Be what you never thought you would be

Хонджун держал взгляд опущенным, ошейник плотно обхватывал его шею. После долгой поездки лёжа на металлическом полу телеги он был вполне счастлив чувствовать под лапами землю. Он чуть шевельнул ими, вонзая когти в мягкую грязь подъездной дороги. Хотя бы из-за этого он был рад, что его притащили сюда, прочь от бетонного склада. — Благодарим, что выбрали нас, старейшина ковена Пак. Как мы и обсуждали, поскольку вы впервые приобретаете оборотня и ваш ковен невелик, мы передаём вам омегу. Этот довольно кроток, сами увидите, но в бою эффективен. Ошейник сжался чуть сильнее — сигнал Хонджуну выступить вперёд. Он подчинился, послушно и безучастно. Всё равно от него ничего не зависело. — Рад, что вы смогли доставить его так быстро. Мы надеялись, что этого не потребуется, но нападения вампиров теперь случаются всё чаще, а одна из моих ведьм до сих пор соблюдает постельный режим после последней атаки. Проводник издал сочувствующий звук. — Это решит вашу проблему, мы тренируем очень эффективных оборотней. А с заклинанием ваш ковен будет в полной безопасности. — Не напомните, как оно действует? Проводник рассмеялся. — Знаю, вы Ведьма Уз, так что понимаете принцип связывания лучше меня. Вот заклинание. Как видите, оно довольно простое, но надёжное. Оборотень не сможет причинить вред никому из вашего ковена, и в узы легко вплести любого гостя, чтобы и они были в безопасности. Старейшина ковена задумчиво хмыкнул, а Хонджун огляделся. Здесь и правда было очень мило. Зелёная трава, небольшой лес, дом, окружённый невысокой каменной оградой. Куда лучше закрытого склада, в котором ему приходилось находится последние несколько месяцев. Он был рад видеть солнце. Давненько этого не случалось. Пока он отвлёкся, к ним присоединились ещё шестеро мужчин, один из них тяжело опирался на другого. Хонджун напрягся, чувствуя себя загнанным в угол. Много людей никогда не сулило ничего хорошего. — Потребуется немного крови, — предупредил мужчин проводник. — Но всего капля, чтобы запечатать заклинание. Они начали читать нараспев, и Хонджун снова отключился, пока проводник не схватил его за холку, нанося ножом порез на левом плече. Хонджун тщательно следил, чтобы не выдать ни единой реакции — как его учили. Он почувствовал, как заклинание проникает в его в разум, оно давило на него готовое раздавить его в любую секунду, вздумай он пойти против его условий. Ничего нового, у него их уже несколько таких внутри. — Идеально! Теперь оно не сможет напасть на вас физически. Оно и не должно пытаться, но лучше быть осторожным. И в маловероятном случае, если попытается — пожалуйста, немедленно свяжитесь с нами для возврата средств и замены. — Благодарю за помощь. Я прочёл инструкцию по уходу, но какие-нибудь последние советы? — Ничего такого, они не требуют многого. Ваша территория прекрасна, а их учат самостоятельности. Просто позвольте ему бродить, оно прокормится дичью и будет автоматически атаковать любого вампира, пытающегося пересечь ваши границы. Ах да, ещё кое-что. С омегами это может быть проблемой, поскольку они довольно малы, но, пожалуйста, помните: это не собаки. Это свирепые звери, обученные убивать. Даже с защитным заклинанием не рискуйте понапрасну и не забывайте заранее вплетать гостей в заклинание. И не пускайте его в дом — они легко всё ломают. И вот так Хонджун остался с ковеном. Шестеро мужчин смотрели на него, пока старейшина держал поводок. — Я всё ещё не уверен, — сказал один из них. — Юнхо, то, что ты ведьма Контроля, ещё не значит, что ты не способен справиться с небольшими переменами, — закатил глаза другой. Он был ранен, его пламенно-рыжие волосы едва скрывали алую рассечённую рану на щеке. Такая же была и на ключице, она виднелась из под белой рубашки, спущенной с плеча. — Дело не в этом. Проводник сам сказал: это зверь. — Честно говоря, он больше похож на… слегка крупную немецкую овчарку. Спорим, Сан мог бы просто сесть на него, и он был бы полностью обездвижен. Мужчина, на которого тот опирался, усилил защитную хватку. — Он правда будет достаточно силён, чтобы сражаться с вампирами? Мы с Уёном с трудом справились с тем одним, на прошлой неделе, а я — ведьма Безопасности. — Слушай, то, что ты плох в своей работе, ещё не значит, что он тоже будет плох, — сказал самый младший на вид, после чего уклонился от шлепка. Хонджун прижал уши назад при этом движении. Старейшина ковена хлопнул в ладоши, драгоценные камни на его запястьях и пальцах мелодично звякнули. — Посмотрим. Сан, отведи Уёна обратно в постель. Минги, пойдёшь со мной? Я покажу оборотню окрестности. А вы, ребята, уверен, найдёте чем заняться. Он хлопнул снова, и они разошлись, кроме впечатляюще высокого мужчины с тёплыми светло-русыми волосами и чёрными полупрозрачными перчатками. Хонджуна провели по поляне, к лесу. Две ведьмы разговаривали, но он отключился, чтобы лучше запомнить территорию. Всё же он держал ухо востро на случай, если к нему обратятся. Он не мог позволить себе их игнорировать. Лес был потрясающий, полный жизни, какой он никогда прежде по-настоящему не испытывал. Он слышал и чуял мелких зверушек буквально повсюду. Если только ведьмы не прикажут ему не охотиться на них, еды ему хватит. Но он старался быть оптимистичным. Они казались настороженными, но не строгими. Насколько он знал, они даже не поинтересовались насчёт блокировки оборота. Не то чтобы он обернулся бы, конечно. Но было приятно не чувствовать того пронзительного ощущения, пригвождающего его вторую сущность где-то на задворках сознания. Они вышли из леса, оказавшись перед большим кирпичным домом. Логово ковена, предположил