Неисправимые

Найти виновницу вчерашнего скандала было не так-то уж и трудно: достаточно узнать, за кем прикрепился титул рукожопства вчерашнего дня. Так оплошать мог только уверенный в своих стараниях человек, и Юра знал, что это сделал настоящий профессионал. Вскоре в этом пришлось и наглядно убедиться: во времена цифровых технологий скрыть что-то почти невозможно. Тем более, когда этим охотно делятся. Тем более в рабочем чате. Юра заметил заинтересованный взгляд Риты в свою сторону, когда беседа в официанткой, которая ещё вчера была гвоздём скандала, была в самом разгаре. Рассчитывать на внезапную любовь Маргариты Львовны не приходилось — в её взгляде явно было что-то другое, пока ему непонятное. Юра решил не церемониться перед официанткой: прямо заявил, что перед Латой желательно извиниться именно публично. Но прикрыться он решил советом, которое имело место быть: — В номер к ней лучше не идите — забросит в дверь всё, что под руку попадётся. Если официантка сделает всё, на что он её успешно натолкнул, то все останутся в плюсе: и Льву с Ксенией будет видно и раскаяние девушки в содеянном, — а, значит, наказание, если такое есть, помимо увольнения, смягчится, — и Лата получит заслуженное извинение. И Юре оставалось надеяться, что так оно и произойдёт. Официантка ему не перечила — во всяком случае, явного отрицания не выказывала и вроде как даже призадумалась. Но их диалогу не суждено было продлиться: Ксения Борисовна как раз рассекла воздух уверенным стуком высокой шпильки и направлялась в их сторону. Официантка бросила на Юрия Сергеевича умоляющий взгляд, но тот даже не обратил на это внимание. — Как раз хорошо, что вы тут. Я как раз хотела с вами, Ирина, — Ксения гневно сразила официантку взглядом, который не предвещал ничего хорошего и намеренно выделила её имя с укором, — обсудить существующую и ещё не улаженную проблему. — Я сегодня же извинюсь перед… перед журналисткой! — встрепетнулась она. — Юрий Сергеевич вот даже подсказал как. Ирина пересеклась взглядом с Юрием Сергеевичем, и только тогда осознала свой промах: Юрий Сергеевич не хотел, чтобы об этом кто-то узнал. Тем более Ксения Борисовна. И, похоже, у него были на то свои основания. Как загладить вину перед Юрием, который помог ей с дельным советом, она совсем не знала, но и оставаться крайней еще и в этой ситуации совсем не желала. Она неуверенно перевела взгляд на Ксению Борисовну и заметила, что та вовсю испепелила несчастного врача взглядом. — А вы, Юрий Сергеевич, я смотрю, хорошо разбираетесь в женщинах, — колко зацепила его Ксения, смерив недовольным взглядом. — К счастью или к сожалению, но только в этой, — холодно ответил Юрий. А Ксении захотелось, чтобы её челюсть отпала не так уж и заметно, но незаинтересованный взгляд Юрия Сергеевича не давал ни капли нужной информации. Но Ксения была готова отпарировать, да только увесистые громкие размашистые шаги (?) не предвещали ничего хорошего: это настоящий лев всея отеля приближался к ним с явно беспощадными намерениями. Вот тут-то Ирине помощи ждать не следовало — она не шибко-то и надеялась, — поэтому тут же постаралась уйти от эпицентра грядущих взбалмошных событий. Последнее, что она увидела, когда заходила на кухню за очередным заказом — предупреждающий взгляд Риты в свою сторону. А Юрий Сергеевич с Ксенией Борисовной готовились к худшему, и знали, что не зря: Лев Глебович разразился гневом моментально, повышая тон с каждым словом: — Я не понял, Симпапулька! Что здесь вообще творится?! У нас обливают гостью чем-то посреди ресторана, а я не в курсе?!.. Какого, — он воровато оглянулся, надеясь, что сидящий министр вместе со своей женой не обратят на него должного внимания. — Вы вообще думали?! Вы знаете, что нам эта Лата-ПропЛата устроить