Добро пожаловать в Хоукинс

Я вошла в Радужную комнату, стараясь не выдавать дрожи в пальцах. Воздух здесь всегда пах по-особому — смесью хлорки, мела и затаенного ужаса, который дети привыкли принимать за дисциплину.    Генри зашел минут через пятнадцать, двигаясь с той обманчивой легкостью, за которой скрывалось натянутое до предела напряжение. Наши взгляды встретились на долю секунды. Его глаза, обычно холодные и прозрачные, на миг потемнели от чего-то, похожего на немую мольбу. Но он прошел мимо, прямым курсом к Одиннадцатой, и предложил ей партию в шахматы.    Я не слышала их разговора, но наблюдала за их действиями. Видела, как его длинные, тонкие пальцы коснулись руки девочки под столом, передавая что-то. Его спина была прямой, как натянутая струна. Он играл роль идеального санитара, но я чувствовала — его сердце сейчас колотится в такт моему. — Доброе утро, дети. Голос «Отца» разрезал тишину, как скальпель. Доктор Бреннер вошел, озаряя комнату своей фальшивой, отеческой улыбкой. — Рад, что вы все в сборе. Готовьтесь к занятиям, а мне нужно отлучиться с Эмили. Обсудим ее... выдающиеся успехи.    Генри замер. Фигура коня в его руке едва не треснула под давлением. Он медленно повернул голову, и в его взгляде я прочитала чистый, неразбавленный страх за меня. Это не был страх перед Бреннером — это был страх потери. — Ну же, Эмили, вставай. Нам пора.    Бреннер протянул руку. Его ладонь казалась мне мертвенно-белой. В голове набатом забилась мысль: «Ловушка?» Я проигнорировала его жест, вставая самостоятельно. Мои колени подгибались, но я держала спину ровно. Когда «Отец» положил руку мне на лопатку, направляя к выходу, по моей коже пробежал ледяной разряд. Обернувшись в дверях, я увидела Генри. Он стоял, побелев до синевы губ. Тишина в коридорах лаборатории Хоукинса была не мирной, а давящей, как толща воды. — Куда мы идем? — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы. — В мой кабинет, Эмили. Туда же приведут твоего... друга. Джона Смита. У нас наметился коллективный анализ.    Мы зашли в кабинет, там уже сидел Доктор. Он выглядел непривычно серьезным. Стоило мне сесть, как за спиной выросли два охранника — горы мяса в форме, от которых пахло потом и насилием. — За этот месяц Эмили прыгнула выше головы, — Бреннер сел напротив, сложив пальцы «домиком». — Конечно, мистер Бреннер, — подал голос Доктор, стараясь сохранять свой обычный ироничный тон, хотя его глаза выдавали беспокойство. — Мы ведь начали тренировки задолго до вас. — Да, да... — Бреннер хищно улыбнулся. — Но вы не всё мне рассказали, «мистер Смит». - Я вам рассказал, всё что знаю. Я изучал её активность мозга, как он и на что реагирует и тд. - Не нужно врать, Джон.    Атмосфера в комнате начала накаляться, я же молчала. Доктор Мартин Бреннер достал нам записи с камер видеонаблюдения. На них чётко были видны мои способности. - А ещё, мистер Смит, нам поведали о том, что Эмили внушила 003 напасть на 004, что это будет «веселее», нежели нападать на неё. - Значит, благодаря вам, она раскрыла новые способности. Ну разве это не чудесно. «Отец» с укором посмотрел на Доктора. — Ещё, прошу заметить, — вкрадчиво продолжил Бреннер, — наши системы зафиксировали нечто уникальное. Вы знали, Джон, что в стены встроены датчики, реагирующие на... нечеловеческую биологию? У вас два сердца. Какая досада. Вы так старались казаться обычным врачом, но вы — лишь еще один экспонат для моей коллекции. «Твою ж мать...» — Вы так рвались к секретам этой лаборатории. Что ж, я увеличиваю ваш уровень доступа… Пожизненно.    Удар шокером в спину был похож на взрыв внутри нервной системы. Я рухнула на пол, чувствуя, как мышцы превращаются в раскаленный свинец. Доктор закричал рядом — его голос сорвался на хрип. Один из охранников начал методично избивать его сапогами. — Пожалуйста... — хрипел Доктор между ударами, пытаясь закрыть голову руками. — Не надо... насилия... это так... примитивно!    Он не сопротивлялся кулаками, он был выше этого, его пацифизм сейчас казался почти самоубийственным, но в его глазах, когда он смотрел на Бреннера из-под окровавленной челки, горел лесной пожар.    Второй охранник двинулся ко мне. Он навис надо мной, как стервятник, играя с шокером. — Ну куда ты, милая? — прошипел он с мерзкой ухмылкой. — Сейчас мы тебя подлечим.    