Audiatur et altera pars

«Война – это путь обмана. Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, что не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай, будто ты близко…» Сунь-цзы

––– Свердловская область, ферма, лето 2020 года –––

Держа за плечом рюкзак, Влад спускался по железной лестнице в подвал, в котором по сложившейся ещё до его рождения традиции собирались члены совета. Подвал, обшарпанность которого так резко контрастировала с роскошью особняков, в которых проживали верховные. – … смоленские вампиры объединились с Милой и представляют для нас самую серьезную опасность, – через открытую дверь раздавался голос его патрона Бориса Феликсовича. – А ты с ними поговорил, Боренька? – Влад не видел сказавшего эту фразу, но знал кто её произнёс: Демид – директор фермы, на работе которого держалось благополучие всего сообщества. – Разумеется, Демидушка, вы же меня знаете, – произнес улыбнувшийся Борис, когда Влад входил в комнату. – Вот именно, что знаем, – буркнул в бороду Фома Казимирович, сидевший рядом с Госпожой. – Здравствуйте, – Влад поклонился. Хотя он и был вампиром, но носил клыки меньше года и был ребенком выпитых вампирами рабов, – самая низшая ступень в иерархии уральских вампиров. – С чем пожаловал, Владик? – обернулся сидевший Борис. – Собственно вот, – Влад снял с плеч рюкзак, развязал его шнуры и вытащил из рюкзака череп. – Это то, о чём я думаю? – Влад, ставя череп на стол, молча кивнул в ответ спросившему патрону. – Милочка, – плотоядно улыбнувшийся Борис погладил стоявший перед ним череп. – Ты так сильно изменилась с нашей последней встречи. – Ты её убил, малыш? – Нет. Технически это было самоубийство. Мила толкнула Агату в транформаторную будку, и они сгорели вместе. Потом, когда смоленские отдавали мне её череп, они сказали, что утром в день своей смерти Мила видела над собой черное облако. – Ты разговаривал со смоленскими дикарями? – Конечно, Мила уже была мертва и дальше… – сказал Влад, доставая из рюкзака череп Агаты. – Ты что такое несёшь! – вскипел Борис. – Всё твой мальчишка правильно сказал, – опять буркнул Фома Казимирович. – Раз Милы уже нет, значит и коней гнать незачем. – Куда Агатушку поставить ты сам знаешь, – Борис переключился с Влада, убравшего череп Агаты обратно в рюкзак на членов совета. – Ещё раз повторю, эти дикари опасны. – Борис обвёл взглядом сидевших членов совета. – Они заключили какое-то соглашение с людьми. Они фанатики и собираются приехать сюда и убить всех, кто живёт не по их закону. Убить всех нас! – Это тебе Боренька смоленские вампиры сами сказали? – подколол Бориса Демид. – Ты отправишь в Смоленск делегацию на переговоры, Демид? Кого из нас тебе не жалко? – Осмелюсь заметить, – прервал патрона Влад. – Но мы можем позвонить в Смоленск, поговорить со смоленскими и узнать из первых рук чего они хотят. У нас есть их номера. – Откуда у тебя они? Сидевшая напротив входа женщина в возрасте начала увядания не отрываясь смотрела на Влада. Ещё до сбора совета Госпожа отдельно переговорила с Борисом о результатах его смоленской экспедиции. Отчёт Бориса сильно обеспокоил Госпожу. Беспокойство вызывал тот факт, что существует еще одно сообщество вампиров, не собрание одиночек, как здесь, на Урале, а какая-то семья, которая не только пятнает себя людской работой, особенно такой позорной как лечить этих животных и охранять этот двуногий скот от таких же скотов (увлечение Серафимы воспитанием родившихся на ферме маленьких рабов Госпожа допускала как необходимое зло), но и додумалась до того, что заключила соглашение с людьми и даже им подчиняется! Более