В царстве Морфея: Черепашки-ниндзя

Передо мной размытый мир. Окружающее пространство, звуки, запахи и ощущения постепенно приобретают четкость, возвращается осознанность происходящего. В неизвестном месте ярко, душно, шумно и пыльно. С недоумением оглядываюсь по сторонам, охваченная приступом исступленной, немой, первобытной паники. Напряженный Рафаэль машинально хватается за пояс. Ничего из потайной амуниции под одеждой. Безоружный, сжимает до скрипа кулаки и тоже гневно озирается. Зрители на воронкообразных скамьях галдят, комментатор на непонятном языке что-то бойко чеканит из динамика. Сердце разгоняется, в груди щекочет волнение. Похоже, мы в яме на арене. Разношерстная публика не только из людей, но и других антропоморфных существ заставляет предположить, что событие происходит не на Земле. Но это не Нексус, ибо там оформление ринга совершенно иное. Здешнее солнце на грязном бежево-синеватом небе выглядит несколько инопланетно, слишком уж колючим и чрезмерно желтым. Чувствуя на спине чужой пристальный взгляд, оборачиваюсь и пораженно выдыхаю. Шокированная девушка напротив в многослойном, пышном свадебном белоснежном платье, Донателло в классическом педантичном костюме жениха. Умник сурово хмурится, крепко сжимая руку невесты. Он внимательно исследует сквозь очки карминовыми глубинами каждое мимолетное движение искаженной копии бунтаря, явно не принимая мою личность за угрозу. — Ева?! – неуверенно восклицаю в образе вымышленного альтер-эго у ОЖП-самовставки другого автора, взбудоражено ступая вперед. Голос тонет в зверином реве лавины жаждущих зрелищ, но меткий зрительный контакт с героиней однозначно установлен. Фикрайтер изучает нас с любопытством и осторожностью. На мне черно-красное кимоно, а на Рафе почти такое же красно-черное. Оба с ним тоже в свадебных нарядах, что может быть не шибко очевидно. Бунтарь не позволяет с воодушевлением приблизиться к предполагаемым друзьям, тут же инстинктивно прикрывая собою. Здоровяк с подозрением не спускает единственный уцелевший янтарный глаз с брата из другой вселенной, будто не замечая прелестное дополнение подле. — Ты их знаешь? – вопрошает мутант низким тембром. — Ну, вроде как персонажи известного для меня фанфика, – отвечаю со здравой долей сомнения. – С Донни Ева Бими. Автор на Фикбук, как и я раньше. Правда, я не читала финал этой истории, если он написан, судя по всему. Но все вроде как вело к такому... торжественному изменению стиля на один-два дня. Гений вторит, перекидываясь с женой парой слов. Оба Хамато решают наконец-то сократить расстояние и тянут за собою супруг. Легких путей отступления на текущий момент все равно нет, определенно следует обсудить ситуацию и объединить силы. — Странный выбор для медового месяца у судьбы для своих героев, да? – нервно гогочет Ева. – В который раз досадная осечка! — Повезло, что нас не перекинуло сюда прямо из постелей в соответствующих одеяниях на пике интимного момента, – подхватываю ту же натянутую мнимую веселость. – Лишь бы рейтинг не остался при этом тем же, но по иным причинам. — Ну, это точно она! – приободренно шепчет невеста жениху, непроизвольно дергая край рукава на пиджаке. – Так и знала! — В прошлый раз приобретение еще одного брата чуть было не обернулось для меня катастрофой, – щерится профессор. – Надеюсь, в этот раз лишний родственник принесет только пользу. — Сама любезность, – скалится Раф и перевозит взгляд на Бими. – Че это с этим Донни? — Легкая психологическая травма, – будто с виной робко пожимает плечами девушка, чуть краснея. Судя по звучащим до сих пор интонациям дикторов, приветственная часть развлекательной программы завершена. Музыка