Если бы не пятница с пакетом

Я стоял посреди заснеженного парка и чувствовал, как мои коленки — те самые, что не дрожали при виде извержений вулканов и падения империй — начинают подозрительно напоминать желе. В три часа ночи, в сугробе, перед лицом Владыки загробного мира… это явно не то свидание, о котором я мечтал, когда столкнулся с сельдереем. Бабушка стояла неподвижно, и её девять призрачных хвостов медленно разрезали морозный воздух, оставляя за собой шлейф из инея и чистой, концентрированной жути. Я чувствовал себя нашкодившим подростком, которого поймали за курением за школой, только вместо сигареты у меня была смертная девушка, а вместо директора — древнее божество с очень плохим характером. Я посмотрел на Нору. В её глазах отражался мертвенно-бледный свет бабушкиных хвостов, и я замер в ожидании крика, обморока или хотя бы попытки убежать. Но Нора… Нора просто нахмурилась. Она поправила шапку, которая сползла ей на лоб после нашего падения, и выдала то, что заставило даже снежинки замереть от шока: — А вы, собственно, кто? — спросила она, сложив руки на груди. — И почему вы так странно одеты в три часа ночи? У вас тут съёмки исторической дорамы или вы сбежали с фестиваля косплея? Я чуть не подавился собственным языком. «Косплея?!» Нора, милая, эта женщина может стереть твою душу из реестра живых одним щелчком веера, а ты спрашиваешь про дораму? Бабушка медленно повернула голову. Её глаза, полные звёздного тумана, сощурились. Воздух вокруг нас стал настолько холодным, что я услышал, как трещит кора на деревьях. — «Кто я?» — её голос прозвучал как эхо в пустом колодце. — Смертная, твоё невежество так же велико, как и твоя дерзость. Я понял, что пора вмешаться, пока Нора не предложила бабушке скидку на отбеливание зубов. — Бабуля! — я сделал шаг вперёд, загораживая Нору собой. — Пожалуйста, не начинай. Я знаю, что нарушил протокол, знаю, что Соён уже наверняка настучала тебе… Но я просто хочу быть счастливым! Всего один раз за тысячу лет, это так много? Бабушка недовольно скрестила руки на груди, и серебряные нити на её чёрном ханбоке вспыхнули зловещим светом. Каждое её движение было исполнено вековой грации и невыносимого высокомерия. Она смотрела на меня так, будто я был бракованным антиквариатом. — Счастье — это концепция для тех, чья жизнь длится один миг, Минхо, — отрезала она. — Ты — Кумихо. Ты — хранитель баланса, древнее существо, наделённое силой, о которой эти муравьи даже мечтать не смеют. Ты не человек. Тебе по судьбе не положено связывать свою нить с человеком. Только с подобным тебе. С тем, кто не рассыплется в прах через пару десятилетий, оставив тебя выть на луну в одиночестве. От её слов по моей спине пробежал настоящий, не магический холод. Я посмотрел на свои руки — бледные, почти прозрачные в этом свете. Она была права. Я видел, как уходят поколения. Я видел, как города превращаются в руины. Связать себя со смертной — это всё равно что влюбиться в утренний туман. Красиво, но обречено на исчезновение с первым лучом солнца. Я почувствовал, как в мою ладонь уткнулась маленькая, тёплая рука. Нора. Она не понимала и половины того, что происходит, но она чувствовала мою дрожь. И этот физический контакт подействовал на меня лучше любого эликсира храбрости. Я сжал её пальцы. Тёплые. Живые. Настоящие. — Знаешь, бабушка, — я поднял голову, стараясь, чтобы мой голос не дрожал под тяжестью её ледяного взгляда. — Я веками жил по твоим правилам. Я следил за временами года, я держал дистанцию, я был идеальным «хранителем». И что я получил? Пустоту внутри, которую не заполнит даже вечность. Бабушка фыркнула, и пара её хвостов нервно дернулась, выбивая искры из воздуха. — И ты думаешь, что эта девочка с сумками сельдерея — твой ответ? — Я не думаю, я чувствую, — я повернулся к Норе. Она смотрела на меня с такой смесью удивления и какой-то внезапной, глубокой нежности, что у меня перехватило дыхание. — Я люблю её. И если цена за то, чтобы прожить с ней одну человеческую жизнь, — это моя магия и моё бессмертие… то я готов её заплатить. Я хочу стать смертным. В парке воцарилась такая тишина, что было слышно, как бьётся сердце Норы. Тук-тук. Тук-тук. Музыка жизни, которая короче моей, но ярче в миллион раз. Бабушка расхохоталась. Это был страшный смех, похожий на звон разбивающегося хрусталя. — Стать смертным? Ты хоть понимаешь, глупец, что это значит? Ты будешь болеть. Твои волосы поседеют не от магии, а от старости. Ты будешь чувствовать, как время утекает сквозь пальцы, и ты не сможешь его остановить. У тебя не будет второго шанса. Одна попытка. Один финал. Ты готов променять девять жизней на одну… хромую и короткую? — Да, — сказал я, и это было самое твёрдое «да» в моей жизни. — Потому что эта жизнь будет с ней. Без магии, без хвостов, без ледяных дворцов. Просто… с кофе по утрам и прогулками по пятницам. Нора вдруг сделала шаг вперёд, высвободив руку, и… ткнула пальцем в один из призрачных хвостов бабушки. Хвост вздрогнул. — Минхо, — сказала она, не оборачиваясь. — Я, конечно, всё ещё склоняюсь к версии с галлюциногенным сельдереем, но если эта дама — твоя родственница, то передай ей, что торговаться за твою жизнь она не имеет права. Ты не вещь. И если ты решил стать человеком, чтобы быть со мной… — она замолчала на секунду, а потом добавила тише: — То я сама тебя вылечу, если ты заболеешь. И пасту зубную выберу самую лучшую. Как стоматолог стоматологу. Я не выдержал и нервно хихикнул. Даже перед лицом Владыки смерти Нора оставалась Норой. Бабушка замолчала. Её хвосты медленно опустились, и звёздный туман в глазах стал менее ярким. Она долго смотрела на нас — на древнего лиса, вцепившегося в руку смертной, и на девушку, которая не боялась богов. — Безумие, — наконец выдохнула она, и в её голосе впервые проскользнула… грусть? — Вы оба безумны. Минхо, ты лишишься всего. Ты станешь уязвимым. Ты станешь всего лишь человеком. — Именно этого я и хочу, — ответил я, делая глубокий вдох. — Сделай это, бабушка. Отрежь нити. Я хочу встретить следующий рассвет как Ли Минхо, который может умереть, но который по-настоящему жив. Бабушка медленно подняла руку. Нефритовая шпилька в её волосах вспыхнула фиолетовым огнём. Воздух зазвенел, напряжение достигло предела. Я закрыл глаза, крепко прижимая Нору к себе, готовый к тому, что мой мир сейчас рухнет, чтобы на его руинах построить что-то совсем крошечное, но безумно ценное. — Да будет так, — прошептала Владыка, и тьма накрыла нас с головой.