того, эта семья живёт подобным образом уже не первый век и планирует так жить и дальше. Первым желанием Госпожи было не дожидаться совета верховных и отдать приказ немедленно уничтожить осквернителей звания вампира. Сложного в этом ничего не было: Борис со своими малышами легко бы справился с этими тремя слабаками. Однако за более чем пятьсот лет своего вампирского века глава уральских вампиров хорошо выучила, что первая, эмоциональная, реакция является самой неверной и что решения, особенно могущие повлиять на судьбу всего сообщества вампиров, следует принимать после тщательного обдумывания и причин обдумать происходящее было более чем достаточно. Борис ручался головой, что допрошенный Агатой соглядатай за вампирами, хранитель, не врал, когда сказал, что вампиров в Смоленске трое, двое вампиров и вампирша, и что недавно за убийство человека казнили четвертого вампира: подростка по имени… Евгений, да, этого казнённого звали Евгений. Но потом произошло что-то непонятное: когда Борис и его малыши после допроса главы этой семьи отправились в лес, то чуть не попали в специально подготовленную западню, а потом в самый неожиданный момент появился этот якобы казнённый подросток (ну не воскресили же его на самом деле!), который оказался очень сильным телекинетиком и с легкостью затянул Бориса под гребной винт речного судёнышка! Нужно был тщательно разобраться, тем более что привыкший всегда добиваться своего Борис уязвлен отпором и потому мог сознательно ввести её и весь совет в заблуждение, чтобы отомстить чужими руками за уязвлённую гордость, и разговор со Смоленском давал такую возможность. – Госпожа, когда смоленские приняли в свою семью Милу, мы нашли номера их телефонов, чтобы выманить их из дома и уничтожить поодиночке. – но ничего у вас не получилось, додумала глава уральских вампиров. – Как зовут главного смоленского вампира? – Кривич, – Стефан прыснул, но тотчас же подавил свой смешок. – Кривич Святослав Вернидубович. – Звони ему, хочу поговорить с ним и заодно и посмотреть на него. – У Кривича кнопочный телефон, Госпожа. – Тогда звони тому из них, чьё лицо можно увидеть. – Будет сделано, Госпожа. Влад достал телефон, разблокировал его, выбрал номер и нажал на экран. – Здравствуйте, Жан. Вас беспокоит недавний гость с Урала. Вы можете дать трубку Святославу Вернидубовичу. С ним по видеосвязи хочет поговорить Госпожа. – А имя у вашей госпожи есть или хотя бы фамилия? – голос Жана был напряжён. – Для вас только титул. – Подожди минуту. По еле заметному знаку Госпожи Влад подошёл к главе уральских вампиров и поставил перед ней свой телефон и, оставив его на громкую связь, пошёл обратно к Борису. Вампирша взглянула на экран и увидела в нем старика в очках с толстыми линзами и с зачесанными на лоб волосами. Старик сидел за столом, сложив руки как примерный ученик. – Святослав Вернидубович? – Он самый, уважаемая Госпожа. Первородный вампир Кривич Святослав Вернидубович, архонт всех вампиров земли Смоленской. Можно просто Архонт. – Простите, вы сказали «первородный»… На экране смартфона лицо стало темнеть и покрываться чешуёй, глаза увеличились, зрачки стали вертикальными, из головы стали вырастать рога, рот превратился в полную острых зубов пасть с раздвоенным языком. – Прощ-щ-щ-ще покас-с-сать, – несущийся из динамика голос стал шипящим. Фоном было странное шевеление в смоленской квартире и тихий шёпот «Нашатырь, так, теперь всё хорошо, Андрей Петрович. Для Вашего возраста это нормально. Не каждому из Хранителей доводится такое видеть.» голоса, напоминающего голос Жана. – Я всё поняла, не надо дальше