может?! Юра вскинул руки в успокаивающем жесте и приблизился к нему: — Лев Глебович, вам нельзя волноваться. — Я сам знаю, что мне можно, а что нельзя!.. — гневно воскликнул он и сразил Юру убийственным взглядом. А после, пару раз вздохнув, перевел взгляд на Ксению и продолжил с новым рвением: — Мне волноваться, Симпапулька, нельзя, а вы что постоянно делаете?! Нервируете меня! Эта ПропЛата нас к чертям собачьим разнесет за такое обслуживание! — А затем стал качать пальцем в угрожающем жесте: — Ещё хоть один такой заскок, Симпапулька, и я не посмотрю на то, что ты Симпапулька, и вылетите все вместе взятые отсюда пулей! — Лев Глебович, все под контролем, — Юрий Сергеевич предпринял настойчивую попытку успокоить Льва Глебовича и на считанные мгновения это помогло. Он воспользовался этим моментом и быстро перевел взгляд на Ксению Борисовну, а затем снова вернул его на Льва: — Уже все в порядке. Ксения Борисовна обо всем побеспокоилась. — И пронзительно глянул на Ксению: — Правда, Ксения Борисовна? А Ксения приоткрыла рот в удивлении. Данный финт ушами от Юрия Сергеевича, который резко ударился в благородство, был ей глубоко неясен. Но возвыситься в глазах Федотова стоило. Она пересеклась взглядом с Юрием и добавила: — Конечно. Мы принесём личные извинения и оплатим любой другой ее обед за наш счёт. И какие-нибудь там плюшки организуем — день СПА, к примеру. Предложение прозвучало убедительно даже для Льва: он замолк и отвёл взгляд — явно призадумался. — Умно придумала! Но не дай бог, Симпапулька, вы ей снова чем-то будете не угодны… Слушать продолжение Юрий не стал — дело он выполнил и считал себя свободным. Он попрощался с ними и последовал к выходу, мимолетом заметив недовольную дочку Льва с её женишком. Женишок с укоризненным взором и явно нравоучительным тоном что-то пытался ей втолковать. Вмешиваться в почти что семейные перипетии желания не было, но один вид этой ситуации принес нежданный рой мыслей. Юра качнул головой, пытаясь прогнать их, и направился в сторону кабинета. Лёша достаточно хорошо слышал гневные причитания Льва Глебовича в сторону Ксюши, чтоб сделать логично вытекающие выводы. — Ты хоть понимаешь, что ее уволить могут? А она в чем виновата? Что тебе угодила? — разразился он гневной тирадой. — Да успокойся ты, — Рита скорчила гримасу и махнула рукой, прекрасно понимая, о чём говорил жених. — Не уволят ее. Мелкая всё решит. А если не решит — ей же хуже. Папочка её тут же выпроводит. И с Иркой этой выпроводит, и с журналисточкой за компанию. И нельзя было отрицать: в словах Риты было слишком много правды, но от этого становилось только печальнее. Лёшу поражала убийственная хладнокровность в метких фразах и небрежных жестах Риты: казалось, в этой паскудной ситуации её совсем ничего не колыхало. А должно было. Ведь это из-за неё страдают ни в чём не повинные люди! — То есть извиняться перед ней ты не собираешься? На секунду Лёше показалось, что во взгляде невесты промелькнул немой вопрос «перед кем из?», но он постарался отмахнуться от этого видения. — Пф! За что? — нахмурила брови Рита и вперилась взглядом в свой маникюр. Отрицать всё значительно проще, когда не поддерживаешь прямой зрительный контакт. Зуёнок уверенно таранил её взглядом и не собирался отступать ни на шаг: — Мы оба знаем, кто это сделал, — обрубил он. — Ксюшу за это могут уволить. И Иру эту вполне. И с Латой, я так понял, лучше не обострять конфликт. Рита отвернулась от его упрека как от назойливой мухи, и умело кинула провокационный выпад, который в прошлый раз сработал безупречно: — А кто из всех вышеперечисленных тебя беспокоит больше всего? Ты в прошлый раз так и не соизволил ответить. — Расклеивающимся журналисткам привет, — весело воскликнул Юра и закрыл за собой