Я тебя снова обману

      Снег в ту ночь падал огромными хлопьями величиной с лепестки пионов. Улочки столицы, обрамлённые тёмными крышами, стали мягкими и молчаливыми, словно нарисованные тушью. Красные фонари мерцали под стрехами, и ветер, прохаживаясь меж домов, играл их кисточками с тем изяществом и беспечностью, с каким Мингли трепал нервы своему господину.       Дэмин закутался плотнее в зелёный плащ, отряхнул снег с рукавов и бросил через плечо:       — Если ты ещё раз попробуешь запустить магическую хлопушку внутри дома, я лично тебя выставлю за порог.       Позади послышался мягкий, довольный смешок.       Мингли догнал его двумя шагами, сделав это легко и бесшумно. В его янтарных глазах плясали отблески огней, и в каждом отражалось странное, притягательное веселье.       — Признайся, — лениво протянул он, чуть наклоняя голову, — ты тоже хотел немного развлечься. Я это чувствовал. А ещё чувствовал, что ты искал повод поскорее уйти с этого тягостного праздничного ужина.       Дэмин фыркнул, но губ его коснулась едва заметная улыбка и, разумеется, это не ускользнуло от внимания Мингли.       Они остановились на мосту через замёрзшую реку. Лёд под ними мерцал бледно-голубыми прожилками, будто скрывал в глубине дремлющих духов воды. Вдали бахнули фейерверки, разрывая ночь всполохами алого и золотого. Отдалённо звучала музыка. Новогодняя ночь раскатывалась по улицам волной, заполняя воздух запахом сладкого рисового вина, свежих лепёшек и терпкого зимнего дыма, что поднимался над крышами, как благовоние, принесённое в дар наступающему году.       — Ты прав, — сказал Дэмин, опираясь на перила. Пальцы его слегка дрогнули от холода. — Хотел немного… передохнуть. Побыть в тишине.       — Или спрятаться от людей? — Мингли наклонился ближе, чтобы заглянуть ему в лицо. — С тобой это часто бывает. Странно только, что ты прячешься от людей в обществе демона.       — С тобой иногда легче, чем с людьми, — едва слышно прошептал Дэмин.       Его глаза скользнули в сторону.       — Правда? — губы демона дрогнули в хищно-довольной полуулыбке.       — Но лишь иногда, — тут же строго добавил Дэмин. — В остальное время ты постоянно проверяешь мое самообладание на прочность, а еще ты… лжёшь.       Мингли легко и беззаботно пожал плечами.       — Мне кажется, тебе нравится моя ложь, — тихо произнёс он, склоняясь чуть ближе, чем следовало. — Иначе бы ты не вслушивался в неё так жадно.       Снежинка опустилась Дэмину на ресницы. Он моргнул, и в тот же миг тёплые пальцы коснулись его щеки, смахивая едва заметную белую точку. Прикосновение было настолько лёгким, будто его почти не существовало. Почти. Но оно было. И от него по коже пробежало тепло, слишком ощутимое для зимней ночи.       Дэмин едва заметно вздрогнул.       Мингли медленно опустил руку, не спеша отпускать этот миг, тепло задержавшись на коже, как послевкусие сладкого вина на обожжённых холодом губах.       — Ты дрогнул, — тихо отметил он. — От холода или от меня?       — От твоей наглости и самоуверенности, — буркнул Дэмин, быстро отводя взгляд, чтобы Мингли не увидел того, что мелькнуло в его глазах.       Демон усмехнулся и, не спеша, облокотился о перила рядом с ним. Рукав его плаща задел локоть Дэмина.       — Забавно, — продолжил он мягко. — Ты называешь меня лжецом, жалуешься на хаос… но продолжаешь идти рядом со мной. Даже сейчас, среди ночи, в мороз. Хотя мог бы закрыться в комнате и делать вид, что мир перестал существовать.       — У меня не было выбора, — проворчал Дэмин. — После того бардака с хлопушками ты сам потащил меня сюда.       — Ложь, — хмыкнул Мингли. — Ты забыл, что я чувствую твои эмоции?       