он. Его окружала довольно низкая ограда из сияющего камня. За оградой стояло деревянное строение. Они остановились перед ним. — Будешь спать здесь, — объяснил старейшина ковена. — Мне сказали передать тебе правила, но их немного. Не нападай на мой ковен. Не пересекай стену, если это не необходимо для нашей защиты. Не разрушай имущество. Уничтожай всех вампиров, пытающихся до нас добраться. Вот и всё. — Хён, ты выглядишь так глупо, разговаривая с собакой. — Помни, что сказали в агентстве. Он не собака. Относись к этому серьёзней. Он отстегнул поводок от ошейника, и они ушли. Хонджун смотрел на конуру, замерев. Внутри лежало одеяло. Из разговора проводников он знал, что его определили сюда в срочном порядке, после нескольких нападений, которые пережил ковен, но они должны были потратить время на прочтение инструкции по уходу. Они явно этого не сделали. Или они просто забыли про одеяло? Может быть, он должен был спать там, на полу, а конура и одеяло принадлежали любимому питомцу. Но он не чуял вокруг ни собак, ни кошек. Он продолжал смотреть. Одеяло было серым и занимало целиком довольно большую конуру. На вид оно было мягким. Хонджуну хотелось свить в нём гнездо. Именно поэтому тем, кто покупал оборотней-омег, не полагалось давать им одеяла. Это делало их мягкими и рассеянными. Бесполезными для работы, ради которой их покупали. Обычно люди следили за этим очень тщательно. Хонджун не видел одеяла пятнадцать лет. В последний раз это было в программе базовой подготовки после того, как его поймали, и проводники учили их тому, что им делать запрещено. Ему запрещалось пользоваться одеялами. Это была ловушка? Может быть. Чтобы проверить, хорошо ли его обучили. У некоторых членов ковена явно были сомнения. Лучше перестраховаться. Вопреки инстинктам, он улёгся перед конурой, достаточно близко, чтобы видеть, как его дыхание мягко колышет ворсинки одеяла. Он уснул, грезя о мягкости, которой не мог коснуться. Первая неделя в Ковене Ateez прошла спокойно. Он бродил по ночам, перекусывая мелкой добычей, брюхо его было полнее, чем за многие годы, а вкусовые рецепторы ликовали — наконец-то можно есть что-то, кроме тощих крыс, которых удавалось поймать на складе. Членов ковена он видел редко. Они в основном держались внутри низкой ограды, возились в саду и творили ведьмовские дела, до которых Хонджуну не было дела. Он не мог поверить своей удаче и свободе. До него им почти не было дела — и это было чудесно. Всё же он умудрился запомнить их имена, слушая разговоры. Главой ковена был Пак Сонхва. Его Хонджун видел чаще всего: тот часто патрулировал по ночам, явно обеспокоенный нападениями, от которых страдал их ковен. Оборотня он по большей части игнорировал, но каждый раз подробно пересказывал ему свой обход. Вероятно, скорее, чтобы убедить самого себя, что они в безопасности, чем чтобы поделиться информацией с оборотнем. Юнхо, ведьма Контроля, который поначалу относился к нему настороженно, всё ещё был осторожен. Хонджун чувствовал, как тот следит за каждым его движением, хотя он никогда к тому не приближался. Чонхо, ведьма Давления, часто находился рядом с Юнхо. Он был самым младшим, но, безусловно, одним из самых влиятельных ведьм в ковене. Этих двоих Хонджун боялся больше всего: вне всякого сомнения, именно они привели бы приговор в исполнение, случись ему что-то нарушить. Ёсан был загадкой. Честно говоря, Хонджун не был уверен, что ведьма Неопределённости вообще знает о его существовании. Они никак не взаимодействовали, и Хонджун считал, что это, наверное, к лучшему. Сана он видел часто. В основном потому, что Уён проникся симпатией к оборотню, а ведьма Безопасности опасался оставлять их наедине без присмотра. Что, наверное, было разумно — Хонджун тоже не считал, что Уёна стоит оставлять без присмотра. Для ведьмы Домашнего очага этот юноша слишком уж часто торчал на улице, сея хаос где только мог. Он решил называть Хонджуна «Капитаном» и вознамерился обучить его игре в апорт. Занятие, которое Хонджун твёрдо решил игнорировать, как только понял, что за отказ его не накажут. Более того, другие ведьмы даже хвалили его всякий раз, когда он отказывался участвовать в проделках Уёна. К Минги он всё ещё относился настороженно. Высокий мужчина был ведьмой Клейма, и с такими у Хонджуна был плохой опыт. Он избегал его, как мог. Он всё ещё не осмеливался зайти в собачью будку, и каждую ночь спал рядом с одеялом, не прикасаясь к нему. Ведьмы, кажется, не замечали — или им было всё равно. Если это была проверка, он её прошёл. Первое нападение вампира случилось на седьмую ночь после того, как его продали ковену. До этого он их чуял — и немало, на самом деле, — но они держались на расстоянии. Они тоже понимали, что он здесь, и выжидали. Когда они решили напасть, это, очевидно, была проверка. Вампир оказался молодым, обезумевшим от запаха могущественных ведьм, живших на этих землях. Хонджуну хватило одного прыжка и одного укуса, чтобы прикончить его. Стараясь не наследить кровью, он дотащил тело до маленькой калитки перед жилищем ковена и один раз взвыл. Юнхо, Сан и глава ковена выскочили наружу через секунду, а следом за ними, в разной степени сонности, показались и остальные. — Отличная работа, Капитан!!! — завопил Уён, увидев тело. Хонджун ловко уклонился от поглаживаний, которыми тот пытался его наградить, прежде чем Сан успел перехватить чересчур восторженного ведьму и прижать к себе. Юнхо осторожно тыкал вампира. — Один укус в горло, других ран нет, — заметил он. — Видите! — не унимался Уён, даже несмотря на то, что он только проснулся. — Я же говорил, он отлично справится. Ничего, что ты маленький, Капитан, ты