дверь. Юра увидел торчащую голову из-под двух одеял и понял, что недовольное ворчание исходило именно оттуда. — Привет, — Лата поудобнее умастилась на кровати. Она скрестила руки на груди и в противовес шмыгнула носом: — И ничего я не расклеиваюсь. Девушка демонстративно отвела голову в сторону, а Юра в ответ лишь усмехнулся и перекинул все журналы с журнального столика на кресло. Лата с интересом пронаблюдала, как Юра поставил принесенный с собой поднос на журнальный столик. — Первый признак твоего заболевания — твоё бухтение, — невозмутимо ответил он и снял с подноса тарелку и поставил ее отдельно. А после, чуть помедлив, добавил: — Впрочем, как и твоего выздоровления. Ты без умолку бухтишь. Лата никак не прокомментировала: выразительное цоканье языком сказало за нее громче слов. А Юра, тем временем, будто не замечая демонстративного игнора, не изменял традиций: упрямо продолжал действовать на нервы. — Надеюсь, в эту умную головку сегодня успела прийти мысль принять лекарства. Но Юре трижды разжёвывать не надо: по глазам, которые она так старательно отводила, будто это ее не касалось, видно, что мысль прийти не успела. — Ну точно, — выдохнул он и достал из кармана джинсов блистер. — Не ту голову назвал умной, согласен. Лата сразила Юру недовольным взглядом. — Слушай, Юрец Сергеевич, ты пришел сюда меня побесить?! Миссию выполнил на все сто. Можешь сворачиваться. А Юру этот пылкий монолог совсем не смутил — наоборот, заставил перейти ближе к цели. Юра отложил блистер с таблетками на журнальный столик и обернулся к Лате: — Я пришёл тебя накормить. Лата вскинула брови и едва раскрыла рот: вот-те на! Накормить! — Зачем меня кормить? — нахмурилась она. — Будто сама не справлюсь. Но поздно хорохориться, когда диагноз на лицо. — Сама-то справишься, а вот заказать и принести… — Юра дал шанс Лате вкинуть контраргумент, но, когда понял, что этого не будет, кинул свой: — Могу поспорить с кем угодно, что ты не планировала выходить отсюда сегодня. Как, впрочем, и завтра. Ты слишком вялая для этого. — Нормальная я! — запротестовала она. — Завтра буду как огурчик. — Если сегодня поешь, — дополнил он, — И примешь лекарства. Лата закатила глаза и тяжело вздохнула. Неисправимый! — Тошнотик! — резюмировала она. — Юрий Сергеевич, — с улыбкой ответил он. Сдалась — и то прекрасно! — Давай сюда свой суп, Тошнотик Юрий Сергеевич! Юра усмехнулся на новое прозвище, которое тут же пошло в обиход, и поправил, поворачиваясь в журнальному столику. — И не суп, а борщ. Лата на секунду зависла, борясь с осознанием: он помнит значительно больше, нежели она могла себе представить. Улыбка Латы прорвалась сквозь пелену серьезности на ее лице и Юра, обернувшись, улыбнулся в ответ. И окружающий мир, что бурлил вне этого номера, рисковал исчезнуть: для Юры не существовало ничего важнее, кроме ее улыбки в этот миг. А Лата застыла от нахлынувших эмоций и не могла сдержать искренней и нежной улыбки. Юра ведь снова беспокоился о ней. Так нежно, но в тоже время небрежно, просто и без выкрутасов, что Лата едва ли не расплылась лужицей. Хотя очень-очень хотелось. Скопившиеся обиды гневно постукивали по черепушке: «Мы здесь, Лата! Ты о нас забыла!», но их хозяйке было максимально пополам. Но эту идиллию глаза в глаза прервал стук в дверь. Лата устало отвела взгляд, потерла переносицу, пытаясь привести себя в чувства, и вернула назад на дверь. Стук только усиливался. Лате захотелось прибить человека, отбивающего чечетку по ее двери. Лата откинула одеяло, скинула ноги с кровати и столкнулась взглядом с Юрой. Кто бы там ни был, но по ту сторону двери явно человек рискованный — все только и пытаются ходить окольными путями и не врезаться тележками в ее номер, а тут человек шел напролом. Подзуживающий интерес