продолжать, уважаемый Архонт, – еще одна странность Смоленска. Борис рассказывал, что хранителей возглавляет юнец лет тридцати, а судя по шёпоту француза хранитель почти старик. – Хорош-ш-ш-шо, уф-ф-фаш-ш-ш-шаемая Хос-с-с-по-ш-ш-ша. – Уважаемый Архонт, недавно в Вашем городе появился вампир, у которого с нашим сообществом были серьезные разногласия, – после увиденного глава уральских вампиров старалась быть как можно более дипломатичной. – Вы про Милу, уважаемая Госпожа? – из экрана на главу уральских вампиров вновь глядел добродушный старичок. – Про неё самую, уважаемый Архонт. – Мила родилась в Смоленской области, и поэтому, уважаемая Госпожа, когда она попросила нашей помощи, я не увидел ничего предосудительного в том, чтобы принять Милу в свою семью. – Вам, уважаемый Архонт, Борис Феликсович рассказал, какую опасность представляет Мила для нашего сообщества? – Ваш Борис Федорович, прошу прощения, уважаемая Госпожа, чистый мордофиля . – глава уральских вампиров поморщилась от нарочитого диалектизма этого смоленского упыря. – Ни рассказать о себе кто такой, откуда прибыл, с чем пожаловал, ни объяснить, чем Мила так опасна. Отдавай и всё! Если бы Борис вежество проявил, то может быть мы бы договорились с ним. Решили бы судьбу Милы с выгодой и для Урала, и для Смоленска. Если бы, например, поняли, что Мила никакой угрозы никому не представляет, то запретили бы ей покидать Смоленск и обращать людишек. А если Мила оказалась действительно опасной для вашего сообщества, то совместно провели бы дознание, а уж правду мы добывать умеем, не сомневайтесь, справили бы суд, вынесли бы приговор и казнили бы. Так нет же, Борис ваш пришёл к вампирам как к людве, что живёт у вас на ферме, стал чужими вещами пользоваться как своими и под конец заявил: подавай мне Милу и немедленно! – Ну в этом весь наш Боренька, – подал реплику Демид, разведя руки и показывая, что нисколько не удивлен. – Мастер испортить отношения на ровном месте. Борис окрысился и выпустил клыки, но тут же убрал их после того как пересекся взглядом с Госпожой, всем своим видом давшей понять, что не стоит заниматься дрязгами при чужаках. – Между прочим Милу мы нашли! – бросил Борис Демиду, по-мальчишески желая оставить за собой последнее слово в споре. – Госпожа, пусть этот Архонт про свой договор с людишками расскажет! – Боренька… – Госпожа улыбнулась Борису той ласковой улыбкой, какой на людях улыбается родитель, желающий, но не могущий в данный момент устроить взбучку своему нашкодившему отпрыску, и упырь быстро спрятал клыки и вернул на своё лицо фальшивую улыбку. – Уважаемый Архонт, до нас дошли самые невероятные слухи о странном договоре, который Вы заключили людишками. – Ничего странного в этом договоре нет, уважаемая Госпожа. Во-первых, договор был заключён в восемнадцатом веке, когда в каждом придорожном трактире стали требовать проезжие грамоты, и во-вторых, договор касался исключительно Смоленщины и лишь фиксировал действующий в наших краях обычай. На этой земле уже полторы тысячи лет живут мои потомки и родственники. Ещё будучи человеком я защищал своих соплеменников, и став вампиром продолжил их защищать. До других людишек мне дела нет. Госпожа понимающе кивнула. Феодальные отношения, когда Архонт выступал сюзереном, хранители вассалами, а людва Смоленщины податной массой, ей были понятны и знакомы. – Ходят слухи, уважаемый Архонт, что вы в Смоленске очень тщательно маскируетесь под людишек. – Живём мы скромно, уважаемая Госпожа, отрицать не будем. Потому что живём мы не в ваших краях, где до Ярилы высоко, до столицы далеко, а у самой