лучший! Такой свирепый! Сонхва вздохнул. Но всё же повернулся к Хонджуну. — Ты хорошо справился, Капитан, — он дважды погладил его по голове. Хонджун почувствовал, как виляет хвост — впервые на его памяти, — и сел, переваривая эмоции. Это было… приятно. Очень приятно. Он не привык к похвале. Прежние надсмотрщики больше верили в наказания, чем в поощрения. К его удивлению, следующим подошёл Ёсан. В руках он держал свежий кусок мяса и помахивал им перед Хонджуном. — Осторожнее с пальцами, — предупредил Чонхо. — Он не может мне навредить, — отмахнулся Ёсан. Он слегка встряхнул мясо. — Это тебе, ешь. После секундного замешательства Хонджун начал есть. Мясо было восхитительным, сочным и ароматным. Даже лучше, чем дичь, которую он ловил сам, и совсем не похожим на всё, что он пробовал раньше. Он улёгся и жалобно заскулил в знак благодарности. Ему невероятно повезло с этим ковеном. Они были здесь, благодарили его за то, что он сделал лишь необходимый минимум того, для чего его купили, не указывали, что ему делать, и ни разу не наказали. Быстро уничтожив труп заклинанием огня, ведьмы отправились досыпать, оставив Хонджуна перед собачьей будкой. Он всё ещё чувствовал счастье. Даже… безопасность. Или, по крайней мере, самое близкое к этому чувству, что он когда-либо испытывал. Он посмотрел на одеяло. Это не может быть ловушкой. Но ему ведь по-прежнему не разрешено им пользоваться. Однако он жаждал. После нескольких минут раздумий он глубоко вздохнул и шагнул внутрь. Ощущение мягкой ткани под лапами было ошеломляющим, и он понял, почему надсмотрщики так яростно это запрещали. Он рухнул на пол, тыкаясь носом в ткань, когти мягко сжимались и разжимались. Ему было так уютно и безопасно, инстинкты затихли, а грудь переполнялась чем-то тёплым. Смутно он помнил какие-то вспышки из жизни до того, как его поймали. Мать и братьев, которых он больше никогда не видел. Логово. Он пролежал так несколько минут, упиваясь этим непривычным чувством, — живот, полный вкусного мяса, и шкура, покалывающая от прикосновения нежной ткани. Потом он немного покатался по ней, свернулся калачиком внутри собачьей будки и, с головой, переполненной впечатлениями, мгновенно уснул. Проснулся он с первыми лучами солнца — и тотчас в панике. Он проспал всю ночь. А вдруг нападение вампира было лишь разведкой? Вдруг пришли другие? По тому, как хорошо он отдохнул, он понял, что спал слишком крепко и не услышал бы никакого шума. Когда он пулей вылетел из будки, то сразу увидел через портал Сонхва, мирно возившегося в саду. Заметив оборотня, глава ковена помахал ему. — Капитан, эй, Капитан! — Он встал и подошёл к нему. Если бы не его улыбка и позитивная энергия, Хонджун решил бы, что тот идёт наказывать его за ночное нарушение. — Хорошие новости! Поскольку прошлой ночью ты так хорошо поработал, Юнхо наконец сменил гнев на милость. Теперь тебе разрешено гулять по нашему саду, если хочешь. В дом, пожалуйста, всё ещё не заходи. Не хочется отмывать пол от следов лап, у меня с Уёном и так забот хватает. Хонджун моргнул. Зачем ему заходить в их сад? Но всё же он жалобно скулил, выражая благодарность. Так нужно было делать, когда тебе дают дополнительные привилегии. Как он и ожидал, следующей ночью произошло новое нападение. На этот раз вампир был гораздо старше и сильнее и даже предпринял попытку обойти Хонджуна незамеченным. Но оборотень быстро с ним разделался: один укус в запястье, чтобы повалить, и один — в шею, чтобы добить. — Это не совсем тот апорт, которому я собирался его учить, — заметил Уён, когда Хонджун протащил тело через сад, где они ужинали на открытом воздухе. — Агентство не обмануло, это действительно хорошая система охраны. Вы только посмотрите на Капитана — ни царапины! Надо было завести такого раньше, — возбуждённо добавил Сан. Хонджун мало что знал о ведьмах — учить его этому было не с руки, но, насколько он понял, как ведьма Безопасности, Сан, должно быть, получал от этого чувства защищённости изрядный прилив адреналина. — Да-да, вынужден признать, пока что работает отлично, — сдался Юнхо. Сонхва дал ему два куска мяса прямо со своей тарелки. Последующие дни выдались спокойными. Вероятно, из-за сильной жары, накрывшей регион сухим и пыльным облаком палящего песка. Хонджун столкнулся с новой проблемой. На предыдущем месте службы с водой проблем не было — склад находился в доках у большой реки. На территории ковена реки не было. Раньше это не было проблемой — луж и крови добычи хватало, чтобы поддерживать его. Но теперь это становилось проблемой. Он хотел пить, язык вывалился наружу, пытаясь уловить хоть какую-то прохладу, он свернулся под кустом, спасаясь от палящего солнца, и размышлял, что же ему делать. Ведьмы с самого утра, закончив нехитрые дела в саду, засели в доме — видимо, не желая выходить под это пекло. Но даже окажись они снаружи, Хонджун знал: надеяться на помощь не стоило. Вдруг его взгляд упал на кувшин, стоявший на подоконнике. В горле пересохло. Он осторожно пополз к нему. Ближе к самому дому он ещё никогда не подбирался. Ведьмы позволяли ему бывать в саду, но он держался настолько далеко, насколько мог. Он знал своё место. Но он не пил уже так долго, добыча тоже пряталась от солнца. У него ничего не было, кроме ночной птицы, пойманной много часов назад. Из-под подоконника он учуял, что в кувшине и правда вода. Манящая, всего в каких-то десятках сантиметров над головой. Ему так хотелось пить. Ведьмы, ведь, довольны его работой — верно? Они же не хотят, чтобы он умер? Скорее всего, им всё равно. Он огляделся. Обычно он не позволял себе такой дерзости. Но ведьмы ничего не сказали про