заставил Лату крикнуть «входите!». Дверь открылась, и прибивать человека резко перехотелось. Лёша. Именно это Лата с запалом произнесла вслух. Лата открыла рот в изумлении, собираясь исправиться, но передумала: ничего зазорного она не сказала. И Лёша тому был не против. — Лат, — на выдохе выдал он и остановился в дверях. Неожиданный приход Лёши ввёл её в легкий ступор, который включал в себя беспрерывное разглядывание гостя. Но Лёша отвечал ей взаимностью и улыбнулся уголками губ. Прежде чем кто-либо из них успел начать диалог, сбоку раздалось демонстративное покашливание. Лёша не без удивления взглянул на поднявшегося врача Льва Глебовича с недовольной миной и перевел взгляд снова на Лату. Юра умело распылял гнев глазами, желая добиться если не внимания, так хотя бы объяснения всего происходящего. «Лат». То есть даже не «Лата Дмитриевна», на вы и шепотом, а простое «Лат». И явно без всяких там «вы». Интересненько. Лата ощущала недовольство Юры, но ее это волновало в последнюю очередь — ключевым было узнать цель прихода Лёши и поговорить с ним без ушей. Даже без Юры. Вообще смешивать Юру и Лёшу в один бокал изначально было плохой идеей, и Лата только сейчас осознала, насколько протупила: перед тем, как впустить человека внутрь, надо было выпроводить Юру хотя бы в санузел — незаметно выйти из номера не получилось бы, хотя так хотелось — как минимум, избавились бы от ряда вопросов. Лата ощутила нарастающую неловкость, что умело распространялась по этой комнате, и тут же пресекла любые попытки обоих из парней начать огрызаться. — Юрий Сергеевич, прошу, ретируйтесь в ближайшую дверь. — То есть прямиком на выход? — с нарастающей обидой, прикрытой под агрессию, уточнил недовольный Юра. Остаётся только довольствоваться проницательности Юры: как жаль, что олух не догадался о санузле. — Именно туда. — Желание… пациента — закон, — Юра пробуравил Лату взглядом и захлопнул дверь с той стороны. Лёша выждал пару секунд и сразу же приступил к делу, не томя: — В общем, я пришел извиниться. — Лата удивленно вскинула бровь. За Риту. — «Дочка Льва Глебовича». — Это, — Лёша замялся, обернулся на пару секунд на дверь — наверняка подумал, что доктор Айболит пригрел свои уши рядом — и запустил руки в передние карманы, — В общем, она нас с вами увидела, что-то там допридумала, чуть ли в мыслях не женила, и решила отомстить, — Лёша нахмурился. Поведение Риты выходило за рамки дозволенного, и Лёша обязан был предупредить об этом Данилову. — Простите её. И если мы как-то сможем поправить ситуацию. Так вот он какой --- жених дочки Льва! А жаль… Жаль, что жених. Лата хмыкнула: — Вот уж не думала, что одно знакомство так лихо перевернет на меня кувшин с мохито. Увидела нас, когда мы с вами познакомились? — Лёша кивнул. И вправду — больше они нигде не пересекались. — Да уж, — протянула она и качнула головой, — Ревнивая женщина — самая страшная женщина. Извинения, я так поняла, не ее конек? Лёша перекинул вес с пятки на носок: — Есть такое. — Извинения принимаются, а над наказанием я, как в лучших традициях Скарлет, подумаю позже… — Лата встретилась с ним взглядом: — Очень жаль, что извиняться пришел ни в чем не повинный человек, а виновный наверняка даже не испытывает уколы совести. — Вы не подумайте… Рита не черства. На самом деле, у нее большое сердце, — Лата снова встретилась с ним взглядом, и ее брови слегка нахмурились: казалось, будто за этой фразой скрывалось какое-то откровение. Глубокое откровение. Но Лёша, осознав, с каким запалом это сказал, тут же тяжело сглотнул и добавил: — Она не желает вам зла. В последнем она очень сильно сомневалась. Лата скрестила руки на груди и отвела взгляд: — Свежо предание, но, да ладно. Последней фразой она явно не утешила бедного жениха коварной