с фона на секунду замолкает и резко меняется. От нас явно ожидают неких конкретных действий. Никто не нападает, трибуны сливаются в протяжный зрительский недовольный вой. Вдруг каждого прошибает током или что-то вроде того, похожее на опоясывающий луч или парализующую молнию. Зрителям нравится наблюдать за последствиями непослушания, чужие страдания веселят, когда нарушителей скручивает болью. Тело вскоре заканчивает непроизвольно сокращаться в слабых, но очень неприятных конвульсиях, и тогда замечаю, что из стен торчат турели, заставляющие что-то срочно предпринимать. Комментатор звонко тараторит. Громила сердито рычит, ощетинивается, умник шипит, сужая глаза. — Блин, я не хочу драться, – отрицательно мотаю головой перед Евой. Во рту ощущается кисловатая горечь, бросает в жар озноба, по спине стекает липкий пот. Страшно умышленно причинить боль невинности. — Боюсь, придется немного поплясать, детка, – требовательно просит Раф, вставая в боевую стойку напротив Донни. Он жестом пальцами приглашает гения начать схватку. – Просто имитируй. Главное, не стой! Собранный Донни согласно кивает и совершает первый стремительный выпад рукой в челюсть. Раф ловко уворачивается и метит ногой в панцирь. Ступня проходит по воздуху. Колено умника попадает в цель по касательной. Черепашкам притворяться в драке легко. Конечности автоматически повторяют ежедневную тренировку, подстраиваясь под стиль друг друга, чтобы не ударить по-настоящему. В постановку сторонним наблюдателям верится. На самом деле сосредоточенные ниндзя стараются выцепить из арены как можно больше деталей и оценить шансы на побег. — Предпочитаю ролевые игры иного характера, – обреченно вздыхаю, специально медленно вскидывая кулак перед легендой фандома так, чтобы она рефлекторно отшатнулась назад или по крайней мере дернулась, зажмурившись. – Извини, если что. Я осторожно поскачу вокруг или типа того. Не люблю обезьянничать! — А я и того не сумею. Особенно в этом проклятом платье! – сокрушенно восклицает Ева. Импровизируя, она в ответ отчаянно тычет вынутой из прически шпилькой. – Защищайся! — Точно! А это идея, молодец! – хвалю я, огибая писателя за спину. – Сразу надо было сообразить! Отъезжая спиной вперед в защитной позе, Донателло поднимает густую и тяжелую пыль. Непосвященному может показаться, что официальный прикид сковывает движения, сужает возможности приемов и уязвляет, подставляя под удар. Но мне доподлинно известно, что черепашки шьют одежду с учетом удобства применять ниндзюцу без проблем. Сцепившись близко, братья по едва заметным особенным невербальным сигналам ментально верно расшифровывают послания и приходят к общему знаменателю. Группируясь для атаки, умник делится коротким и емким замечанием: — На восточной стороне. — Заметил. Принято, – слабо получая по груди пяткой, подтверждает Рафаэль, щерясь. Глупцы похитители позабыли о том, что в арсенале любой женщины целый ворох смертоносных предметов, начиная от косметички и завершая, на первый взгляд, безобидными милыми аксессуарами. Так что снимаю обе кандзаси, распуская волосы, и кличу новоиспеченного мужа: — Раф, лови! Здоровяк резко оборачивается и хватает заколки. Хищно скалясь, один скрытый мини-клинок куноичи без слов сразу подкидывает умнику. Тот принимает пас и вкладывает украшение в нагрудный карман. — Давай! – командует гений, ухмыльнувшись, и набирает разгон для прыжка. Мы с Евой не успеваем разобраться, на чем фокусироваться. Рафаэль хватает Донателло в разбеге, раскручивает и отпускает, подобно снаряду прямо к турелям. Туда, где у нулевой трибуны сосредоточено больше всего бронированных охранников, но виден проход наверх. В