то, что он спит в конуре. И про одеяло. Его ни разу даже не наказали. Может, если он будет осторожным… И времени прошло уже немало. Осторожно он потянулся в глубины сознания, к той форме, что обычно была заперта и подавлена. Секунда — и он стал человеком. Или похожим на человека. Скорчившись на земле, он медленно выпрямился, опираясь на стену. Неловкими, непривычными пальцами ухватился за кувшин и наконец-то начал пить — прохладная вода потекла в его перегретое тело. — Не двигайся, иначе пожалеешь. Знакомые слова. Хонджун мгновенно замер, кувшин выскользнул из рук и разбился о землю, оцарапав босые ступни. Он услышал треск магии и сквозь туман паники в сознании узнал голос главы ковена. Он лихорадочно думал: может, его хорошая работа смягчит наказание? — Ты кто? Как ты сюда попал? Он ощутил рывок в мозгу — наверное, ведьма вызывала остальных. Раскрыл рот раз, потом другой, пытаясь сосредоточиться и вспомнить, как их учили. — Про- кх. Пр.. прстите? Простите. Он давно не говорил. Это, в общем-то, не поощряли. Но некоторые слова вбили ему в голову намертво — вот это, например. Сонхва шагнул, останавливаясь прямо перед ним. Он хмурился. — Простите, — повторил Хонджун. Вдруг в голове снова резко дёрнуло, он сморщился и сам не заметил, как прижал ладонь к виску. Несмотря на собственное предупреждение, Сонхва не наказал его за движение. Только нахмурился ещё сильнее, и та штука в сознании потянула снова, но уже не так грубо. — Капитан? — Да! — Это было ещё одно слово, которое он знал. Которому его научили. — Да. — Он кивнул для убедительности. Раньше ему не раз ставили в вину, что голос у него слишком высокий. — Ты наш оборотень. — Да. — Это твоя человеческая форма. — Да. — И следом, зная, что не должен: — Простите. Ведьма выглядел озадаченным. — Я забыл, что оборотни на это способны. Мне говорили что-то о блоке. Что ты делал? Хонджуна учили некоторым словам. Ещё его учили — и очень убедительно — не произносить других. Он не мог ответить на вопрос Сонхва. — Простите, — снова сказал он, глядя на осколки кувшина. Сонхва проследил за его взглядом и Хонджун напрягся, готовясь к наказанию. — О. Ты пил! Да? — Да. Простите. — Нет, это я виноват. Мы не… Мне сказали, ты сам справляешься, нам даже в голову не пришло дать тебе воды. Это наша оплошность. Всё хорошо, успокойся. Хонджун вдруг заметил, что его тело дрожит. Сильно. — Простите, — попробовал он снова. — Всё в порядке. Я… Мы это уладим. Ты поранил ногу. Я обработал. Тебе ещё что-нибудь нужно? Нет, не нужно. Но «нет» говорить ему запрещали. Это вдолбили в него крепко-накрепко. Он просто смотрел на ведьму и не понимал, почему его до сих пор не наказали. — Хм, наверное, нет. Идти можешь? Пойдём со мной в дом, обработаем рану. Он медленно, словно загоняя скотину, проводил Хонджуна ко входу в ковен. Внутри стояли трое ведьм с напряжёнными лицами — явно ждали. Уён немедленно рванул вперёд, удивлённое выражение сменилось восхищённой ухмылкой. — Хён! А чего ты голого мужика в дом тащишь? Ты нам «охранять, не подходить» послал, может, перепутал с «сидеть тихо»? Сонхва раздражённо выдохнул. — Это Капитан. Уён хлопнул глазами. — Ну, это точно не он. — О, — сказал Чонхо. — Я вообще забыл, что оборотни могут человеческий облик копировать. Уверен, что это он? Сонхва кивнул. — Я проверил заклинание. Это он. — Прикольно, — заметил Сан. — Эй, Капитан, ты говорить умеешь? Вопрос был с подвохом. — Простите, — ответил Хонджун, чувствуя, что это точнее, чем просто «да». Он всё ещё осторожничал. В прошлый раз, когда он обернулся, последствия были… быстрыми. И жестокими. — Он пока сказал только «простите» и «да», — проговорил Сонхва. — Не уверен, что он вообще понимает, что мы говорим. По крайней мере, не больше любой собаки. Наставники говорили примерно то же самое. — Прикольно. У меня ни разу не получалось заклинание для разговора с животными. Интересно, а он собак понимает? Ты собак понимаешь? «Нет» по-прежнему было под запретом, и Хонджун просто уставился на него. — По-моему, ты ему не нравишься, — фыркнул Чонхо. — Чего-о? — возмущённо взвизгнул Уён. — Конечно, нравлюсь, я дал ему имя! Я его самый любимчик. —Давайте успокоимся немного, — сказал Сонхва. — Он пострадал, и нам нужно заняться другими вещами. Уён, принеси ему что-нибудь из одежды, хорошо? Я понимаю, он не человек, но это всё равно странно. Сан, аптечку, пожалуйста. Чонхо, закуски и напитки? Встречаемся в гостиной. Убедитесь, что там безопасно для собаки. Мне нужно перепроверить памятку по уходу, но, кажется, о питании там почти ничего не сказано. Хонджун осторожно провели в другую комнату, где Сонхва усадил его на диван. Ошеломлённый, он машинально начал лапой теребить мягкую ткань, прежде чем взять себя в руки. Почему он на диване? Почему он вообще внутри дома? Такого никогда раньше не случалось. Дома — не для зверей. Он заметил, что снова скребёт лапой. — Он вроде как милый, пожалуй, — вернулся Уён, набрасывая на Хонджуна накидку. — Худощавый такой, но милый. Оказавшись в плену ткани, мозг Хонджуна мгновенно отключился. Гнездо, закричало в нём. ГНЕЗДО. Он не мог думать ни о чём другом и провалился в пустоту. Вернулся к реальности он, лишь почувствовав жжение в лапе. — Пустяки, на самом деле, — говорил Сан, нанося что-то на порез. — Заживёт в мгновение ока, он, скорее всего, почти ничего и не чувствует. Нам вот придётся снаружи собирать осколки. Уён устроился в кресле. — Это так странно. Он так похож на нас. Очень, очень странно. Я понимаю, почему компания рекомендует блокировать способность к смене облика. Я бы и не отличил. Хонджун слегка напрягся, несмотря на уют своего положения. Блокировка