невесты: он был готов оправдать Риту снова и снова, и это Лату подкупило. Но слышать все доводы «за» Риту совершенно не хотелось: было за что зацепиться. — Простите, что спрашиваю, но, вы никогда не работали в сфере услуг? На лице у Лёши промелькнула тень недоумения, но он откинул ее и без обиняков ответил: — Да. В этом отеле. Ну, когда он еще был в Москве, а не тут. Очень интересно! Стало быть, и внутренние перипетии знает. — Расскажете мне как-нибудь об этом? — С радостью. Только без… -… без лишней огласки, — дополнила она, получив в ответ одобряющий кивок. — И, Лёша, — Лата остановила его, когда он уже схватился за ручку двери. Он обернулся в ожидании, а она вздохнула и ответила: — вы ни в чём не виноваты. Извините. — Лёша нахмурился: что-то, а ее извинений он точно не ждал. Она-то в чём виновата? Но Лата пояснила: — Извините, что вас заставили своими действиями передо мной извиняться. А Юра будто дневал и ночевал под дверью: как только Лёша покинул ее хоромы, Юра тут же зашёл во внутрь, проводив его недовольным взглядом — тот, впрочем, ответил ему взаимностью. — Ты собираешься это всё вот так попустить? — Воу-воу-воу, борец за справедливость! Полегче! — усмехнулась Лата, — Хорошая слышимость, ха? — на ее губах заиграла усмешка, но Юра на это никак не отпарировал словесно: застилающий глаза гнев просил четкий и лаконичный ответ на вопрос. — Ну, ты же сам слышал: я подумаю б этом завтра. — Зная тебя. Эй, кто вы и где моя Лата? Надо же! Даже не огрызнулся. Значит, действительно наушничал. Но тут сознание зацепилась за конец фразы. Моя Лата? Лата смутилась: уж слишком неожиданно это прозвучало. Но долго заострять внимание на этом не стала: решила отложить раздумье над этой формулировкой на неопределенный срок. — О шмоне я подумаю немного спустя, не переживай, — отмахнулась она. — Но не думаю, что и без того арестованную можно как-то пристыдить или унизить еще больше. Кстати по поводу ареста. Ей ещё не приходила в голову мысль узнать нюансы этого дела. С одной стороны, ей это совсем ненужно и уж точно никак не повлияет на статью о сервисе этого отеля, а с другой, живое любопытство заупрямилось и взяло верх. Надо будет прошерстить интернет и найти что-нибудь об этом. Явно коллеги не упустили возможность осветить такую новость. Юра перебил ее раздумья своим выразительным недовольством: — Лат, это же возмутительно! это… — Тише-тише, — качнула она рукой в успокаивающем жесте, — дышите глубже, вы взволнованы! — Юра тяжело вздохнул и качнул головой: неисправима. Постоянно подтрунивает, чтобы разрядить обстановку. — Юр, — оборвала его она на полуслове строгим тоном, — я же сказала, об этом я подумаю завтра. Или ты хочешь, чтоб о тебе я тоже завтра подумала? Прогнать решила? Юра усмехнулся: — Я хочу, чтобы ты обо мне думала, не переставая, но это уже мои личные предпочтения. Лата приоткрыла рот в удивлении. Пора бы прекращать конкурс «удиви Лату внезапным финтом ушами», ну правда! Юра боролся с диким желанием стукнуть себя по лбу: не слишком удачное время, место и ситуацию он выбрал, чтобы кидаться в подкаты. Нужно было как-то реанимироваться. Юра наклонился в ее сторону и, довольствуясь ее минутами бездействия, мягко поцеловал в щеку. — Носки надень и чай горячим выпей. А утро началось с прохлады: Ксению «обрадовали» известием, что их ненаглядную журналистку видели утром на веранде ресторана. Внеплановое затишье от Латы коллектив воспринял как возможность передохнуть, а Ксения насторожилась: уж явно неспроста она воздержалась от активных действий. Но приход Даниловой вдребезги разбил все домыслы: Лата затаилась не потому, что придумывала коварный план, — хотя исключать не стоит — Лата затаилась потому, что приболела — шмыгающий нос был тому прямым