Москвы-матушки. Мне в солнечный день из окошка Спасскую башню видно. Вот перенесут столицу к вам на Урал, и года не пройдёт, как я такую ферму организую из похолопленных немцев, ляхов, жмуди и прочей чуди, – смоленский вампир хищно усмехнулся. – Что вы на Урале обзавидуетесь. – Ещё говорят, уважаемый Архонт, – Госпожа вежливо улыбнулась уголками губ. – что Вы хранителей боитесь. Мия, Стефан и Николя стали перешёптываться, одного взгляда Госпожи было в их сторону было достаточно, чтобы прекратился начавшийся шёпот о поездке в Смоленск на охоту за слабаками. – Хранители, уважаемая Госпожа, ребятушки местные, верные и послушные. Хранители для нашей семьи, как говорят сегодня, – кадровый резерв, – сидевший в экране вампир повернулся в сторону. – Аннушка, внученька, подойди. – В экране показалась светловолосая девушка в полицейском кителе с погонами капитана. – Она из хранителей, обращена в июле сорок первого. – Девушка внимательно посмотрела на Госпожу, сделала едва заметный кивок, сказала «Добрый день» и уступила место перед экраном Святославу Вернидубовичу. Глава уральских вампиров вспомнила эпизод отчёт Бориса: это была та самая девица, которая обвинила Бориса Феликсовича и его малышей в убийстве какого-то человечишки. Допрошенный хранитель сказал, что этот москвич, Иван, кажется, очень сильно помог смоленским вампирам и хранителям и потому у них на особом положении. – Уважаемый Архонт, не возражаете, если я задам несколько вопросов вашей родственнице? – дед Слава согласно кивнул, и через несколько секунд Анна Вновь заняла место перед экраном. – Скажи мне, дитя, что это был за человек? Иван, кажется? – Капитан Жалинский Иван Алексеевич, следователь, хранитель и кандидат в вампиры, уважаемая Госпожа. – Дитя, капитан Жалинский был из Москвы. – Архонт чувствует смоленскую кровь. Глава уральских вампиров вежливо улыбнулась. Ну разумеется, дайте нам человека, а смоленские корни мы ему найдём. У француза Архонт тоже смоленские корни нашёл, хотя кто знает? Может быть в одиннадцатом веке кто-то из его предков женился на одной из девушек племени Кривича, сопровождавших будущую королеву Анну Русскую… – А как он стал хранителем, дитя? – Иван помог нашей семье выследить и убить залётного вампира, уважаемая Госпожа. Госпожа вспомнила как пару месяцев назад enfant terrible и любитель всего нобычного Стефан показал ей новость, что в Смоленске какой-то сошедший с ума человечек вообразил себя вампиром, начал убивать людишек, сливая с них кровь, а потом покончил с собой в камере. – Дитя, сообщалось, что убийцей был какой-то человечишка. – Уважаемая Госпожа, это был прислужник, который по приказу хозяина взял вину на себя. Иван как следует допросил прислужника и узнал, где прячется его хозяин, Клим. – Дитя, твой человечишка знал, что Клим вампир? – Анна метнула в Госпожу полный ненависти взгляд. – Нет, уважаемая Госпожа, Иван считал, что Клим и его прислужник – душевнобольные, сошедшие с ума на теме вампиров. – Что было после допроса, дитя? – Мы с Иваном поехали на окраину города к заброшенному зданию, – голос смоленской вампирши был ледяным. – Мы поднялись на этаж, на котором отсиживался Клим. Иван несколькими меткими выстрелами разворотил Климу шею, и когда Клим не смог передвигаться, Иван подошёл и отрубил ему голову. Потом прибыли Архонт и хранители. Архонт объяснил Ивану кого он убил и кем мы являемся. В награду Архонт предложил Ивану стать хранителем и спустя год членом семьи. Иван согласился. – Почему, дитя, ты не обратила Ивана в тот же день и почему обращения надо ждать год? – Обращает только Архонт. Всегда. Для кандидата