Если бы не пятница с пакетом

      Я вошёл в роскошный особняк и сразу же почувствовал аромат свежеиспечённых яблок. В воздухе витала атмосфера семейного уюта и тепла. По всему дому были развешаны гирлянды, они отбрасывали тёплый свет. Я делал вид, что меня не интересует интерьер, но ёлка. Она стояла посреди зала, пушистая, ярко украшенная игрушками, бордовыми бусами, а на самой верхушке была звезда. Она горела ярче любых созведий, которые я когда—либо видел. Стол был накрыт в столовой, там уже чувствовался контраст с залом. Стены были изумрудного цвета, длинный овальный стол. На столе были красные свечи, Нора сказала, что это ароматические, а посередине была композиция из шишек, мандаринов и рябины. Затем внезапно Хван Нора ущипнула меня за бок. Я чуть не пискнул от неожиданности. «Позор, Ли Минхо. Ты существо, которое старше всех жителей этого дома, а испугался какой-то смертной» — мысленно я себя ударил по макушке, но я держался достойно. В любой бы другой день, я превратил бы эту сумасшедшую в грозную капибару. — Минхо, — обратилась ко мне брюнетка. — Без фокусов, понял меня? — она улыбалась, но её хватка на моей руке была сильной. Она была одним из самых коварнейших существ, которых я встречал, когда либо. — Хорошо, Нора! — я продолжал улыбаться, стараясь очаровать её родителей. Было забавно, но и в тоже время стыдно перед её родителями. «Через несколько дней я исчезну из жизни их дочери, и что они будут делать?» Я не мог дать ответа, на данный вопрос. Родители у неё были гостеприимными. Они с радостью встретили меня. — Минхо! — начал господин Хван. — На протяжение, какого времени вы встречаетесь с нашей дочерью? Мне задали один из самых сложных вопросов за всю мою вечную жизнь. Слова застревали в горле. Я, Нора и её родители сели за стол. Я краем глаза смотрел на Нору. «Спасай, Нора!» — мысленно вопил я, посылая ей импульсы такой силы, что у обычного человека, наверное, заложило бы уши. Но Нора лишь невозмутимо подложила мне в тарелку кусок утки, едва заметно мазнув взглядом по моему окаменевшему лицу. — О, пап, — Нора подхватила бокал с соком, — это долгая история. Мы познакомились три года назад на конференции... по инновационным методам отбеливания. Помнишь, я рассказывала, что пролила кофе на одного очень заносчивого лектора? Это был Минхо. Я чуть не подавился уткой. Заносчивого? Лектора? Я посмотрел на неё, пытаясь передать глазами всё своё возмущение, но господин Хван уже расплылся в улыбке. — Три года! И ты молчала? — он покачал головой и посмотрел на меня с прищуром бывалого следователя. — А скажите-ка мне, Минхо... Каково это — каждый день копаться в чужих ртах? Не надоедает? Я сглотнул. Моя вечная жизнь проносилась перед глазами: войны, падение империй, изобретение пороха... и теперь я должен рассуждать о кариесе. — Знаете, господин Хван, — я включил всё своё лисье обаяние, чувствуя, как внутри Соён (Зима) буквально заходится в хохоте, — это как... археология. Никогда не знаешь, какую древность найдешь под старой пломбой. Это требует терпения и... крепких нервов. — Золотые слова! — воскликнула госпожа Хван, подкладывая мне ещё какой-то салат. — А когда свадьба? Мы уже немолоды, нам бы внуков понянчить. У такого красавца-стоматолога наверняка будут дети с идеальной улыбкой! В столовой повисла тишина, которую можно было резать ножом для хлеба. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Внуки? У кумихо и смертной? Моё воображение услужливо нарисовало картинку: маленькие дети с девятью хвостами, которые чистят зубы по три раза в день и требуют на обед исключительно печень врагов. Или хотя бы витаминки. — Мам! — Нора резко поставила бокал на стол. — Мы только начали жить вместе. Не торопи события. Минхо сейчас очень занят... у него сложная клиника. Много... э-э... запущенных случаев. — Да уж, — пробормотал я, — некоторые случаи просто безнадежны. Ужин тянулся вечность. Родители Норы оказались людьми крайне любопытными. Меня спросили о доходах, о марке моей машины (пришлось на ходу придумывать что-то солидное), о том, почему у меня такие холодные руки, и даже о том, какой пастой я пользуюсь сам. К середине второго часа я начал всерьёз подумывать о том, чтобы напустить на дом морок и просто