доказательством. Ксения обвела взглядом просторное помещение и заметила Иру, провинившуюся официантку, в зале. Ксения понимала, что Лата явно настроена на светскую беседу, но остановить далеко идущие планы Ирины она не могла: та уже была около ее столика и приносила свои извинения. И не извинениями одними — Ирина в красках описала, что Лата может выбрать любой завтрак, обед или ужин или любое блюдо абсолютно бесплатно — за счет заведения в качестве извинения. И Ксения, сидящая за барной стойкой, искренне удивилась данному жесту Ирины: решение очень правильное и мудрое. Возможно, Григорий как-то этому посодействовал. Лата Дмитриевна особого удивления не изъявила — вперилась взглядом в принесенное меню и кивнула официантке, показывая, что дальше она справится сама. И вроде как скандалить не планировала. Оставалось надеяться, что на этом все их эксцессы успешно закончатся… Ксения отвлеклась от наблюдения журналистки с меню и перевела взгляд в сторону — ей на встречу шел Юрий Сергеевич. Он тоже бросил взгляд в сторону столика, где сидела Лата, и провёл официантку заинтересованным взглядом. — Я смотрю, Ксения Борисовна, вы во всеоружии? — усмехнулся он. Ксения пропустила мимо ушей очередную, уже привычную колкость врача и навела тон беседе: — О, Юрий Сергеевич. Хотела вас поблагодарить. — Юра отвел взгляд от Латы и, вскинув брови, взглянул с интересом на Ксению Борисовну. — ну, вы меня прикрыли перед Львом. Спасибо большое. — Пустяки, — он отмахнулся он, и сразу перешел к интересующей его теме: — Ну и как госпожа журналистка к извинениям отнеслась? Ксения качнула головой и поджала губы: — Пока сидит — значит, головы лететь не собираются — Я был не стадлбыть таким поспешным в своих выводах. — В смысле? — нахмурилась она и кинула на него недоумевающий взор. — Не факт. — Ира — молодец, соориентировалась. Сказала, что за наш счет ей любое блюдо или целый завтрак. Мудрый поступок. Юрий кивнул и поджал губы: — Конечно мудрый. Ксения окинула Юрия Сергеевича скептичным взором: ощущалось загадочное троеточие в конце фразы. — В смысле? — Завгородняя надеялась, что он дополнит свой ответ. Юрий, видимо, тоже ощутил, насколько неоднозначно прозвучала эта фраза, поэтому отмахнулся моментально: — Не берите в голову, Ксения Борисовна. Главное, чтобы все остались довольны. Незаконченное предложение Юрия Сергеевича порождало самые разносторонние мысли в голове у Ксении. И утолить свою жажду информации она решила первым делом через Григория, но тот, увы и ах, никакой подробной информации не дал — ответил, что Ирина не подходила к нему с таким предложением, как оплатить обед Латы Дмитриевны за счет заведения, и сама за неё не закладывала. Но счёт всё равно был оплачен. Доставать информацию пришлось через не в меру несговорчивую Ирину. И ее односложные, полные абстракции ответы путали ещё больше. И снова подводили к Юрию Сергеевичу. Но Ксения была бы не Ксенией, если бы не добилась желаемого: под упрямым натиском Ирина ответила, что обед оплатил Юрий Сергеевич, но попросил об этом не разглашаться. (Не разглашаться не вышло.) И Ксения выпала в осадок. — Юрий Сергеевич, это... Это очень благородный поступок. Спасибо вам, — Ксения встретила Юрия Сергеевича на веранде ресторана, попивающего кофе, и сразила его внезапным порывом. Юрий Сергеевич лишь усмехнулся. — Какой из? Ксения нахмурилась. Наглец! Помимо того, что мнит из себя что-то, так ещё и беспардонно сбивает с мысли! Голос Ксении сделался строже, как только она поняла, что на искреннюю благодарность Юрий был не настроен: — Вы оплатили за обед журналистки. Дорогого стоит. В буквальном смысле. Журналистка совсем не дура: умело выбрала одно из дорогих блюд в меню. Просто так вышло аль она специально выбрала — неясно, но вышло слишком