и гадали. А с Фламбе отдельно… Насколько хуже сложится ситуация, если эта правда потом просто вылетит неожиданно и негаданно? Ведь, в конце концов, тот же костюм Ройд точно отремонтирует, хоть и сейчас всё идет из рук вон плохо. И тогда перед гипотетической и адски больной смертью от ожогов, Мехамену хотелось бы хотя бы извиниться, а не стоять в шоке или бессмысленно оправдываться. — Знаешь что, — Кортни залпом допила коктейль и также быстро и резко выпила стакан колы, поморщившись и лишь чудом не заглотнув большую часть льда. После того, как она чуть отдышалась, она продолжила, получив на себе внимание кузена. — Я тоже должна сказать тебе кое-что, что скрывала от тебя долгое время. — Сейчас, в каком-то случайном баре? — Да камон! Твой ухожор там так горланит, что никто нас не услышит. Но а теперь серьёзно. Где, по твоему мнению, я была, пока ты ходил и силой творил добро? — В школе. Дома. В больнице. На прогулке? — Ну тоже правда, но не всегда. Я ходила и исправляла проблемы, которые ты причинил. Ты не всегда замечал, как кому-нибудь из плохих ребят в грудь вонзилась арматура, как ты что-нибудь ломал и так далее. Так, мелкие незначительные проблемы по сравнению с большим добром, которое ты наносил. Злодеи получили по заслугам, да Кортни поискала, что она ещё может выпить, но поняла, что перед ней стоят лишь пустые стаканы. — Я не винила тебя. Я просто понимала, что должна помогать, как могла, чтобы отплатить за то, что существую в уютном домике и живу в своей комнате, а не в месте, где на меня всем насрать. Чёрт, даже за эти ебучие проживания в больнице по полгода я хоть и ненавидела, но считала чем-то, за что должна заплатить. Девушка поставила один пустой стакан на другой и положила голову на руки. — Поэтому я просто убегала ночью, когда дежурила какая-нибудь новенькая ниче не знающая медсестра, с уроков, когда я говорила, что типа гулять. Удобно, когда ты всегда можешь стать невидимкой. Я воровала вещи с дорогущих магазинов, в которых их всё равно никто не купит, отдавая их тем, кто не смог бы их позволить. Уничтожала чужие больничные счета тех, кто не смог бы их закрыть. Сообщала в СДС об «опасности», чтобы спасли кого-то, кого иначе бы спасли тогда слишком поздно, потому что это «плохой парень». Заметив, что в стакане с колой начал растапливаться лёд, Дива выпила небольшую образовавшуюся лужицу холодной воды. — Ну и Фламбе был одним из них. Что сделать с чуваком, которому ты отрубил пальцы и которые эти пальцы уже на поле боя не найти, лет в четырнадцать-пятнадцать, я не ебала вообще. Думала, достаточно долго. А потом поняла, что есть же такая хуйня, как протезы. Есть и из тех материалов, которые почти невозможно сжечь, как выяснилось. Тогда возникал второй вопрос. Как? Я не думаю, что кто-нибудь принял бы такой подарок от двоюродной сестры обидчика, которую он видит в первый раз. Да и в принципе, я делала всё тайно тупо из принципа. Я гордилась тем, что переиграла систему, ебучую астму, судьбу, которая дала мне силы злодейки и делала зло во имя добра. Была антигероиней! Кортни вновь понизила голос, когда поняла, что переходит на высокие ноты. — Ну и тогда я нашла Моску. Случайно нашла, но по итогу всё-таки сговорилась с ней. Призналась, кто один из моих родственников. Но она всё ещё думает, что это не ты, а какой-то левый чел из моей родословной. Ну и по итогу, она искала места, где это можно сделать поначалу тайно, как сюрприз дяде. Сам бы он не принял от неё такой подарок, если сказать ему всё сразу. И я уверена, что в подобной ситуации ты бы тоже повёл себя как такой же осёл. И не принял такой подарок от меня, случись бы с тобой что-то подобное. Дива усмехнулась, несколько вслушиваясь в песню Фламбе посвящённую её двоюродную брату, которую тот всё ещё читал на фоне. А потом продолжила. — А я искала деньги. Там было всё вместе — и большая часть карманных, которые ты мне давал, и парочка перепродаж краденного, и всякие подработки. Знал бы ты, за сколько херни тебе предлагают деньги, если ты умеешь быть невидимым! Невидива завершила признание, откинувшись на диван. — Ну и всё получилось, в конце концов. Пусть и на это ушли все деньги, которые я могла