в вампиры год является стандартным сроком в мирное время. Исключение делается только в войну, в этом случае утром могут призвать в хранители, а вечером обратить. – Скажи, дитя, у ваших хранителей есть средства против вампиров. – Анна переглянулась с сидевшим вне экрана Святославом Вернидубовичем, и после утвердительного кивка главы семьи ответила. – Да, Архонт приказал хранителям взять спецсредства из нашей оружейки. Глава уральских вампиров внимательно слушала Анну: о чём говорит эта смоленская вампирша, сухо излагавшая канву событий, и самое главное, о чём она не говорит, стараясь скрыть свои чувства и действия за скупым языком протокола. Из своего опыта наблюдений за состязаниями даже подготовленный человек, знающий о вампирах, их силе, скорости и регенерации, может выжить только при очень большом везении. О победе же над вампиром, особенно выглядящей столь легкой, не может быть и речи. И что это значит? Это значит, что Иван знал о существовании вампиров и их возможностях, что о вампирах он узнал от Анны (еще одна Серафимушка, влюбившаяся в человечишку и жившая с ним), что пошёл он против Клима не с бесполезным пистолетом, а с более эффективным средством (скорее всего это было электроружьё вроде тех, что недавно приобрёл Борис Феликсович), и что самое важное: человека страховал вампир. Тогда убийство Клима человечишкой и вампиром выглядит предельно ясно (пришли, выстрелили, парализовали и у парализованного отрубили голову), также предельно ясно выглядит реакция Архонта: для него это было обычной работой хранителя, прикрываемого вампиром, а никак не подвигом героя, превозмогшего чудовище. – Эта смоленская баба врёт! – Борис опять вскочил со своего места. – Агатушке сам хранитель сказал, что вампиры им подчиняются! Сразу проболтался, нам его особо и пытать не пришлось! – глава уральских вампиров увидела, как вновь сменивший Анну Кривич покровительственно улыбнулся в ответ на возглас Бориса. – Что Архонт приказал хранителям, то они и сказали Борису Феликсовичу и его послужильцам. И ещё хранителям было приказано во время допроса не усердствовать в сохранении тайны и почти сразу всё рассказывать, – лицо Архонта на экране телефона вновь стало серьезным. – Уважаемая Госпожа, дедушке было скучно, а тут гости незваные. Не навала немецкая, конечно, чтобы опять всех хранителей обращать, а так, один чужак невоспитанный. Вот Архонт и решил его наказать, а заодно и развлечься. Агатка, она ведь для людишек сильная, да и, пожалуй, для сопляков трёхсотлетних. А нам, старикам, её укусы не сильней горчичника. Когда Борис Феликсович и Агатка меня пытали, ну они так думали, что пытают, мне больше угадывать приходилось: ужалила она меня или нет, – Архонт усмехнулся. – Занятная вышла пантомима. Уважаемая Госпожа, ведь не сорвись наш спектакль из-за ерунды, то повисел бы Борис Феликсович в волчьей яме на пиках точёных, как хазары со своими конями в старые времена, ох, повисел бы. И послужильцы его повисели бы. Кривич ещё раз хищно улыбнулся внимательно слушавшей и размышлявшей Госпоже, для которой стала ясна причина смены Архонтом главы хранителей. То, что в Смоленске живёт реликт глубокого прошлого (даже не феодализма, а родоплеменного строя эпохи переселения народов), пытающийся хоть как-то воссоздать вокруг себя привычный мирок более чем тысячелетней давности и ни в какие походы на Урал не собирающийся, Госпожа уже поняла. Также глава уральских вампиров поняла структуру этого общества: аналогом совета верховных был сам Архонт, члены его «семьи» – «малыши» членов верховного совета, а жители Смоленской области за исключением