была не то, чтобы болезненной. Но это было не… не то, что ему нравилось. Он почувствовал на себе взгляд Сонхва. — Не думаю, что блокировка — хорошая идея. Не обернись он, мы бы, возможно, никогда не узнали о проблеме с водой, пока не стало бы слишком поздно. Уён и Сан поморщились. — Не верится, что мы это упустили, — сказал Сан. — Моя магия заставит меня расплачиваться за это днями. — Да уж, и у меня так же. Придётся сооружать внешний источник воды, это будет та ещё морока. Это поэтому Ёсан в последнее время чувствовал прилив сил? Я думал, это из-за угрозы грозы, но, может, он чувствовал что Капитан не уверен в своих запасах еды? Неопределённость насчёт смерти от обезвоживания объяснила бы то мощное заклинание, которое он смог сотворить. Ему будет так стыдно! — Сан, можешь, пожалуйста, проверить еду на безопасность? — вмешался Сонхва. — Не хочу случайно его отравить. Все успокоились и повернулись к Хонджуну, перед которым Сан поставил чашку и тарелку с едой. Он уставился на них. Пахло вкусно. В чашке — вода. Какой-то вяленый мясной продукт и ещё кое-что, чего он не узнавал, но пахло свежим и сладким. — Я не уверен, что он умеет пользоваться чашкой, — заметил Чонхо. — Извините. — Он осторожно взял чашку пальцами, как видел у людей бесчисленное количество раз, не имея никогда возможности попробовать сам. Это оказалось легче, чем с кувшином. Он осушил её залпом. — Ещё? — Да. — И затем, вспомнив слово, которое очень нравилось надсмотрщикам: — Пожалуйста. — Он и впрямь понимает, — задумчиво протянул Чонхо, наблюдая, как тот пьёт снова. — Интересно, насколько. — Это так странно, — снова сказал Уён. — Два дня назад я играл с ним в «принеси палку», а теперь он сидит на нашем диване и разговаривает. — Капитан никогда не играл с тобой в «принеси палку», — указал Чонхо. — Даже собаки до такого не опускаются. — А не странно, что мы называем его Капитаном? — вставил Сан. — Для собаки забавное имя, но теперь… Сонхва задумчиво хмыкнул, потом повернулся к Хонджуну. — У тебя есть имя? Да. Хонджун хотел сказать. Хотел кричать. Это было единственное, что он ясно помнил из… прошлого. Но это было опасно. Надсмотрщикам было плевать на имена. Клиентам тоже. Хонджун не хотел делиться им с ними. Но его воспитали подчиняться. — Да. Сонхва выглядел удивлённым. — О? И какое же? Он не мог сказать. Он никогда не произносил его раньше. — Не думаю, что он вообще понимает, о чём ты спрашиваешь, хён. — Хон… Хон ог… — попытался он. Я понимаю, — хотел он сказать. Я знаю. Почему-то это казалось важным. Ему самому. Сонхва посмотрел на него пронзительным взглядом, и Хонджун почувствовал, как что-то потянулось у него в сознании. — У него действительно есть связь с именем, — сказал глава ковена. — Можешь попробовать ещё раз? — Хон дэн. Хон дон. Хон чан. — Хонджун, — внезапно произнёс голос. На лестнице стоял Минги и смотрел на них. Хонджун винил во всём накидку и диван — они отвлекли его, и он пропустил появление Минги. — Клеймо очень слабое, но оно есть. Хонджун, верно? Это твоё имя. Хонджун почувствовал нечто, похожее на благодарность. — Да. После этого многое изменилось. Для начала, его поощряли перекидываться. И, по крайней мере, раз в день его приглашали разделить трапезу с ковеном. Что было… испытанием. Во-первых, потому что он не привык сидеть за столом. Во-вторых, потому что он не привык пользоваться столовыми приборами. В-третьих, потому что он не привык к человеческой еде. Но главным образом — потому что он не привык к людям. До того, как его продали ковену, его взаимодействие с людьми ограничивалось дрессировкой, получением приказов и наказаниями. Хотя, наверное, то, что происходило сейчас, тоже можно было считать дрессировкой. — Что это? — спрашивал Уён, покачивая кусочком фрукта у него перед лицом. — Яблоко, — послушно ответил он. Чонхо фыркнул. Видимо, недостаточно послушно. — Оставь его в покое, Уён. Мы здесь, чтобы есть, — вздохнул Сонхва с маленькой, но усталой улыбкой. — Мы и едим! — запротестовала ведьма Домашнего очага, отдавая ему фрукт и беря кусочек себе. — Но нам нужно учить его словам! Ты всегда сам говоришь, что общение — это важно. У них был большой спор по поводу его способности понимать человеческую речь, переросший в горячий спор между Уёном и Саном. С тех пор они постоянно заставляли его повторять слова и приносить вещи в доказательство того, что он понимает. Сначала он насторожился, ожидая, что они ужаснутся и накажут его — либо за то, что слишком умён, либо за то, что недостаточно умён, — но пока они, казалось, руководствовались лишь любопытством. Всё это заставляло Ёсана буквально светиться от неопределённости, и когда у него было свободное время, он пристрастился повсюду следовать за Хонджуном, чтобы купаться в даруемой ему силе. Юнхо же, напротив, был этим недоволен. Как и следовало ожидать от ведьмы Контроля. Насколько Хонджун понял, тот изучал всё, что мог, про оборотней и был раздосадован полным отсутствием доступной информации. Несмотря на выговор Уёну, Сонхва тоже пытался научить Хонджуна кое-чему. Главным образом — как просить о помощи, как просить о базовых потребностях и как предупреждать о вампирах. Про себя Хонджун думал, что последнее было несколько бессмысленным, так как его вой разносился гораздо дальше, чем крик слова «вампир» человеческим голосом. За две недели он собрал список слов, которые ему было позволено и которые он мог произносить. «Еда» и «Вода» были первыми — их ежедневно вдалбливал Сонхва, всё ещё чувствовавший вину за инцидент с кувшином. Кое-какие названия еды — от Уёна. «Опасность», «Боль», «Чужой», «Помощь» и «Вампир» — от ведьмы Безопасности. Все они