потратить на себя. Ничего не мешало мне вместо этого просто скачивать игры с торрента, тырить шоколадки и пробираться на кино невидимой, в конце концов. Да, наврала, что не знала, что моя подруга — племяшка коллеги. Изначально искала её для этого. Но потом оказалось, что Моска крутая, и мы просто начали общаться после провёрнутого «дела». Вот и всё. Роберт слушал всё это молча. Не двигаясь. Не перебивая. Даже почти не дыша. Он не думал, что за пять минут он может так изменить мнение о Кортни. Он не мог отрицать, что, когда-то, правда считал хоть и сильные, вплоть до ампутирования конечности, но несмертельные раны, лишь платой злодеям за тем, что они творят. Тем более, ему было наплевать на их разрушенные логова и сломанные вещи, пока от этого не страдали мирные граждане. Но сейчас понял — если посмотреть на ситуацию с другой стороны, это правда могло казаться просто безразличием, мелкими крахами ради сохранения чего-то большего. Он не мог отрицать ещё и то, что долгое время считал двоюродную сестру, в первую очередь, жертвой, которой нужна помощь. Отец в невидимости свалил, бросил её ещё во младенчестве, наградив не только суперсилой, но и СДВГ. Мать подарила в наследство астму и внезапно умерла. Никаких других живых родственников ни у Роберта, ни у Кортни, кроме себя самих же, не было. Заболевание не удавалось сильно облегчить даже с помощью больших денег. И всё усугублялось тем, что после пожара и трагедии, устроенной Саваном, девочке пришлось удалить не сильно большую, но всё-таки, часть лёгкого. Её злодейства казались ему протестом, юношеским максимализмом, поиском себя, тупым фатализмом по незнанию. Но никак не искренней попыткой сделать что-то лучше, хоть и не самой доброй, очевидной и умной. Тем более, он удивился, как он вообще не замечал этого. Да, она умела становиться невидимой и иногда были вызовы в школу или жалобы врачей, но это всё никак не вязалось в голове. Списывалось на тяжёлый период или какие-то детские обиды. Мехамен мог понять то, что он не всегда мог уследить за собой и иногда будто не знал толком самого себя. Но не мог понять, как он мог настолько не знать кого-то, кого воспитывал десять лет. — …Я не смогу переварить всё это сразу, — признался Роберт после паузы. — Но не потому что думаю о тебе хуже. Просто я в шоке, Дива. Я в ахуе, Кортни. И пока что задам тебе лишь один вопрос. Как ты перешла со своего «антигеройства» на то, что указано в твоих приводах в полицию? Или я чего-то не понимаю? — Нет, в итоге я завязала с подтиранием говна за тобой… — Девушка выдержала паузу, и тон её голоса стал ещё более странным, но её двоюродный брат этого не заметил. — …Ну-у, меня однажды почти поймала полиция. И это не значит, как обычно, что ещё чуть-чуть и я бы попалась. Это значит, что меня буквально схватили за руку, почти закинули в полицейский бобик и лишь чудом не сумели опознать мою личность, прежде чем я сбежала. Там это всё ещё намешалось с поступлением, с нашими с тобой ссорами, как мне жить и насколько я здорова. В общем, я решила, что расплатилась с тобой, и нахер мне быть дальше тихой антигероиней, если я могу быть громкой, но незаметной злодейкой, которая помрёт с фанфарами и станет легендой? Это было до того, как моя болезнь стала легче. Роберт сидел на месте и переваривал сказанное. Музыка и шум вокруг мешали. — Э-э-эй? Ну, я ответила на твой вопрос? — Да. Более чем, — диспетчер встал с места, решив потом просто написать в общем чате Команды, что стало дурно, и он поехал домой. Всё равно сейчас все разошлись по своим компаниям и были заняты своими делами. Роберт понял, что хватит с него запахов и толпы, и ему нужна просто тишина и спокойствие, чтобы переварить выпитый алкоголь и сказанное одновременно. — Я пойду. Увидимся завтра на работе. Не пей до блевотни тут. — А ты подумай ещё и над тем, что я сказала в начале. Просто попробуй и скажи сам о том, кто ты. Меня и мои подвиги выдавать не надо, вот это я делала точно не для оваций. Планам помешал амбал, который встал на пути Роберта, не давая пройти. Диспетчер не понял, че такое он сказал или сделал, но в итоге это переросло в избиение. А избиение переросло в массовую драку в баре.