хранителей – податная масса и любимые зверушки. Главный вопрос, который занимал Госпожу, заключался в том: соврал ей Архонт или нет. Уж слишком сильно различались версии Бориса Феликсовича и Архонта. Можно предположить, что Архонт не врёт. Ведь откуда-то взялся четвертый вампир, который играючи затянул Бориса под лопасти винта, и неизвестно сколько ещё вампиров в Смоленске! Архонт показал одну Анну, но если хранителей в войну обращали десятками, то не только она одна могла выжить. Значит смоленских вампиров как минимум шестеро, плюс десятка два хранителей, а это уже сравнимо с нашими силами, и, наверняка, есть кандидаты в хранители, которых также можно будет обратить – сила, с которой придётся считаться в будущем и которую нужно будет учитывать в дальнейших действиях. Но это если Архонт не врёт. А если всё сказанное смоленскими вампирами враньё? Тогда нужно послать кого-нибудь на разведку в Смоленск, но кого? Бориса смоленские уже знают, вполне возможно, что его фоторобот в Смоленске будет у каждого полицейского. Профессора, Демида, Серафиму не отправишь, они заняты здесь. Послать Отшельницу? Госпожа сразу же отогнала эту глупую мысль. Николя с его способностью быть невидимым мог справиться с разведкой, но уж больно он неуправляемый – второй Стефан, а Стефан с Мией способны всё испортить: если смоленские вампиры их обнаружат, то решат, что мы объявили им войну и обратят своих хранителей. Что будет дальше представить не так и сложно: приедут смоленские вампиры на Урал, а к ним перебегут все те, кто раньше был с Милой на короткой ноге, а сейчас затаились. Нет, Стефана, Мию и Николя не посылать ни в коем случае! Может послать Фому Казимировича? Ответ Госпоже пришёл сразу: нет, Фому кроме рыбалки ничего больше не интересует. Впрочем, оставался один, к сожалению, не очень надежный способ узнать, блефуют смоленские вампиры или нет: надо было предложить им принцип невмешательства в дела друг друга. Если смоленские с радостью согласятся на предложение, значит Борис был прав, и эти слабаки разыгрывали спектакль. Если начнут выдвигать свои требования, значит чувствуют за собой силу и значит придётся договариваться всерьёз. – Уважаемый Архонт, я предлагаю вернуться к состоянию до столь досадного знакомства Бориса Феликсовича с Вашим семейством и договориться о невмешательстве в дела друг друга: для нашего сообщества запретной будет Смоленская область, для Вашей семьи запретной будет Свердловская область. Как Вы на это смотрите? Глава уральских вампиров увидела, как в экране телефона изображение о чём-то задумавшегося Кривича недовольно поморщилось. – Возвращение к состоянию, которое было до приезда Бориса в Смоленск… Как это по-учёному? – Статус кво анте беллум, дедуль, – за экраном подсказал Архонту подросток. – Спасибо Женёчек, – Архонт, улыбнувшись, потрепал подростка по голове. – Тоже первородок, кровь василискова. – Уважаемая Госпожа, – тон Архонта стал серьезней. Глава уральских вампиров тоже напряглась. Архонт не стал сразу же соглашаться на её предложение, а это значит, что смоленские вампиры и хранители специально ввели Бориса в заблуждение. Теперь оставалось выслушать, что захочет получить Архонт за смерть своего человечишки. – То, что вы предлагаете, нас могло бы устроить, но пролилась кровь. Нам нужна вира. – Ведь это всего лишь человечек, уважаемый Архонт, – глава уральских вампиров угадала правильно и оставалось теперь услышать, что захочет Кривич за свою зверушку. Бориса Феликсовича Госпожа решила не отдавать, даже если придется воевать со Смоленском, а вот какого-нибудь «малыша» пускай забирает, они