пытались научить его слову «Нет», но он категорически отказывался. Чонхо это, кажется, не обрадовало, но запрет был вбит в Хонджуна слишком глубоко, чтобы это имело значение. Была у него и одежда, с чем он всё ещё не мог смириться. Её положили в конуру, и он немедленно соорудил из неё гнездо. Распутывать это, чтобы одеться, когда требовалось обернуться и идти к дому, было трудно, но он справлялся. Он был счастлив. Он никогда не считал такое возможным. И становилось только лучше. Ведьмы, кажется, перестали чувствовать неловкость, которая обычно возникала при разговоре с человеком, который человеком не был. Даже если он не мог толком участвовать в беседах, его всё равно старались в них включать. У него спрашивали мнение о том, что приготовить, чем заняться днём. Это было по-настоящему здорово. По вечерам он начал патрулировать вместе с Сонхва, перед тем как глава ковена ложился спать. Они говорили. Вернее, говорил Сонхва. И не только о патруле. О погоде, новых заклинаниях, о бремени быть главой ковена. Во время этих патрулей Хонджун чувствовал себя иначе. Понятым. Равным. Почти человеком. Они были на таком патруле, когда вампиры напали снова. Последнее время всё было довольно спокойно. Он чуял, что вампиры подобрались ближе, чем прежде, но нового нападения не случилось. Оказалось, они собирали силы. Сонхва мягко сетовал на то, что Уён слишком неряшлив для ведьмы Домашнего очага, когда из леса выступили шестеро вампиров. Хонджун немедля обернулся обратно волком, вставая между ведьмой и нападавшими. Сражаться с вампирами, защищая его, будет нелегко. Вампиры не колебались — явно подготовили засаду. Четверо бросились на Хонджуна, двое других устремились к Сонхва. Хонджун, игнорируя атакующих его, вцепился в двух тварей, что целились в его ведьму. Одного укуса хватило, чтобы убить первого, второй отлетел от точно нацеленных когтей. Но не он один наносил успешные удары, и он чувствовал, как длинные зубы рвут его левую руку и спину. Он развернулся, оскалившись на вампира, не упуская из виду ведьму. Лёгкий толчок в голове сообщил, что глава ковена предупредил остальных. Хонджун всё ещё мало знал о ведьмах, но был почти уверен, что у ведьм Уз нет боевых способностей. Он обнаружил, что ошибался, когда его внезапно дёрнуло на сантиметр в сторону невидимой силой, позволив избежать укуса вампира. И всё же их было меньше, и Хонджун понимал: ранения будут серьёзными. Он сумел прикончить третьего вампира, но, добивая четвёртого, другой подобрался сзади, вонзил зубы в ногу и вырвал изрядный кусок плоти. Хонджун взвыл, отступая и припадая на лапу. Он видел, как Сонхва прижал руку к голове, словно от боли, но пришлось снова броситься в бой, когда он заметил вампира, целящегося на отвлёкшуюся ведьму. К счастью, его отчаянная атака удалась, и вампир отлетел на несколько метров от удара и больше не поднялся. Остался всего один. В глазах плыло. Но когда последний вампир прыгнул на Сонхва, пользуясь помутнением оборотня, тот не колебался. На последних силах повреждённой ноги он прыгнул перед вампиром. Оба вцепились друг в друга одновременно, и сознание Хонджуна погасло. Очнулся он с ощущением, будто половина тела объята огнём. Его ранили и прежде. Тяжело. На заданиях и на тренировках. Но не до такой степени. Чувствуя, что это конец, он позволил себе немного поскулить. Всё равно хуже уже не будет. К изумлению, он ощутил, как холодная рука гладит его по волосам. — Тсс… — это был голос Сонхва. — Держись, всё будет хорошо, Сан и Чонхо смотрят тебя. Он чувствовал, как что-то тыкают в раненую спину, но боль была слишком сильна, чтобы осознать. — Ты в сознании настолько, чтобы переключиться в человеческую форму? — спросил Сан. — Я обученный медик, но у меня нет опыта с собачьей анатомией. Забыв о боли, он послушно скользнул в другую форму. Усталый, он то выплывал, то снова проваливался в забытие, голова на коленях ведьмы Уз, руки блуждающие по его телу. Он вздрогнул, очнувшись, когда что-то мягкое коснулось его носа, неся его собственный запах. — Я принёс его одеяло, — сказал Уён, голос непривычно серьёзный. — Я знаю, он его очень любит, это должно помочь ему зацепиться. Он выучил «спасибо», он хотел его сказать, но рот не слушался. — Меня больше всего беспокоит его нога, — произнёс Сан. — Он очень тяжело ранен, а я не в лучшей форме из-за нападения. — Ёсан, — рявкнул Чонхо. — Бери на себя. — Я-… — Мы не знаем, выкарабкается он или нет, сейчас ты сильнейший, так что делай что-нибудь. Надо стабилизировать его. — Я не ведьма Стабильности. Я полная противоположность ведьме Сабильности! — он никогда не слышал, чтобы Ёсан говорил так громко. — Это может дать обратный эффект, и ужасный! — Мне всё равно, сделай что-нибудь! Ты сейчас сильнейший из нас. Попробуй! — Агентство должно быть уже скоро. Они смогут помочь. Тело Хонджуна немедленно застыло при упоминании агентства, забыв о ранах. Он надеялся, что Сонхва не пострадал в бою. Он знал, что агентство делает с волками, провалившими задание. Он понял, что скулит, лишь когда глава ковена начал гладить его сильнее, бормоча тёплые слова утешения. Он всё ещё не мог сказать «нет». Распорядители из агентства прибыли, рассыпаясь в извинениях. — Мы так рады, что никто не пострадал! Нам искренне жаль. Это, конечно, наша вина, мы недооценили угрозу. Этот оборотень не был создан для отражения подобной атаки, и мы приносим извинения, что выбрали его для вас. — Хонджун ранен, — указал Уён, надрывный голосом. — Нам так жаль это слышать! Кто такой Хонджун? Где он? У Хонджуна были закрыты глаза, но он мог догадаться по напряжённой тишине, что Уён указал на него. — Ах, вы дали ему имя. Мне