следующее же мгновение мир переворачивается с ног на голову, и мы с Евой оказываемся под мышками громилы. Грубый хват — надежный, несмотря на дикую тряску бега. — Сорян, дамы, но придется пожертвовать марафетом, – несмешно поддерживает он отвлекающей шуткой. Зрители ликуют, не догадываясь, что шоу не театральное, и это лишь на руку. Стараясь не допускать паники, дикторы наперебой шутят и смеются, пока к повстанцам стягиваются силовики. Нас троих парализует на полпути лучом, и все падаем. Раф опускается на колени, прижав девушек сильнее. Мы с Евой отделываемся только испугом. Донни же успевает что-то подшаманить в аппарате, используя кандзаси вместо отвертки. Молния поражает одну турель за другой, направленная им вручную. Встроенное оружие коротит и искрит. Стражи порядка вынуждены спуститься на арену. Умник ломает последнюю турель, когда его окружают. Инопланетяне не предпринимают попытки выстрелить и усмирить буйный нрав игроков, но держат ружья наготове. Вероятно, персонажей нарочно испытывают, тянут до крайности, прежде чем вырубить и запустить реалити заново позже. Словно кому-то невыгодно калечить нас вне относительно прописанного сценария. Впрочем, разбираться с причинами такого тупого поведения некогда. Черепашки в любом случае знают, что делать. Как бы не хотелось того Дону и желанно Рафу, рок прижимает к варианту бить сильнее и прытче бежать. Убеждаясь, что девчонки в порядке, взбелененный хулиган набрасывается на солдатов чудовищной глыбой. Один из охранников все же игнорирует приказ и спускает курок. Хулиган успевает среагировать и берется за дуло. Лазер выстреливает вверх. Воин складывается пополам, держась за живот. Вот сейчас среди зевак поднимается волна испуга. Комментаторы извиняющейся интонацией пытаются вывернуть финт в юмор. Слишком черный. Несколько зрителей не верит в развернутую драму экшена и поспешно покидает скамьи, создавая в проходе давку. Настрой трибун быстро заражается страхом друг от друга. Профессор, юрко избегая кулаки, ранит двух и, у рассеянных из-за неожиданности или скверной боевой подготовки без реального опыта, отбирает оба оружия. Сразу же грохочет несколько жужжащих залпа. Три стражника, жалящих одновременно Рафа чем-то похожим на электрошокер с явно большей энергией, падают ниц. Остается еще пятеро. Двух из них отвлекает потасовка на лестнице. Они стремглав бросаются туда, вероятно, спасая кого-то из близких. Завязывается раунд два против двух. Крадущиеся быстро лишают бойцов лазерометов — те недурно сражаются врукопашную. Кодекс чести не позволяет мутантам воспользоваться палящим преимуществом, и они продолжают раздавать традиционные тумаки. К товарищам присоединяются очуханные контуженные. Разъяренные, они не гнушаются стрельбы. На рукаве кимоно возлюбленного образуется оплавленная по краям дыра. Дальнейшее происходит будто в тумане. Наблюдаю обрывками кадров, как на черепах по очереди наваливаются группой. Не помня себя, стремглав кидаюсь к борту, заставляя себя не оборачиваться. Выбиваю неплотно запертую дверь и истошно выкрикиваю: — Раф! — Донни! – одновременно со мной в голос зовет Ева позади. Крадущиеся не шевелятся, органы правопорядка не раскидывают. Кто-то держит меня за локоть и насильно уводит, подруга смазано теряется из виду. Страх поглощает целиком, слышу только загнанное биение сердца и мельтешащие образы. На трибунах творится вакханалия, в куче-мале ничего не разбираю. Ноги заплетаются, оседаю, и меня волочат, как куклу. На вершине воронки знакомый басовитый оклик возвращает к реальности и придает отваги. Вырываюсь, но выпутаться не выходит. Однако кто-то получает от меня смачно вподдых. Раздается