уйти в окно, но Нора под столом так сильно наступила мне на ногу, что я понял: окно — не вариант. Меня достанут и из-под земли. Когда наконец прозвучала благословенная фраза «Пора отдыхать», я был готов расцеловать госпожу Хван. — Нора, дорогая, проводи Минхо в свою комнату. Мы уже постелили вам, — улыбнулась мама, лукаво подмигнув. Вот тут моё кумихо-самообладание дало окончательную трещину. Я замер на лестнице, как вкопанный. «В свою комнату? В одну?!» — мой мозг начал лихорадочно вычислять пути отхода. Я — древний дух, я привык спать на ветках деревьев под лунным светом или в уединенных пещерах, устланных мхом. Но спальня смертной девушки? Это было... опасно. Для моей психики. И для её чести, хотя Нора, кажется, могла за себя постоять и против целого легиона лисиц. Нора схватила меня за руку и потащила наверх. — Иди уже, «жених», — прошипела она, когда мы оказались в коридоре подальше от родительских ушей. Мы вошли в её спальню. Комната была небольшой, уютной и насквозь пропитанной её запахом — смесью ванили, морозного воздуха и того самого дурацкого сельдерея. На стенах висели какие-то фотографии, полки были забиты книгами, а в углу стояла огромная кровать, заваленная подушками. Я остановился у порога, прижимаясь спиной к двери. — Нора... — начал я, чувствуя, как хвосты (которые я старательно прятал в ином измерении) начинают нервно подергиваться. — Это... это как-то неправильно. Я не могу здесь находиться. — Почему? Аллергия на розовые подушки? — она начала расстегивать пальто, совершенно не смущаясь моего присутствия. — Нет, я... я кумихо! Я опасное существо! Ты хоть понимаешь, что такое лисья натура? — я попытался сделать грозный вид, но в этом уютном интерьере я выглядел скорее как напуганный кот, которого принесли к ветеринару. Нора обернулась и посмотрела на меня. В её глазах плясали чертики. Она медленно пошла в мою сторону, и я невольно вжался в дверь. — Ты боишься меня, Ли Минхо? — она подошла вплотную. — Неужели великий и ужасный дух, переживший мезозой, боится одной маленькой спальни? — Я не боюсь! — выпалил я, стараясь не смотреть на её губы. — Я просто... соблюдаю приличия! — Расслабься, герой, — она вдруг рассмеялась и толкнула меня в плечо. — Ты спишь на полу. Я принесла тебе запасной матрас и одеяло. Я моргнул. Весь мой пафос рассыпался в прах. — На полу? — переспросил я, чувствуя одновременно и облегчение, и... легкий укор и задетое самолюбие. — Ты предлагаешь мне, существу, которое контролирует баланс природы, спать на полу? — Именно. И не ссы, Минхо! Я на тебя не нападу, ты не в моем вкусе, слишком много драмы и пафоса, — она вытащила из шкафа пушистое одеяло и бросила его мне в лицо. — Стели себе вот здесь, у окна. Соён тебе поддувать будет, если станет жарко. Я поймал одеяло, вдыхая его свежий запах. В груди вдруг стало как-то странно тепло. Я выдохнул — долго, с облегчением, чувствуя, как напряжение последних часов покидает тело. — Ты невыносимая женщина, Хван Нора, — проворчал я, но начал расстилать матрас. — Знаю. А ты — худший стоматолог в истории человечества, — она уже запрыгнула на кровать и закуталась в одеяло по самый нос. — Выключи свет, когда закончишь возиться. Я щелкнул выключателем. Комната погрузилась в мягкий полумрак, освещаемый лишь лунным светом и огнями гирлянд, пробивавшимися из-за двери. Я улегся на свой матрас, глядя в потолок. Тишина дома была непривычной. Слышно было, как на улице завывает ветер (Соён всё-таки не унималась), как тикают часы на стене. И как ровно дышит Нора всего в паре метров от меня. — Эй, Нора? — тихо позвал я. — Чего тебе, лис? — сонно отозвалась она. — Спасибо. За то, что не превратила этот ужин в сеанс экзорцизма. — Спи уже... завтра нам еще предстоит выжить во время завтрака. Папа хочет показать тебе свою коллекцию старых бормашин. Я зажмурился. «Боги света, за что мне это?» — подумал я, но на губах невольно появилась улыбка. Если бы не эта сумасшедшая пятница, я бы никогда не узнал, что спать на полу в комнате смертной может быть гораздо приятнее, чем в самом роскошном дворце прошлого. Я закрыл глаза, и впервые за несколько столетий мой сон был глубоким и спокойным. Без снов о вечности. Только запах ванили и тихий шепот зимы за окном.