Когда он занес руку, внутри меня что-то лопнуло. Это не был просто гнев — это была первобытная ярость. — Пошёл к черту — выдохнула я.    Я ударила его ногой в пах с такой силой, что охранник взвыл, сгибаясь пополам. Я не дала ему опомниться — следом нанесла удар в лицо. Из его носа пошла кровь.    Но главное было внутри. Вены на моих руках и лице вспыхнули ярким сиреневым неоном. Кожа начала покалывать, пространство вокруг задрожало. Я видела, как Бреннер завороженно наблюдает за этим «свечением». Первый охранник бросил окровавленного Доктора и бросился на меня. — Назад! — закричала я, вскидывая руки.    Энергетическая волна, видимая глазу как искажение воздуха, ударила его в грудь. Мужчина весом в сто килограммов вылетел из кабинета в коридор, пробив собой дверь.    Я бросилась к Доктору, но мир внезапно накренился. Резкая боль в виске — кулак пришедшего в себя второго охранника встретился с моей головой. Тьма накрыла меня быстрее, чем я успела вскрикнуть. *** Я очнулась от звука капающей крови. Моей крови. Руки и ноги стянуты ремнями, в вену впился катетер. — Ты впечатляешь меня всё больше, Эмили, — Бреннер сидел рядом, вертя в руках ампулу. — Твой друг Смит — аномалия, но ты... ты — ключ. — У вас ничего не получится, — говорить всё ещё было трудно. — Лабораторию накроют. Люди узнают. — И кто расскажет? Ты, Джон или твой дружок Генри? — Бреннер рассмеялся, и в этом смехе было что-то безумное. — Тот, кто убил собственную семью и свел отца с ума? Мое сердце пропустило удар. — Что вы несете? - Оу, я думал, что вы уже в курсе? Вы ведь довольно-таки продуктивно провели время в моём кабинете. - Там говорилось про 001. - Да, это так. Но кто такой 001? Вы ведь видели документы. Мы обезвредили его, лишили силы. Но в его крови по-прежнему была сила и она нужна была нам постоянно, поэтому пришлось держать 001 по близости. - … «Неужели это…» - Вы хотите сказать, что 001 – это Генри? — Да, Эмили. Генри и есть 001. Твой нежный защитник — чудовище, которое мы лишили сил, чтобы он не уничтожил мир. Но в его крови всё еще живет мощь. И сейчас он использует тебя как таран, чтобы выйти отсюда.    Внутри всё похолодело. Я вспомнила его тихий голос, его заботу... Неужели всё это было лишь тактикой? - Не стоит так печалиться. - Он взял в руки медицинский пистолет, в котором была какая-то ампула. – Скоро вы будете вместе. Здесь. Под моим контролем. – он поднёс пистолет к моей шеи. – Будет немножечко больно.      Внезапно завыла сирена. Бреннер нахмурился, прислушиваясь к звукам. Затем вышел, оставив меня одну. «Как несказанно повезло» - Собрав остатки воли, я сосредоточилась на ремнях. Сиреневый свет заструился по коже, и кожаные путы просто рассыпались в прах.    Все ещё не сфокусировавшись, я подошла к раковине, чтобы холодной водой омыть лицо, там было зеркало. - Мдаа, припечатали, конечно, знатно. Не мудрено, что голова так болит. В районе виска уже проступил синяк.    Я выбежала в коридор. Голова кружилась, но я чувствовала — мне нужно найти Доктора. Я заглядывала в каждую дверь, пока не наткнулась на процедурный кабинет. Доктор сидел на кушетке, пытаясь распутать провода, прикрепленные к его груди. Его лицо было в синяках, но увидев меня, он просиял. — Эмили! Ты жива! О, блестяще, просто фантастика! — он соскочил с кушетки, чуть не запутавшись в собственных длинных ногах. — А я тут как раз... проводил инвентаризацию. У них тут ужасный вкус в плане медицинского оборудования. Прямо-таки средневековье! — Доктор! — я подбежала к нему. — Нам нужно уходить. Генри... он... — Я знаю, Эмили. Я видел записи. И поверь мне, — его голос вдруг стал низким и пугающе серьезным, — я видел много монстров во Вселенной, но этот... он верит, что делает правое дело. А это самые опасные из них. — Нам нужно вывести детей! — сказала я. — Да, да, дети! — Доктор засуетился, вытаскивая из кармана пиджака звуковую отвёртку. — План такой: ты выводишь детей на нижний этаж. Я пригоню туда ТАРДИС. А мне нужно забежать в архив. Здесь скопилось слишком много опасных секретов, которые не должны покинуть это здание. Он протянул мне мой телефон. — Будь на связи. Через 20 минут внизу. И Эмили... беги! Беги так, будто за тобой гонятся все Далеки в галактике! - он улыбнулся. - Как скажете, Доктор. – Я в ответ широко улыбнулась и мы разбежались. ***    