гулкий свист, кашель срывается на харканье, и далее чувствую долгожданную свободу. Рафаэль окровавленными руками поднимает мое вспотевшее насквозь тельце и бежит, растворяясь в толпе. Благо среди зрителей довольно много высоких рас, исполняющих роль естественного плохого, но все же прикрытия. Донни с Евой бегут впереди, мне радостно узнать их по выделяющимся здесь дизайну шмоток. Раф нагоняет пару, и наша четверка равняется. Гений держит на одной ладони чей-то честно стыренный гаджет в виде плоского полупрозрачного круга. Ему не знаком язык, неизвестна операционная система, но хватает навыков разума логически мыслить. Ворующие ради потехи виды едва ли сильно отличаются моральным развитием от людей Земли. Вполне примитивное подобие смартфона внутри отличается всего лишь формой снаружи. В местной сети умник находит новостное вещание о новых сбежавших зверушках некоего локального лидера. Благо журналисты в процессе растерянно выясняют, где простывает след беглецов. Владелец аппарата связи запускает через другой синхронизированный гаджет поиск потерянного. Донни, глазком изучая по диагонали приложение с картой города, стискивает предмет до хруста. Крошево летит во все стороны. — Ненавижу нарочито портить технику, – с искренней тяжестью в тоне комментирует инженер. — Куда теперь, мозговик? – ожидает распоряжений бунтарь. — Хвала Эйнштейну, у них тоже есть канализация! – с ноткой иронии профессор указывает подбородком на ближайшее подобие люка. Дыру, прикрытую квадратной крышкой, через дорогу. Из отверстий металла валит пар. — И мусоровозы, – вставляю свое слово, кивая на грузовик у переполненного контейнера с отходами. – Лишь бы они сразу не сжигали мусор прямо в кабине. — Думаю, сначала пора немного замедлиться, – верно подмечает Ева. – Остальные уже выдохлись и чувствуют себя в относительной безопасности, никуда не торопятся и качают права за срыв выступления, – она переводит взгляд к кассам у врат арены. Черепашки разумно переходят на размеренный шаг. Нас с Бими ставят на ноги до смешного похоже, не глядя на отличия в движениях и силуэтах. Фамильное сходство через вселенные. С подружкой не бежали, а выдохлись так, что принимаемся жадно хватать кислород. Может, на этой планете его недостаток или воздух в меньшей степени пригоден для землян, по крайней мере, людей. Не похоже, что тренированные к различным условиям черепашки испытывают трудности с дыханием. — Неплохо было бы найти какую-нибудь маскировку как можно быстрее, – размышляю, устало вытирая пот со лба. — Поздно, – с трудом сглатывает фикрайтер в платье, замирая. Местные органы правопорядка замечают нас и, по разнарядке, постепенно замыкают в кольцо, наставляя стволы. Лиц за забралами шлемов, как и у охраны арены, не видно, и так же сложно определить пол. Парящая патрульная машина, чем-то смахивая на автозак, припаркована в нескольких десятках метров. Если поднять вверх очи, оказывается, что трафик здесь многослойный, кое-где левитирующий выше крыш. Умник вдруг медленно тянет руки кверху, поясняя: — Полагаю, выгоднее сперва поддаться. — Это ужасная идея, – неохотно сдается Раф, тем не менее повторяя жест. – Только если ты не собираешься угнать их тачку. Разберешься? — На это и рассчитываю, в общем-то, – деловито произносит умник. – Обещаешь ничего не выкинуть раньше времени? — Да щас, – фыркает хулиган, даже не стараясь скрыть возбуждение от адреналина. Ему по боку, что там щебечет старший по званию коп или кем бы тот не был. Всего трое противников. Женщины между братьями, обмениваясь недоуменными взглядами, тоже поднимают руки. Здоровяк вдруг молнией бьет в того, кто стоит за спиной, практически