Дэмин не ответил. Он уставился на замёрзшую реку, где ледяная гладь потрескивала, будто и в самом деле внутри что-то жило и рвалось наружу, стучало в тонкий панцирь, как в запертую дверь.       Трещины медленно расползались светлыми нитями, отражая огненные отблески фейерверков. И каждый хруст льда, доносившийся от людей, что выбежали кататься по замёрзшей реке, звучал слишком похоже на то, что происходило у него под рёбрами.       Холодный воздух обжигал, и всё равно он не сделал ни вдоха тише, ни шага в сторону, боясь, что любое движение выдаст то, что он так упорно скрывал. А рядом стоял Мингли. И от этого трещины на реке казались особенно похожими на то, что творилось в душе Дэмина.       Через какое-то время он всё-таки выдохнул, выпуская на воздух признание, вырвавшееся помимо воли:       — Иногда… я правда забываю, кто ты.       Мингли повернулся к нему так осторожно, словно каждое движение было заранее продумано ради одного: быть ближе. Лёгкий отблеск фейерверка скользнул по его лицу, высветив знакомую хищную мягкость во взгляде.       — Я могу подсказать, — мягко улыбнулся демон, склонив голову. — Друг? Напарник? Мечник? Или тот, кого ты…       — Хаос, — резко перебил Дэмин. Голос его дрогнул, но он спрятал это за движением, как бы невзначай поправив меховой ворот. — Ты — хаос. Воплощённый беспорядок моей жизни.       — Но тебе без меня скучно? — с ласковой насмешкой спросил Мингли.       Дэмин фыркнул, но в этом звуке не было раздражения.       — Порой я мечтаю запереть тебя в коробку и подписать: “не открывать без крайней необходимости”.       — Но почему-то всё равно открываешь, — подхватил Мингли, наклоняясь ближе. — Зовешь меня, хотя стоило бы прогнать.       — Не зову, — упрямо возразил Дэмин.       — Верно, — демон кивнул. — Ты просто смотришь так, будто хочешь, чтобы я пришёл. Для меня этого достаточно.       — А для меня было бы достаточно, если бы ты поменьше лгал, — буркнул Дэмин.       Мингли чуть наклонился, затем ещё ближе, так что их плечи соприкоснулись.       Дэмин едва заметно задержал воздух в груди, неосознанно, как человек, ступивший на хрупкий лёд.       — Понимаешь, Дэмин… — совсем рядом прозвучал его бархатный голос, — ложь — всего лишь музыка. В ее звучании много инструментов. А ты слышишь лучше, чем думаешь. Так что… прислушайся. И поймёшь, какую мелодию я играю именно для тебя.       Дэмин поёжился, но вовсе не от холода. Голос Мингли коснулся его кожи, как тёплое дыхание на замёрзшем стекле.       Он выдохнул, с трудом удержав твёрдость голоса:       — А ещё ты вечно говоришь загадками.       — Но ты ведь всё понимаешь, — улыбнулся демон мягко. — Пусть и не хочешь в этом признаваться.       — Значит ты собираешься и дальше обманывать меня?       — Конечно. Но так, чтобы тебе нравилось.       Улыбка легла на губы демона, но в уголках глаз промелькнул иной свет, тот, что позволял разглядеть в Дэмине не только раздражённый вздох, что тот выдал наружу, но и скрытое под кожей упрямо отрицаемое.       Дэмин лишь медленно выдохнул, стараясь остудить то, что вспыхнуло между ними:       — Можешь не стараться. Мне ничего не нравится в твоих загадках. И в твоей лжи.       Мингли слегка вскинул брови и в этом жесте звучало безмолвное: да неужели? И Дэмин понял, что тот прав. Понял слишком ясно, почти болезненно, так как понимают вещи, которые долго зрели внутри тебя, пока однажды не стали неотвратимыми.       Он был готов ко всему. К любой лжи этого демона. К каждому его полутону, к теням, что тот неизменно отбрасывал на Дэмина. К капризам, недосказанностям, хитрым уверткам и даже к тому, что Мингли без стеснения пользовался им и его положением, когда это было ему выгодно.       