жаль, именно поэтому мы стараемся напоминать людям, что такое оборотни на самом деле. Надо было настойчивее советовать блокиратор перекидывания. Это не личность и не питомец, не волнуйтесь. — Мы весьма обеспокоены, — перебил Сонхва. — Поэтому и вызвали вас. Он тяжело ранен. — Всё в порядке! — голос распорядительницы звучал чересчур восторженно. — Не забывайте, в вашем контракте предусмотрены страховые случаи. Поскольку оборотень получил повреждения при исполнении, его заменят. А раз это наша недооценка проблемы, мы предоставим вам более крепкого, с повышением до беты, и совершенно бесплатно! В повисшей тишине Хонджун принял эту боль. Всё кончено. Было весело. Он рад, что его последнее задание выдалось таким хорошим. Он надеялся, что ковен будет относиться к следующему так же ласково, как относились к нему. — Мы не хотим замены. Мы просили вас прибыть для врачебной консультации. — Голос Сонхва ледяной. С трудом моргнув, Хонджун увидел, как распорядительница досадливо прикусила губу. Он сам чувствовал нечто странное. Надежду? — Это, право, не стоит того. Я же вижу, повреждения серьёзны. Он не сможет защищать ваш ковен ещё долго, да и даже после лечения вряд ли восстановит былую форму. Лучше утилизировать его сейчас и получить замену получше! — Утилизировать? — Голос Уёна зазвучал ещё более угрожающе, чем у Сонхва. Распорядительница, уже явно раздражённая, шагнула вперёд. — Это стандартная процедура. Минги поднялся, нависая над женщиной. — Мы вынуждены попросить вас удалиться. Просим прощения, что вызвали вас напрасно. — Его тон оставался подчёркнуто вежливым. — Ага, — добавил Уён, без намёка на вежливость. — Проваливайте. Я ведьма этого Дома, и вам здесь не рады. Атмосфера накалилась от совокупной силы ведьмы Домашнего очага, ведьмы Клейма и ведьмы Уз, заявивших права на то, что принадлежало им. Распорядительница с помощниками покинули дом немедленно. Хонджун почувствовал, что дышать стало чуть легче. — Я свяжусь с Чаном, — произнёс Сонхва. — Это он посоветовал оборотня. У него самого такой годами жил. Может, он сможет помочь. — Его рука снова легла Хонджуну на волосы. — Он живёт довольно далеко, так что я прошу тебя продержаться столько, сколько сможешь. Клянусь своей силой ведьмы Уз: ты связан с нами, мы тебя не отдадим. Чан прибыл через два дня в сопровождении двух других ведьм из своего ковена. Благодаря силе Ёсана Хонджун всё ещё держался, то проваливаясь в сон, то приходя в болезненное сознание. Но он пил и ел понемногу. Сан говорил, это хороший знак. Обе ведьмы не отходили от него. Сонхва — тоже. Чан вошёл в дом первым. С лежанки на кушетке Хонджун видел, как коренастый невысокий парень приветствует Сонхва — как глава ковена другую главу ковена. Затем вошёл ещё один, с пухлыми щеками, которого представили как Хан Джисона, ведьму Жизни — с ним ковен Ateez, судя по всему, уже встречался. Когда вошёл третий, довольно высокий парень со злой улыбкой, Хонджун сразу опознал в нём оборотня. Но Чан представил его как «Ли Минхо, ведьма Дикой природы». Неужели Чан не знает истинной природы своего соратника по ковену? Или скрывает правду от ковена Сонхва? Если так, то зачем? Не в силах пошевелиться, Хонджун начал паниковать. Сонхва призвал на помощь другой ковен. Значит, они знают, что он недееспособен и не способен защитить своих ведьм. Они планируют вторжение? Хотят навредить им и отобрать территорию? Он начал тихо рычать, боль и беспомощность боролись в его сознании. — Прошу прощения, — сказал Сонхва, прежде чем опуститься на кушетку рядом с Хонджуном и погладить его по голове. — Он ранен, а с тех пор, как он у нас появился, гостей у нас не бывало. — Никаких проблем! Я знаю, как это бывает. Наш оборотень тоже не слишком гостеприимен. Надеюсь, мы сумеем помочь, повреждения выглядят серьёзно. Джисон приблизился к лежанке, и Хонджун попытался отползти назад. — Опасность, — выдавил он. — Опасность. — Его не учили говорить «оборотень». Сонхва взял его здоровую руку в свою, и Хонджун на миг забыл о чужаках. — Всё хорошо, они наши друзья. Ты в безопасности. Хонджун покачал головой. — Опасность, — выговорил он с усилием. — Оборотень. — Произношение, кажется, было верным. — Да, — не понял Сонхва. — Они знают об оборотнях, они смогут помочь. На заднем плане Хонджун видел, что Минхо ухмыляется ещё шире. Однако он ничего не мог поделать, кроме как лежать смирно, пока Джисон его осматривал. Тычки и ощупывания длились достаточно долго, чтобы присоединился Юнхо, и Хонджун почувствовал себя чуть спокойнее — теперь его ведьмы численно превосходили чужаков. — Это почти чудо, что он ещё жив, — заметил Джисон. — Что, не буду скрывать, творит с моей магией чудеса. Ёсан согласно хмыкнул: — У меня то же самое. Поэтому он и жив. У нас странное неравновесие: он питает мою магию, а моя магия поддерживает его. — Нужно будет чётко рассчитать момент перехода между нашей магией. Юнхо помахал рукой: — Я здесь для этого. Не в лучшей форме, честно говоря, но должен быть в силах помочь. — Ведьма Контроля последние дни избегал Хонджуна. — Хён, подойди? Мне нужно твоё мнение. Минхо приблизился к кушетке, и Хонджун зарычал снова. — Ого, какой боевой, — с довольным видом прокомментировал узурпатор. — Не рычи, щенок. Ты всё равно в таком состоянии ничего не сделаешь. Хонджун зарычал громче. Минхо встал между Сонхва и Джисоном, нахмурился: — Похоже, повреждения он получил в волчьей форме, верно? Почему он тогда в человеческой? Сан поднял руку: — Я умею лечить только людей. — Ему следует обратиться. Будет больно, но раны безопаснее заживлять в той форме, в которой их нанесли. Хонджун был уверен: если он перекинется, то