подпирая панцирь дулом, не глядя. – Ха! — Сколько надо сложить мозгов Рафов из разных миров, чтобы хотя бы одна личность Рафаэля действовала более… утонченно? – вздыхает гений, пригибаясь до самой земли. Парализующий луч угождает в случайного прохожего. Похоже, у правоохранителей из-за этого будут проблемы. Виновный полицейский вызывает подмогу по рации, пока напарник просит разойтись осуждающих служивых граждан. Слишком по-людски, пусть морды пришельцев другие. Третьему черепашки не позволяют причинить вред женам. Беднягу мутузят с двух сторон до мгновенной потери сознания. — Бегите! – отдает приказ Раф, выхватывая из ремня легавого дубинку в пару к заколке. – Я их отвлеку! — Но! – возражаю на автомате, когда двое защитников города прекращают препираться с зеваками. Очевидцев заставляют раздвинуться, чтобы к пострадавшему появился проход для бригады скорой. — Пойдем, – Ева цепко берется за мою руку, осаждая упрямство смирением. К копам мчится подкрепление наперерез. При приближении двери отворяются сами. Наша троица успевает занять места в машине, прежде чем из каравана высыпаются новые огнестрельные проблемы. Сенсорная приборная панель с непонятными символам. Руля, как такового, нет, вместо него небольшой контроллер посередине. Мы с Евой перелазим назад. Присаживаясь в центр, гений быстро определяет, куда вставить ключ-карту, отобранный у копа. Авто не заводится и что-то требует — на экране перед водителем бегут слабые звуковые волны, улавливаемые извне, исходя из амплитуды. — Панцирь, голосовое управление! – чертыхается умник, кликая на все кнопки контроллера подряд. Поворотник, дворники, обогрев сидений, музыка, дискошар — все не то. — Ну че? – влетает взмыленный Рафаэль, к моей дикой радости. Едва затворяется дверь, в нее попадает пуля. Благо корпус, видимо, очень прочный. В громкоговоритель что-то надрывно кричат. Умник блокирует открывание двери снаружи обнаруженной секундой назад виртуальной клавишей. — Дай мне еще минутку, – судорожно выплевывает Донни, хаотично перебирая функции на планшете. – Должен быть способ завести вручную! Может, ввести пароль. Но какой? — Так и знал, – беззлобно выпаливает Раф. Бунтарь произносит что-то на тарабарщине. По автомобилю проносится едва заметная, но все же ощутимая единичная вибрация от запуска механизмов. Жесткие ремни безопасности самостоятельно защелкиваются на каждом пассажире. А ведь код неприятеля мог теоретически, к примеру, взорвать нас. — Как?! – недоумевает Донателло. Он тянет к себе элемент управления, будто в летательном аппарате. Логика срабатывает, и автозак прорывается вперед. Следующим движением ас заставляет машину резко вызмыть почти вертикально вверх до перехвата дыхания. — Спросил, – язвительно лыбится здоровяк. – Язык насилия одинаковый на любой планете. Девчонки, вы там как? – оборачивается ко мне с неозвученной тревогой и бесконечной неизгладимой виной. — Жить будем, – перехватывает реплику Ева, сверля панцирь Донни. Дуется, наверное, что муж не спросил первым. — А если сейчас заблокируют тачку удаленно? – делюсь мнительным предположением, когда автозак принимает горизонтальное положение. Преследователей слышно не по привычному сигналу сирен, а протяжному верещанию. Если не минимальная звукоизоляция, можно было бы сойти с ума и явиться с повинной, лишь бы перестали пытать. – Или что хуже? — Увидим! – бросает кратко профессор, полностью погруженный в восторженное вождение. Погоня длится не шибко долго. Гений виртуозно отрывается от хвоста, используя данные встроенного компьютера о местоположении противников. Похоже, отключение отдельной машины невозможно. Или ее по неизвестным причинам специально