всё равно расходный материал. – Уважаемая Госпожа, пролилась кровь хранителя и кандидата в вампиры. – Но Иван, уважаемый Архонт, хотя и кандидат в вампиры, но всего лишь человек, до обращения ему оставался почти год. – Уважаемая Госпожа, для бессмертного год – это мгновение. – И что, уважаемый Архонт, Вы хотите? – Уважаемая Госпожа, я потерял Ивана, будет справедливым, если Борис Феликсович потеряет своего послужильца Володьку. – Вам, уважаемый Архонт, доставить его голову? – хотя возмущенный Борис снова вскочил со своего места, на сердце главы уральских вампиров отлегло: новых «малышей» Борис Феликсович, за которого не надо воевать, может наделать хоть завтра. – Зачем только голову? У нас, уважаемая Госпожа, свои планы на его наказание. Володька должен быть передан живой, целый и зрячий. – Лично я не возражаю, но посмотрим, что скажет совет. По знаку Госпожи слуга с кувшином стал обходить верховных и наливать в кубки вино (глава уральских вампиров считала неэстетичным шипеть при вынесении решений, да и кто как не вампиры способны прочувствовать всю тонкость вкуса благородного напитка). – Члены совета, голосуем, – говорит госпожа, выпивает вино и ставит свой бокал основанием вниз – за. Демид, Серафима – за, кто бы сомневался, Николя и Мия ставят бокалы донцем вверх – против, тоже не удивительно, Стефан – за, странно, они с сестрой голосуют всегда одинаково, Отшельница кладет бокал плашмя – воздержалась, как всегда, Борис демонстративно ставит бокал донцем вверх – против, но, ничего, я найду, что ему сказать, Профессор – за, Фома Казимирович выпивает последним, ставит кубок основанием вниз – за… – Я Влада отвезу, на этот раз не провороню. – Соглашение принято, – глава уральских вампиров переключается с членов совета к экрану телефона. – Уважаемый Архонт, Влада Вам привезёт Фома Каземирович. – Уважаемая Госпожа, Фому Каземировича и Володьку мы будем ждать на границе области послезавтра. Прощайте, уважаемая Госпожа. – Прощайте, уважаемый Архонт, – соединение было сброшено.

––– Смоленск, дом вампиров, сразу после прекращения переговоров с уральскими вампирами –––

– Уф-ф-ф… пропетляли, детушки, – сказал дед Слава, передавая телефон Жану. – Спасибо, Жанчик. – Деда Слав, ты классный актер, настоящий отморозок, а ты, Ань, могла бы рассказать как на самом деле убивали Клима, но приписав всё Ивану. – Так, Женёчек, давай-ка успокаивайся. Иди-ка лучше на кухню и сделай чай Андрею Петровичу. Дед Слава дал легкий позатыльник молодому поколению, и Женёк на вампирской скорости умчался на кухню ставить чайник. – Святослав Вернидубович, я рад, что Вам удалось так удачно разойтись бортами с уральскими вампирами, и я особенно впечатлён Вашим превращением. Хочется, чтобы Вы в таком виде предстали перед Сергеем. Есть вопросы по нему. – Андрей Петрович, проходите на кухню, поговорите пока с Жанчиком, а я попозже подтянусь, – дед Слава переключился на Жана. – Жанчик, проводи Хранителя на кухню, послушай о похождениях чада твоего непутёвого. Когда дед Слава и Анна остались одни, Святослав Вернидубович сел за стол напротив вампирши, снявшей свой китель и оставшейся в белой форменной рубашке. – Ты хорошо всё придумал, дедуль. Формальные, ничего не значащие слова как начало серьезного разговора. – Да, внученька, всё удалось как надо. – То есть послезавтра кровь василиска будет в Смоленске? – Нет, внученька, не будет. Нет больше крови василиска. – Дедуль, – Анна на секунду опешила. – Ты же сам говорил, что на Урале может быть какая-то делянка, где содержат василисков, что голову охотника Агата не просто так забирала, что