Я бежала по коридорам. То, что я увидела, не поддавалось описанию. Стены были забрызганы кровью, а на полу лежали тела. Дети. Их глаза... боже, их глаз не было, а кости были вывернуты под неестественными углами. Свет мигал. Я шла прямо, иногда заглядывая в комнаты в поисках выживших. «Они все мертвы!» Я пошла прямо и зашла в радужную комнату. В Радужной комнате стоял Генри. Он выглядел как падший ангел — весь в крови, но при этом пугающе спокойный. Он удерживал 002 в воздухе силой мысли. Раздался жуткий хруст, и мальчик обмяк. — Генри... — мой голос дрожал. — Что ты сделал? Он повернул голову в мою сторону. — Они это заслужили, Эмили. Все они. Он медленно развернулся и подошел ко мне. От него пахло озоном и смертью. Его рука коснулась моего подбородка, и я невольно вздрогнула. Пальцы Генри скользнули по синяку на моем виске. Его взгляд вспыхнул такой яростью, что, казалось, стены сейчас рухнут. — Кто это сделал? — прошептал он, и в его голосе была нежность, смешанная с желанием убивать. — Я уничтожу его по кусочкам за тебя.    Он заправил прядь моих волос за ухо, наклоняясь ближе. — Ты прекрасна, Эмили. Иди со мной. Мы перестроим этот мир вместе. Я неотрывно следила за ним, пыталась понять и предугадать его дальнейшие действия. — Ты обманул меня, — выдохнула я, глядя в его красные от лопнувших сосудов глаза. — Обманул тебя? Нет. Я спас тебя. — Он схватил мою руку и прижал её к своей груди. Под его рубашкой я почувствовала бешено стучащее сердце. — Разве ты не чувствуешь? Его пульс бился так быстро, что я, чувствуя тепло от его ладони, невольно синхронизировала своё дыхание с его дыханием. Струна напряжения протянулась между нами. — Генри, прошу тебя, остановись, — выдохнула я, потому что страх поселился в голосе прежде, чем я успела его контролировать. — Ты больше ничего не чувствуешь ко мне? — Его голос стал тише, но в нем была настойчивость, от которой трудно было отгородиться. Он отпустил мою руку и сделал шаг назад. В шаге было желание отступить и сила, с которой он удерживал ситуацию под контролем. — Генри, я… — Я не успела закончить.   — Поцелуй меня, — перебил он, и эти слова звучали как мольба и как приказ одновременно.    Я подняла на него испуганный взгляд. Краснота его глаз наделяла взгляду болезненную остроту, делая его похожим на человека, который может потерять себя в следующую секунду. — Прошу тебя! Умоляю! — его голос сорвался в крик, потом снова стал шёпотом: — Поцелуй меня…    В груди у меня зародилось двоякое чувство: инстинкт бежать и неумолимое притяжение. Мысли говорили мне о предосторожностях, прошлое — о причинённых им страданиях; сердце — о том, что его тепло и близость манят сильнее любых доводов. «Надеюсь, что я не пожалею об этом», — промелькнуло в голове, прежде чем я сделала шаг навстречу.    Я подошла медленно, чувствуя, как каждая клеточка кожи реагирует на его присутствие и запах его кожи. Он не шелохнулся, только наблюдал, будто пытаясь удержать меня взглядом. Я коснулась его щеки ладонью; он на мгновение закрыл глаза, и этот миг был как пауза перед нетерпеливым аккордом.    Я встала на цыпочки и потянулась к его губам. Генри наклонился, одна рука обвила мою талию, вторая — крепко, почти отчаянно — взяла за затылок. Он прижал меня к себе так, что я ощутила твердость его тела и ту силу, которая одновременно защищала и властвовала.    Наши губы встретились. Сначала поцелуй был осторожен, робок — как первый сонный вздох утра. Но затем он стал требовательным, напористым: Генри прикусил мою губу; от неожиданности я приоткрыла рот, и он вошёл туда своим языком. Поцелуй стал жадным, почти голодным — в нём было стремление забрать не только меня, но и моё дыхание, моё пространство. Он целовал так, будто пытался через поцелуй вытянуть из меня всё, что было моим, и сделать этим своим.    Он тяжело дышал; я почувствовала поступательное движение его груди, слышала его сердце — всё это смешалось с моим собственным биением в ушах. Я просунула пальцы в его волосы, сжала их и — почти невольно — слегка оттянула, от чего он простонал мне в губы, и этот звук прозвучал как признание боли и удовольствия одновременно.    