Безумие на двоих

***

Когда всё несчастье в Хоукинсе закончилось, в мире Майка словно тоже закончилось всё. Он был опустошён и разбит. Последняя игра в D&D с партией дала ему мимолётное счастье, а после, ставя свою книгу, Майк осознал одиночество. Одиночество на всю жизнь. Когда все его друзья разъехались, он осознал всё своё существование. Возможно, уже тогда начались первые звонки.

***

Уиллер так и остался в Хоукинсе, он так и не поступил куда-то. Он застрял в своей комнате и начал писать рассказы. Сначала он считал это глупым, а потом неосознанно стал утопать в этом. Карен взволнованно поглядывала на него раз за разом, когда её ребёнок спускался на ужин. В одну такую посиделку приехала и Нэнси. "Что с ним?" Тревожно спросила она мать, но ничего внятного и понятного она так и не получила. А затем Майк и вовсе перестал заглядывать к ним за стол. Создавалось впечатление, словно его и не было в доме. Словно его, в принципе, не было. Пробраться в комнату Майка становилось также невозможно. Со временем рассказы складывались в прекрасные стопки будущих книг и не давали зайти, а некогда хорошее зрение Майка ухудшалось с каждым разом. В один день Нэнси не выдержала. Она позвонила единственному человеку, который всегда понимал Майка без слов - Уиллу. К её удивлению и даже счастью, тот бросил все дела и приехал так быстро, как мог. И не зря. Видя перед собой некогда любимого человека, Байерс дрожал. Майк.. О боже, Майк. Перед ним предстал не тот, кого он знал. Окна плотно зашторены, единственный источник света - тусклая настольная лампа. Майк сидел спиной к нему. Его плечи осунулись, он шептал что-то себе под нос, лихорадочно царапая пером по бумаге, выглядело так, словно он сошёл с ума. Ещё хуже становилось от того, что Майк в целом его не узнаёт. По крайней мере, он не видит Уилла совершенно. Он видит маленького мальчика. Уилла премудрого. Читая чужие записи, Байерс убеждался в одном. Все рассказы его друга - их прошлое, приправленное фантазиями и D&D. Со временем, глава за главой, мир становился всё более нереально прекраснее. В этой истории никто не погибает, в этой истории все живут счастливо. Оди. Ох, точно, Оди. В его мирке она жива. Со временем семья Уиллеров уехала на отдых, а Уилл так и не ушёл. Он не смог бы оставить Майка, даже если это означало оставить парня в другом городе, оставить учёбу, оставить всё. Сейчас ситуация была гораздо страшнее: Майк превращался в пустоту. Байерс начал жить в этом бумажном склепе. Он приносил еду, которую Майк почти не трогал, убирал какие-то вещи, разбирал чужие рассказы. Майк перестал называть его по имени окончательно. Для него он стал лишь чародеем - проводником в ту самую идеальную реальность, которую Уиллер лихорадочно создавал на листах. О которой он так мечтал.

"Чародей, подай чернила", - шептал Майк, щурясь так сильно, что по его лицу было непонятно: он видит хоть что-то?

"Мы почти закончили главу о лесе. Там нет теней, помнишь? Там только солнце". Уилл, подавая чернила, неосознанно дрожал. Всё то, что писал его друг, он читал по ночам. Это было пыткой. Все герои Майка никогда не страдали. Все они были здоровы, никто из них не видел боли. Байерс, прогоняя всё это в голове, не мог не вспоминать, как было на деле. Как много он пережил и сколько прочувствовал. Глядя на счастливого Уилла из рассказов, оригинал переставал надеяться на лучшее. Майк всё это время строил замок из лжи, чтобы спастись от реальности, в которой он не справился. В которой он потерял много чего и пережил. Уилл же задыхался под тяжестью реальной правды, которую он продолжал помнить до конца. "Майк, посмотри на меня", - однажды Уилл сорвался, он больше не мог. - "Оди нет. Очнись! Все наши друзья не тут. Это просто бумага! Мы здесь одни!" Майк медленно повернул голову. Его взгляд, словно окутанный пеленой, смотрел сквозь Уилла. "О чём ты?" - Майк слабо улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любых слёз, любых других эмоций. - "Она только что заходила. Разве ты не видел её? Чародей, ты сходишь с ума?" В этот момент Уилл понял одно. Майк не просто застрял, он погряз в своём мире. Но самое страшное начало происходить ещё позже. С каждым днём рядом с Майком Байерс стал осознавать. Он что-то видит. Время шло, и его прошлое стало переплетаться со всем, что выдумывал Майк. Сейчас он даже не помнил, чем закончилась битва с Векной. А была ли она? Ночами Уиллу казалось, что он слышит смех друзей в пустом коридоре дома Уилеров. Он смотрел на чистый лист бумаги и видел там не пустоту, а очертания той жизни, которую они заслужили, но так и не получили. Он начал подыгрывать. Он перестал перечить. Он начал дополнять рассказы Майка, вплетая в них свои несбывшиеся мечты. Майк же ослеп окончательно через месяц. Он сидел в центре комнаты, окруженный горами бумаг, и водил сухим пером по столу, веря, что пишет финал. Тот финал, что они заслужили! Уилл сидел напротив, глядя в стену, и пересказывал ему их "историю" - то, чего никогда не было и никогда не будет. Один жил в мире, где всё было прекрасно, потому что он отказался видеть правду. Второй жил в мире, где правда была настолько невыносима, что он добровольно выбрал чужой бред. Они сидели в одной комнате, дышали одним пыльным воздухом, но между ними пролегала пропасть в целую вечность. Мы и впрямь сошли с ума вместе.