***

И вот, они тут. Побитые, контуженные, с разбитыми костяшками, едят острую хрень из круглосуточной забегаловки. Не настолько вкусно, насколько это готовил тот странный парень из места, куда водил Роберта Чед, но как будто бы это вообще было не важно. — … Теперь вы герои. Герои не дерутся, — улыбнулся Роберт. — Они сразу побеждают. Команда дружно посмотрела друг на друга и рассмеялась в голосину. — Ну, Красное Кольцо победить не так-то просто, — пожала плечами Малевола после этого. — Они вылезали время от времени, но вырубить свет во всём Торрансе, которая твоя территория. И эта драка… Чем ты им так насолил? — Ага. Мы у тебя как только не спрашивали. Мы ж не дураки, понимаем, что это твоя личность с именем как наобум — лишь прикрытие, — согласился Громила. — Мне кажется, мы заслуживаем знать, кто наш диспетчер на самом деле. Кортни красноречиво взглянула в сторону двоюродного брата и легко кивнула. Роберт поджал губы. Он понимал, что рассказать надо будет, но не думал, что это произойдёт так быстро и так резко. Неподходящая ситуация, странное место, отсутствие какой-либо внятно подготовленной речи. Тем не менее, Роберт не мог солгать. Герои не должны лгать. Близкие не должны лгать. — Да, этот вечно уставший чувак Роберт — лишь маска. И его, по сути, не существует. Но за ней прячется моя истинная суть. Которая выжидает, пока я просиживаю время в офисе. Которая жаждет вернуться в бой, — Говорящий переводил взгляд с одного выжидающего дальнейших слов членов Команды на другого, задерживая глаза лишь на двух лицах. — Но простой чувак с именем, звучащим почти как Джон Доу должен был понравиться бывшим злодеям больше, чем тот, кто я есть на самом деле. Но доверие строится на правде, поэтому и молчать я не должен. А я хочу доверять вашей команде, и чтобы каждый из вас хотя бы попробовал доверять мне. Поэтому я и признаюсь. Роберт позволил себе мысль, что, возможно, он сейчас сделает последний вздох и задержал последний взгляд на Кортни. Та тихо отвела глаза и прислонила руку к веку, будто что-то реско стерев. — …Я — Мехамен. Все удивлённо переглядывались и молвили что-то, что Роберт не особо слушал. Он видел лишь то, как Невидива внезапно напряглась, а Фламбе зажёг руки: — Так это был всё время ты, мелкий пиздабол. — Мне жаль, что оно случилось так… — Мехамен прекрасно понимал, что случится после этих слов. Наверное, на него слишком действовал разыгравшийся адреналин и алкоголь, ибо ему было уже всё равно, словно остальной мир отошёл на второй план. Кортни всё-таки на самом деле повзрослела. Не только цифрой в удостоверении. Она была готова к полноценной жизни и принятию решений своей головой уже сейчас. А от Савана её защитят Блейзер и Команда. - Это было именно тем то, о чём Роберт думал в последние мгновения перед тем, как огонь начал достигать его кожи, знаменуя собой начало его сожжения заживо. … … … Но боль так и не наступила. Только тогда, удивившись этому, Мехамен открыл глаза и обнаружил, что жив. От яркого ослепительного пламени, которое бы точно убило его, своим телом его защищал Голем. Поток пламени закончился, но судя по реакции, Фламбе, тот просто готовил следующий удар, а не сдался. Но потом его ноги подкосились, и он чуть не упал. Но причиной этому внезапно оказались не эмоции, а Невидива, внезапно вынырнувшая для того, чтобы резко и со всей силы ударить ногой в подколенную ямку. Водобой подбежал с фланга, и со всей силы плюнул во вновь начинающего гореть героя, прежде чем начать активно и тихо извиняться за то, что сделал, чем вызвал пару смешков. — Не смей его трогать! — Крикнула со всех сил Кортни, когда удалось вывести противника из равновесия. Роберт ожидал, что после этого девушка вновь уйдёт в невидимость, но она лишь с вызовом смотрела в затылок пироманта. — Сва-! –Мехамен инстинктивно попытался рвануть в сторону Невидивы, но Голем удержал его на месте и покачал головой. Доступ к юной невидимке же перегородила Малевола, призвав меч в одну руку и мягко отодвигая Диву другой. — Можешь попытаться сжечь меня. Но мою кожу, на самом деле, почти также трудно поджечь, как твою, — преспокойно ответила дьяволица. — Или меня! Чё ты себе в цели выбираешь только тех, кого правда можно убить огнём? — Громила подошёл к сжигающей себя фигуре и хрустнул пальцами. Кожа Фламбе буквально начала пылать снаружи. Он тяжело дышал, но не стал выпускать очередной залп, лишь резко осматриваясь то в одну, то в другую сторону, словно пытаясь найти что-то. Но нашёл лишь резко подбежавшего Феномачо, который одним движением взял его в захват и рывком переместил его на пять метров. — Успокойся и подумай над своим поведением, Огненный Человек. — БЛЯТЬ, К ЧЁРТУ! НАХЕР ТЕБЯ, МУДАК! НАХЕР ВАС ВСЕХ ВМЕСТЕ ВЗЯТЫХ! — Выкрикнул во всю мощь Фламбе и вложил силу в одно резкое движение, чтобы вырваться и взлететь в воздух. После этого, он улетел на своём же пламени.