Голова закружилась, ноги подкосились, мир сузился до тепла его тела и ритма дыхания. Но чем глубже я погружалась в это ощущение, тем явственнее всплывали образы, которые хотелось затушевать: дети, которых он лишил жизни — образы, тяжелые и неумолимые, как стальной холод. Они прорезали наш ураган чувств, напоминая о грани, которую нельзя пересечь.    Я аккуратно разорвала поцелуй, потому что не могла и не хотела раствориться полностью в этом моменте, зная, что за ним идёт не только страсть. Воздух между нами был густ, как после грозы: он тяжело дышал, сдерживаясь, чтобы не броситься на меня вновь, и в этом сдерживании слышалась вся его боль и его страх потерять меня.    Мы оба стояли на перепутье — один шаг в прошлое, другой — в возможное будущее, которое он так настойчиво предлагал. И в молчании между тяжелыми вдохами было ощущение, что этот выбор — не только мой и не только его; он касался того, чего ещё не было, и чего, возможно, никогда и не будет. - Отныне наши с тобой пути расходятся. Говорить всё ещё было тяжело, сердце бешено билось, а тело требовало продолжения. — Эмили... — в его голосе прозвучала такая боль, будто я ударила его ножом.    В комнату влетел Доктор. Он выглядел растрепанным, его пиджак был порван, но глаза сияли праведным гневом. — Так, так, так! Что тут у нас? Очередной комплекс бога? — Доктор зашагал по комнате, игнорируя опасность. — Генри, да? Я слышал о тебе. Первый номер. Золотой мальчик Бреннера. Посмотри на себя! Ты же просто ребенок, который сломал свои игрушки, потому что не умеет в них играть!    Генри молниеносно среагировал. Он направил руку на Доктора, и тот взлетел в воздух, впечатавшись в стену. — Нет! Не трогай его! — закричала я. — О, это... — прохрипел Доктор, болтая ногами в воздухе. — Это всё, на что ты способен? Просто швырять людей в стены? Как скучно! Знаешь, Генри, я видел гибель цивилизаций, и они всегда начинали с таких речей, как твоя!    Ярость застилала Генри глаза, он начал буквально вдавливать Доктора в бетон. Я видела, как конечности Доктора начали подрагивать, кости готовились треснуть. Я испугалась за него. Доктор не заслуживал такой смерти, особенно ради меня — он, который всегда давал врагам второй шанс. Но я также видела муку в глазах Генри. Я не хотела причинять ему боль, но он не оставил мне выбора.    Я направила свою силу на Генри. Мощный фиолетовый импульс сорвался с моих пальцев. Генри отлетел в сторону, и Доктор рухнул на пол.    Медленно поднявшись, Генри исподлобья посмотрел на меня. В следующую секунду он рывком оттолкнул меня своей силой. Я отлетела в стену, и сильный удар головой выключил свет в моей реальности. — Эмили! — Доктор вскочил, бросаясь ко мне. Он приподнял мою голову, его руки дрожали. — О нет, нет, нет... Эмили, посмотри на меня! - из моего носа шла кровь. Он обернулся к Генри. Его лицо больше не было смешным или странным. Оно было ледяным. — Ты... — прошептал Доктор. — Ты только что совершил самую большую ошибку в своей жизни.    Генри сделал шаг к нам, его лицо на миг прояснилось, дымка безумия отступила, когда он увидел меня без сознания. — Я... я не хотел... - он выглядел напуганным. — Не подходи! — вскрикнул Доктор, и в этот момент между ними возникла Одиннадцатая. Между ними завязалась бойня.    Доктор подхватил меня на руки. Несмотря на свои травмы, он двигался удивительно быстро. — Прости, Эмили, — шептал он, бежа в сторону выхода. — Нам пора уходить. *** Я открыла глаза в белой палате. Яркий свет резал глаза, пахло антисептиком. — Где я? — мой голос был чужим, надтреснутым. — Привет, — Доктор возник рядом, как будто вырос из-под земли. Он выглядел помятым, на лбу был пластырь, но он улыбался своей самой широкой и немного грустной улыбкой. — Ты в больнице. Мы дома, за окном поют птицы, а у меня в кармане завалялась пара мармеладок. Хочешь?    Я смотрела в потолок, пытаясь собрать осколки памяти. Белые стены... Кровь... И чьи-то глаза, полные боли и чего-то ещё. — Что произошло? — тихо спросила я.    Доктор на мгновение замер. Его улыбка не исчезла, но в глазах отразилась вековая усталость. Он аккуратно поправил одеяло на моей кровати. — Всё хорошо. Ты ударилась головой и твоя память повреждена. - И сколько я забыла? - Пару месяцев. Не страшно. Ты всё вспомнишь, а если нет, то я обещаю тебе компенсировать это. А теперь... как насчет того, чтобы пойти посмотреть на звезды? Там гораздо интереснее. Но сначала тебе нужно отдохнуть. Ты пока спи, Эмили. Вселенная подождет.