удачно. — Пустяки, — отмахнулся он и отпил чаю. с веранды ресторана открывался прекрасный вид на лес и дивную природу поселка с ироничным названием Днище, и Юрий не мог упустить шанса полюбоваться красотами. Ксения продолжила, невзирая на то, что Юрий зрительно не обращал на нее внимания: — Юрий Сергеевич, это неправильно, что вы отдуваетесь за грехи других. сегодня же вам на карточку перейдет вся сумма, что вы заплатили за обед. Юрий улыбнулся и перевел взгляд на Ксению: — Разве я не могу сделать презент-сюрприз своей невесте в виде обеда? И одно сердце предательски ухнуло вниз. Птицы тем временем пели свою песню, шелест деревьев создавал шум, а в конце веранды кто-то подавился, закашлялся и усмехнулся. — Невесте? — опешила Ксения. Слов не хватало, чтоб описать всё, что так бурлило внутри. А в душе прозрачно теплилась надежда, что всё услышанное — шутка. Но внутренний голос ехидно подколол: «а я же тебе говорила!». — Невесте, невесте, — повторил он с особой невозмутимостью. — Бывшей, конечно, но не исключено, что будущей. Ксения не рвалась вступать с ним в диалог аж никак. Хотелось уйти отсюда и переварить полученную информацию, которой она так хотела владеть. Но Юрий Сергеевич не позволил ей сделать это сиюминутно — дополнил свой ответ: -… От денег отказываться не буду, но считаю это своим благородным поступком в сторону Латы, а не прикрыванием чьих-то ягодиц. Расслабьтесь, Ксения Борисовна. Да куда уж там!.. — Чего так мало заказала за обедом? — поинтересовался Юра у Латы, когда они пересеклись в одном узком коридоре отеля. — Раз дают, то бери, слышала такую поговорку? — Раз бьют — то беги, кричи, ага, — холодно отрезюмировала она, а потом добавила: — Но я не хотела тебя объедать. Юра остановился и замер. Таки пронюхала! Откуда? Но ей не обязательно ощущать свой триумф над ним, поэтому он предпочел скосить под идиота в надежде, что это поможет скрыть правду: — В смысле? Лата обернулась, тяжело вздохнула и окатила ледяным тоном: — Не прикидывайся глупее, чем можешь быть. Я знаю, что это ты оплатил мой обед. Неужели Ксения Борисовна так быстро бегает и умело докладывает? Но это, кажется, не в ее интересах. Тогда кто? Но Лата не позволила Юре вставить и слова — заговорила сама: — Отвечу на твой грядущий вопрос, который так страстно порывается вырваться из твоей глотки: в следующий раз потише беседуй с молоденькой управляющей. И попробуй окучивать ее не по часовой стрелке, а против — вдруг продуктивнее будет? Сама услышала, значит. — Лат, — тяжело вздохнул он, — я с ней не… — Юр, — Лата махнула рукой, — я прекрасно знаю, что было до того, как я тут появилась — и про ваши вечные перетирания, и про то, что ты ее аж один раз умудрился спасти. У стен, как ты знаешь, есть уши, а я работаю в той стезе, где принято обращать на это внимание и докапываться до сути, а там уж зависит от ситуации: порой опровергать эти слухи, а порой выдвигать ввысь, на пьедестал почета. Не знаю, как здесь, но, судя по твоим ответам на мои прямые намеки, что-то из этих слухов все-таки правда. И я, если что, этому всему не против. Вот оно как!.. Карма, оказывается, беспощадная штука: бьёт, дожидаясь самого каверзного момента, да наотмашь. Юра взглянул в ее глаза, но не увидел там ничего, что говорило бы о том, что она язвила или подшучивала. Прирождённая актриса. И это убивало. Убивало так, как, наверное, убило бедную Ксению Борисовну, если ее таки зацепило. Но Юра не мог в это поверить — всеми силами не хотел. — Не ври хотя бы самой себе, — грубо отрезал он. Но знал, что в голосе просочилась нотка неуверенности. — По поводу? — устало поинтересовалась она. — Без повода. Ты знаешь, о чем я. И она действительно знала. Он намекал на то, что она как раз таки против, но где-то очень глубоко в душе.