***

Роберт скатился на землю и прислонился спиной к какой-то уличной перегородке, когда Голем перестал его удерживать. Он понимал, что что-то, но точно сделал правильно, но не мог понять, что это за чувство всё равно разъедало его изнутри. Даже мельком глянул на собственный торс, чтобы убедиться, что это не ожог. И да. Благодаря Голему огонь его не задел. Максимум, может, мутит и болит после драки в баре. — Даже ничего не буду говорить, — фыркнула Невидива и подала голос первой спустя примерно две-три минуты молчания. — Он просто специально хочет вести себя как мудак. — … Спасибо вам всем, — Мехамен пришёл в себя и заставил встать себя на ноги и отряхнуться. — Но я думал, что сейчас буду просто кучкой пепла и как-то не продумал, что будет дальше. Поэтому не знаю, что надо или не надо говорить. — Меня зовут Кортни. И я двоюродная сестра Роберта Мехамена Третьего. Но он воспитал меня так, что он для меня как старший брат, — Невидива подала голос первой. — Я имею в виду, также бесит меня, как мог бы бесить старший брат. — Я не знаю, как бывает с младшими сёстрами, но с тобой также трудно, как могло бы быть с младшей сестрой, — Мехамен взглянул в глаза кузине. — Рад, что ты наконец-то рассказала всем. — Я Герм… Или Герман… Можно Герми. Но моя бабушка зовёт меня Герм. Так что я Герм, — неловко улыбнулся Водобой. — Приятно познакомиться, Герм, — Роберт подал юноше руку для рукопожатия, на что тот её активно и быстро пожал, от неловкости отхаркнув воду сверху. — Жанель, — коротко произнесла Купе. — Виктор. Потому что я сраный победитель! — Гордо заявил Сонар. — Моё родное имя Катон-Ур, но первоначально женщины со стройки прозвали меня «Крепыш» за мой упругий зад. Вы можете звать меня, как угодно, — предложил Феномачо. — Я Элис, — буркнула Призма. — Бруно, — улыбнулся Голем. — Малевола. Фамилия — Гибб, — расслабленно сказала женщина. — Меня зовут Кольм, — Громила показал палец вверх. Роберт осмотрел свою Команду. Как он и обещал, не обошлось и без того, чтобы кто-то слился, всё прошло не идеально, но он смог. Их он уже мог назвать Командой по праву, а не потому что официально их кто-то так назвал. Он должен довольствоваться и этим, ведь, по сути, достиг, чего хотел. — Ну а че дальше? — Усмехнулась Кортни и достала телефон, начав в нём что-то печатать. — Я лично «за» кино. — Ты же ходишь в кино каждую неделю? — Хмыкнул Роберт. — Я хожу в кино невидимой. Без двухлитровой бутылки сока из ближайшего магазина, потому что там дешевле, без 3D-шных очков. И. Без. Попкорна. Знали бы вы, как я скучаю по попкорну! — Отличная идея. Прийти туда вдесятером и набуяниться настолько, что нас выгонят из зала. Но где ты найдешь сеанс в… — Диспетчер удостоверился во времени, тоже достав телефон. — 3:25 ночи? — Уже нашла. В кинотеатре за километр отсюда в 3:45 будет показ фильма ужасов про какого-то чистильщика бассейнов, которого выперли из профсоюза охотников на вампиров, — Невидвива увеличила яркость экрана, показывая команде афишу и идущий в маленьком окошке трейлер. — Кого-то это напоминает, да? — Хмыкнула Малевола, и несколько взоров, смотрящих до этого в телефон Кортни, устремились на Роберта, и пару других — на Феномачо.