уральские воскрешают своих. – Думал, внученька, думал. Слишком хорошего мнения я был об уральских. Перед тем как отправить твоего Володьку… – Он не мой, дедуль. – Хорошо, не твой, наш. Перед тем как отправить Володьку на Урал, я поговорил с ним. Ты, внученька, знаешь его способность? – Анна отрицательно замотала головой. – Примерно как и у тебя: контактное чтение воспоминаний. Никто из уральских упырей не помнит про василисков. Они даже не слышали о них никогда. – А зачем тогда Агате голова охотника? – Не Агатке, внученька, голова нужна была Борьке, будь он неладен. Ненормальный он, как и большинство вампиров на Урале. Хобби у него: головы коллекционирует и выставляет в отдельной комнате на полках. На одной стороне враги, а на другой стороне его «малыши», вышедшие в тираж. Анна закрыла лицо руками. Общие усилия деда Славы, Андрея Петровича и её по поиску в смоленских архивах даже клочка бумаги с кровь василиска не увенчались успехом, и вот сейчас последняя надежда на получение крови василиска умерла. Ивана уже не воскресить… – Ты зачем потратил лист на Женька? – голос боявшейся расплакаться Анны был глухим. Дед слава пролевитировал вместе со стулом и приземлился рядом с Анной. – Внученька, так я раньше только со свежей кровью василиска дело имел. Никто не знал, как сработают чернила из крови василиска. Да и у вампира с чернилами шансов воскреснуть было больше, чем у человека. – Значит всё было напрасно… – Но почему же напрасно, внученька? Беду от нашей семьи отвели, запугали иродов. – Иван… – Иван сейчас на небесах, и ты, Аннушка, даже после своей гибели с ним не встретишься. – Это почему же, дедуль? – Анна недоуменно взглянула на деда Славу. – Так мы же вампиры, Аннушка. Мы нечисть, внученька, нам рай и ад не положены. – Ты говорил, что ты чисть. – А ты говорила, что ты человек, только инвалид. Мы с тобой говорили это и врали себе и окружающим и прекрасно это понимали. Вампиры замолчали. Из кухня был слышен голос Андрея Петровича, который выговаривал Жану о возмутительном поведении Сергея с доставщиками пиццы и обязанностях Жана как обратившего. Дед Слава приобнял Анну за плечи. – А ведь идея переговорить с уральскими упырями была володькина, и Володька подсказал, что надо говорить, чтобы уральские нас посчитали теми ещё упырями и отморозками. И рисковал Володька не меньше, чем Ванечка, а может и побольше. Не поверили бы уральские упыри нам, и засунули бы Володьку в костедробилку, а наши головы были бы у Борьки на полке. – Дедуль, ты чего, сводничать на старости лет решил? – Анна повернулась к отстранившемуся Святославу Вернидубовичу. – Аннушка, – дед Слава посмотрел на родственницу с укоризной. – Ну что бы такое говоришь! Соблюдаешь траур по Ванечке – соблюдай. Пусть траур идёт своим чередом, а жизнь – своим. Послезавтра на границу области поедем. Володьку встретим, я с Фомкой побалакаю, почти три века его не видел, – Анна согласно кивнула Фома Казимирович – это тот самый «Фома кожемяка» из векописи, который не хотел заключать договор и навсегда покинул Смоленск. Что ж, спасибо, тебе Фома, что ты, зная о Договоре, промолчал. – А ты Володьку в Смоленск отвезешь, у хранителей поможешь зарегистрироваться, с Андреем Петровичем легенду подберёте. – Дедуль, не я Влада обращала. – Ну не Борьку же с Урала звать, а по Закону каждый молочный упырь должен иметь ответственного за него, сама знаешь. У меня – Женёчек, у Жанчика – Сережка-охламон, Олька на сносях, так что остаёшься только ты. – И, оставив Анну в гостиной, Святослав Вернидубович пролевитировал на кухню, решать вместе с Хранителем судьбу молодого дарования.