потеряет сознание. Оставит своих ведьм на милость чужаков, которые лгут о том, кто они. — Опасность, — попытался он снова. А затем со всей силой своих человеческих зубов вцепился Минхо в руку. Узурпатор вырвал руку из его рта, и все ведьмы вскочили с криками. — Чёрт, — выдохнул Ёсан, его сила вспыхнула от всеобщего потрясения. Сан и Юнхо оба поморщились. — Хонджун! — Нам так жаль, Чан, Минхо! — Хён, — добавил Юнхо, — мы забыли включить их в защитное заклинание, он, наверное, поэтому так и поступил. Но Сонхва не слушал. Он смотрел стальным взглядом на Чана, потом на Минхо. Минхо улыбался. Чан выглядел неуютно. — Не думаю, что Хонджун напал бы без причины. Он не реагировал так, когда Джисон его осматривал. В чём дело? — Опасность, — снова выдавил Хонджун, с окровавленным ртом. — Минхо — оборотень. Юнхо и Сан в мгновение ока оказались рядом с узурпатором, а магия Ёсана пригвоздила Чана к стене с такой силой, что та пошла трещинами. — Подождите! П-погодите-погодите-погодите! — Джисон вскинул руки вверх. — Всё не так, как вы думаете! Чёрт, я же говорил вам сразу всё рассказать. — Это было адресовано его соратникам по ковену. Минхо пожал плечами. — Объясняй, — холодно ответил Юнхо, держа руку на сонной артерии совершенно невозмутимого Минхо. — Хонджун прав. Минхо — не ведьма Дикой природы. Он оборотень. — Зачем вы солгали? — По той же причине, по какой вы позвали нас. Людям нет дела до оборотней. Мы знаем ваш ковен, но не настолько хорошо, понимаете? То, что вы позвали нас помочь вашему оборотню, ещё не значило, что вы вообще терпимы к ним. Ёсан отпустил Чана и перенаправил магию на облегчение боли Хонджуна. Сан поступил так же. Юнхо не двинулся с места. — Он выглядит совершенно как человек. Он говорит полными предложениями. — Дикий оборотень, — объяснил Чан. — Он никогда не состоял в агентстве. Поэтому смог развиваться нормально. Ну, насколько это вообще для него возможно. Сынмин, наш другой оборотень, до такого пока не дотягивает. Дикие оборотни? Хонджун даже не знал, что такое бывает. — Что значит «дикий оборотень»? — повторил Сонхва. — То и значит. А ты откуда, думаешь, берутся оборотни? — Я… никогда об этом не задумывался. — Агентства просто ловят щенков и растят их ради выгоды. У них нет никакой юридической защиты, им приходится прятаться, но они существуют. Джисон знал Минхо много лет, прежде чем решил нас познакомить. Оборотни с подозрением относятся к ведьмам. Да и к людям в целом. Что-то отозвалось в смутных, обрывочных детских воспоминаниях. — Мы обычно не опасаемся домашних оборотней, — вмешался Минхо и помахал искусанной рукой. — Я и не думал, что ты уже умеешь говорить! — Мы выучили с ним несколько слов, — виновато произнёс Сонхва. — Мы не знали, насколько много он понимает. — Столько же, сколько и любой из вас, — ответил Минхо с деланной лёгкостью. Когда неловкое молчание слишком затянулось, Джисон громко хлопнул в ладоши. — В общем! Мы здесь, чтобы его вылечить, верно? И ещё раз извините за Минхо. Он строит из себя всезнайку, но пришёл, потому что боялся, что вы плохо обращаетесь со своим оборотнем. Но если мы хотим его спасти, надо браться за дело. Хонджун жалобно заскулил, когда Сонхва исчез вместе с Чаном, но боль и магия ведьм, пытавшихся исправить его состояние, быстро отвлекли его. Несколько часов спустя Ведьма Жизни объявила, что непосредственная опасность миновала. Хонджун не сказал бы, что ему стало намного легче, но раны на теле уже не пылали жаром. Когда Сонхва и Чан вернулись, Ведьма Уз выглядел мрачно. Молча он положил ладонь на голову Хонджуна, и оборотень почувствовал, как в сознании что-то разомкнулось. Он сразу запаниковал, заметался, пока ведьма не прижал его к себе, удерживая на месте. — Что? Куда? — попытался выговорить он. Связь исчезла. — Всё хорошо, — мягко остановил его Сонхва. — Я просто снял узы, которые мешали тебе причинять нам вред. Они ещё и удерживали тебя здесь. Я не хочу причинять вам вред. Хонджун хотел это сказать. Но лишь заскулил громче. Сонхва продолжил: — Я поговорил с Чаном. Если хочешь… У них есть опыт, ну, вроде как, в реабилитации оборотней. По крайней мере, благодаря Минхо они знают больше нас. Ты мог бы сам распоряжаться своей жизнью. Наконец-то начать по-настоящему жить. Ты принадлежишь нам, так что агентство не имеет на тебя прав. Ковен Чана находится далеко ото всех, никто тебя не тронет. Нет, — подумал Хонджун. Он крепче вцепился в одеяло. Своё первое одеяло. Доказательство, что он в безопасности. Что ведьмам не всё равно. Сонхва, кажется, колебался. — Чан сказал… Чан сказал, что ты понимаешь не хуже любого из нас. Просто у тебя травма и нет голоса. Прости, что мы обращались с тобой… так. Я не уверен, что смогу иначе. Я не знаю, как вести себя в такой ситуации. Он снова замолчал. Всё в порядке. Хонджун, в любом случае, никогда не ждал счастливого конца. Он будет скучать по ведьмам. Будет скучать по Сонхва. Всё хорошо, — хотел сказать он. — Никто не обращался со мной так бережно, как ты. Лидер ковена сделал последний глубокий вдох, чтобы набраться сил. — Ковен Чана может помочь тебе поправиться. И освободиться. Если ты хочешь пойти с ним. И я не должен этого говорить, но… В маловероятном случае, если ты захочешь остаться здесь, несмотря ни на что… Я бы попытался сделать то же самое. Я бы сделал всё, что в моих силах. Мы бы сделали всё, что в наших силах. Но… это твой выбор. Ты хочешь пойти с Чаном? Выбор дался совсем не тяжело. — Нет, — сказал он впервые за десять с лишним лет, ощутив свободу в этом слове. — Нет, — повторил он твёрже, выпустил одеяло и сжал руку ведьмы. — Я остаюсь. Я остаюсь. Ведьма упал в его объятия.