Он был готов принять всё это, лишь бы хаос не стихал.       Он привык к нему. Привык к огню там, где прежде стояла холодная, неподвижная вода. Безопасная, безмятежная, но такая мёртвая.       Привык к переменам, к острому смешку, к уколам слов, к их бесконечным перепалкам.       Привык к тому, что рядом — жизнь: яркая, непредсказуемая, опасная, манящая, как пламя, которым слишком легко обжечься. И к которому он тянулся.       Пусть обжигает. Пусть рушит порядок. Пусть приносит сумятицу в каждый тщательно выверенный шаг.       Он предпочёл бы этот огонь любой холодной тишине.       Но вместо всех слов, что роились в его голове, он выбрал иные:       — Ты невыносим, — сказал Дэмин и посмотрел на Мингли.       Тот стоял, облокотившись локтями о перила моста, и глядел в даль. На чёрных волосах таяли снежинки, а янтарные глаза отражали дрожащий свет красных фонарей. Длинные ресницы отбрасывали тонкую тень на скулы. А на губах играла привычная хитрая, игривая улыбка, та, что почти никогда не покидала его, когда они были рядом.       И эта улыбка, и то, как Мингли стоял, и то, как молчал… Всё в нём разом притягивало и выбивало почву из-под ног. Может, именно поэтому Дэмин позволил себе смотреть слишком долго.       Мингли повернул к нему голову, и краешек его губ чуть изогнулся.       Дэмин резко отвёл взгляд, развернулся и облокотился спиной о перила. Скрестил руки на груди, будто выставил преграду между ними, и начал невпопад пинать снег носком сапога…       Пауза стала почти осязаемой.       — Так как мой господин желает развлечься этой ночью? — раздался у самого уха низкий, игривый голос Мингли.       Дэмин почувствовал лёгкое дыхание у шеи и от этого неловкость вспыхнула в нём ещё ярче.       — Желательно спокойно, — раздражённо ответил он и оттолкнулся от перил, направляясь в сторону улицы. — Ты же хороший лжец и притворщик, так что постарайся изобразить радость и сделать так, чтобы эта ночь была до ужаса скучной. Прямо как я люблю.       Мингли хмыкнул и последовал за ним. Он легко догнал его, раскрыл над ними зонт, прикрывая от снега, а заодно от любопытных глаз. Он шёл вплотную почти касаясь плечом, и мгновенно подстроился под темп своего господина, так что их шаги совпадали.       — Раз я лжец и притворщик, — его голос стал мягким, скользящим под кожу, — тогда сегодня ночью я тебя снова обману. И заметь, — он почти мурлыкнул, — что это с твоего же разрешения…       — Значит, скучать опять не получится? — с сожалением произнёс Дэмин.       — Мой господин, — протянул Мингли с наигранно уязвлённым самолюбием, — ночи со мной не могут быть скучными…       Он поднял зонт чуть выше, стремясь укрыть Дэмина от усилившегося снега. Но затем плавно и легко наклонил его, и ткань зонта сомкнула их двоих под одним полукругом тени, отгородив от мира.       Их лица неожиданно оказались опасно близко.       Янтарные глаза Мингли встретили взгляд Дэмина, всматриваясь в него без привычной насмешки. Они были цвета раскалённого солнца в морозном небе, и всё же не обжигали. Наоборот, словно согревали изнутри, так, что дыхание застряло в горле.       Прохожие проходили мимо, вокруг падал снег, за рекой вспыхивали фейерверки,а Дэмин не мог перестать всматриваться в этот янтарь. Мир будто рассеялся за полотном зонта, оставив только эти глаза и странный, невесомый миг тишины между ними.       — Прекрати, — сказал он, отвернув лицо и вложив в слова столько строгости, сколько мог сейчас в себе найти.       А затем едва заметно улыбнулся, не удержав этот порыв, как бы ни старался. И слегка подтолкнул шутливо Мингли локтем, как бы невзначай, но в этом лёгком касании было куда больше тепла, чем он сам готов был признать.