не вырубают. Как бы то ни было, наша спасительная карета тоже видна как на ладони. Не мудрено, что вскоре поджидает засада. — Увы, придется прыгать на ходу сейчас же! – расчеты гения приводят к неутешительному выводу. – Ева, иди ко мне! Ремни размыкаются после вмешательства умника в панель. Автомобиль наклоняется и, замедляясь, на автопилоте спускается вниз по диагонали, подгоняя. — И ты сюда давай, – манит Раф на себя, вытягивая руку за спинку сиденья. Кое-как еле втиснувшись вчетвером на передний ряд, Дон и Раф переглядываются. — На счет три, – выдыхает инженер, покрепче сжимая жену. Бунтарь утвердительно кивает брату и опускает обеспокоенный взор на меня. — Один. Выдавливая из себя кривую улыбку, нелепо успокаиваю: — Ну, с черепашьим богом! Раф нежно берет меня за подбородок. — Два. Наш краткий, но жаркий поцелуй сладок и волнителен. — Это ты, кстати, черепаший бог, – уточняю с игривостью. Хулиган фирменно щерится. — Три! Двери раскрываются, и беглецы попарно выскакивают из автозака. Буквально несколько мгновений отделяет нас от появления патруля. Улица перекрыта, но не до конца пустынна. Дежурный наряд вынужден тратить драгоценные секунды на то, чтобы спасти оставшихся прохожих от падения машины на голову. Пользуясь хаосом, ниндзя скрываются под землей с сокровищами. *** Через несколько часов плутания в чужих лабиринтах стоков наша компания греет руки вокруг костра. Поразительно, но и тут, в оплоте, вроде, чуть более развитой цивилизации находятся в канализации полезные неутилизированные вещи. Ребятам не приходится сидеть на холодном и влажном бетоне в плесени и нечистотах, есть, что подложить под пятую точку. А для красоток лучший стул — колени кавалера. — Знаешь, я пока передумала насчет тропиков, – ворчит Ева Дону. – Вернемся домой, в душ и минимум неделю не будем вылезать из постели! И чтоб братья никакими ухищрениями не донимали в спальне! Не приведи господь, услышу голос любого из них, кроме тебя, чаще, чем раз, скажем, в три дня! Ясно? — А это не само собой разумеется? – удивленно склоняет голову Раф, опережая речь умника. — Да нам хотя бы одной полноценной брачной ночи хватило бы! – вспыльчиво разводит руками Бими. — Как говорил мой Донни, без пенетрации не будет кульминации! – ехидно поддевает бунтарь. – А в жизни кончать надо хорошо. Это уже я говорю. — Вздор и провокация! – злится гений. – Дорогая, пожалуйста, отложим этот разговор на потом? – мягко осаждает он супругу. – Сейчас гораздо важнее придумать, как попасть домой. Опять. — Вот так всегда! – в сердцах восклицает она. Всполохи огня танцуют вместе с тенями. Оборачиваю кисти ладонями к себе. Вдруг мои собственные руки становятся местами прозрачными. Кожа будто рассыпается на частицы. — Похоже, зовут домой? – впериваюсь в Красного, походящего в тот момент на мозаику без нескольких мелких элементов. — Видимо, так, детка, – басит мутант. – Знакомое ощущение. — Не самый безопасный способ телепортации, – говорит гений интонацией критика. — Может, хотя бы так мы полностью сольемся воедино, – невесело усмехается Ева. Рафаэль протягивает ладонь для пожатия прямо над огнем. — Спасибо, что ли, коллега, – произносит бунтарь, улыбаясь половиной рта. Донателло с готовностью пожимает руку со сдержанной улыбкой, но конечности тут же теряют плотность. — Значит, в другой раз, – глухо, словно в отдалении, звучит голос умника. — Надеюсь, еще как-нибудь увидимся! – еще тише и дальше слышен мой тембр, обращенный к Еве. — Взаимно! – всего-то и успевает высказать подруга. Мир вокруг теряет свойства, присущие для определения органами чувств. Следующий вдох будет в другом месте. Дома ли? 02.–05.01.2026, 14–40