Лю Яо: сборник

Фигурное катание - утонченное и опасное искусство. Одно неверное движение может привести к травме вместо элегантного разворота... Но как же красиво лезвия коньков высекают ледяные искры.. Чжэнмин и сам был фигуристом, но всегда больше любил молча смотреть, чем делать. Он и так знал, что прекрасно выполняет каждое движение, ведь боролся над чертовым каждым днями напролет, падая и набивая синяки. Но вот другое дело - он. Старший Янь всегда прокрадывается втихую, притаившись где то в зале, чтобы посмотреть за тренировками одного юноши. Когда то, очень-очень давно, он застал его в раздевалке и увидел, как много ссадин и шрамов на его теле.. это было свидетельством безбожных тренировок и стремлений, отчего в этом высокомерном и брезгливом к другим фигуристе загорелся неподдельный интерес. И он был полностью оправдан. Холоднее льда на арене, тонкий, гибкий, но до крайности сильный и несломимый человек рассекал коньками пол, сопровождая себя тысячами мелких вспышек от ледяной крошки. Все исполняемые им композиции набирали сложность по завершению предыдущей, но каждый номер был выполнен филигранно. Даже с относительно большого расстояния было видно, что лицо его не меняется, а шелк волос, сравнимый по цвету с глубокой безлунной ночью, был таким мягким и рассыпчатым.. он так аккуратно сопровождал каждый мах, разлетаясь и сруясь по спине и плечам, иногда обрамляя лицо.. У этой непроглядной ночи была своя луна. Молчаливая и завороженная. Она не светила, чтобы не мешать чужому упоению в собственных движениях, лишь восхищалась, отчаянно желая оказаться рядом на арене. У Чжэнмина не было партнёра. Все его номера были сольными, и многие мечтали посмотреть на него с кем то в паре. Но этой мечте не суждено было сбыться, ведь с его характером и требовательностью не нашлось бы ни единой живой души, "достойной кататься с ним". Но сейчас эта его фраза трехлетней давности, как яд, медленно губила его изнутри. Так долго отстаивая свое право кататься в гордом одиночестве, он наконец готов был сломать этот отшельнический образ своих номеров, лишь бы встать на лёд рука об руку с тем юношей. Старший Янь даже потрудился найти, и что самое главное, запомнить его имя - Чэн Цянь. В шутку, естественно только наедине с собой, он звал его медной монеткой, рассекающей лёд ребром... За столько времени... Знал ли Чэн Цянь о том, что за ним смотрят? Да, пусть и делал вид, что нет, держа чужое самолюбие. Он был наслышан о том фигуристе, скрывашемся в зале. Настолько, что даже успел сочесть его характер максимально со своим несовместимым... Но ему не было дела до того, что за ним смотрят. Будь то тренер, жюри или полный зал - ему было без разницы, и эта же его черта стала его фишкой. "Эфимерная дымка над озером вечных холодов". Так звался один из его номеров, а после стал чуть ли не частью его имени. Это было его первое большое выступление, и было оно успешным донельзя... Почему же Янь Чжэнмин не узнал о нем ещё тогда? Они в разных возрастных категориях, ответ простой. Но вот переодевались вместе... Так и вышло, что дата совпала, а событие - нет. Но вернёмся к нашим дням. Сейчас на арене Чэн Цянь вдыхал холодный влажный воздух и шлейф собственных духов, которые ещё не выветрились со вчерашнего показательного выступления. Он четко держал в памяти каждое нужное движение, ощущение вибрации от разрезающих лёд лезвий, напряжение в ногах и костях ... И чужой взгляд. За столько дней, проведенных "вместе", он часто мельком присматривался к человеку в зале, собирая в голове полный образ. Что ж, до того, как он начал свое "зрительное расследование" он представлял его немного иначе, более злым на вид. Но нет.. однажды, пересеклись возле кулера в холле, он запомнил отблеск его нежно-ореховых глаз. Позже, когда вечером они уходили последним с парой других ребят, ему запомнилась его утонченная манера, выраженная в жестах и звонком, но медодичном смехе. Пусть то и была насмешка над младшим.. и вот так в зале он запоминал его всего. Если бы не те мелкие встречи, он бы не собрал его милого юношеского лица, а так - образ выходил полным. Закончив с очередным набором элементов, он подъехал к бортику взять с него оставленную боклашку с водой, и через весь зал обратился к "шпиону". — Старший брат, у вас вроде бы коньки с собой. Если я мешаю вам тренироваться, то прошу прощения, сейчас уйду. Голос его звучал ровно, спокойно.. даже монотонно. Словно нефритовые бусины перекатывались в фарфоровой чаше. И Чжэнмина это застало врасплох.. он не знал что ответить и тут же обул лежащие рядом коньки. — Пф, нет. "Ты" не можешь мне помешать. Сам бы смотрел, чтоб тебе места хватило. Что ж... Привычной реакцией было скрывать эмоции за подобными вспышками. Он невозмутимо спустился на арену, и, якобы задираясь, продолжил. — Я видел твою четвертую композицию. Вообще то, она парная, и я знаю вторую часть. Достаточно ли ты хорош, чтобы показать на что способен? Не зря же ты разучиваешь этот номер, не посмеет же твой старший допустить, чтоб ты опозорил или обидел своего партнёра. — Если старший настаивает - я потренеруюсь с ним. .. а ведь когда то и сам Чэн Цянь увидел дашисюна, исполняющего недостающую часть и решил, поразмыслив, выучить вторую. У этого желания не было особого подтекста, но раз уж он задумывался над собиранием пазла в виде этого человека в своей голове... То, может, стоило? Стоило... Янь Чжэнмин в душе поперхнулся десять раз, услышав такое простое согласие от на вид упертого человека... И этот парный номер был прекрасен. Они кружились друг с другом в такт, будто поймав одну волну дыхания, и дополняя друг друга сердечным ритмом. Пока шуршали лезвия по льду, задавая мнимый темп, в их поле зрения не было ничего, кроме них самих. Мимолётные касания руками, полноценные объятия, придерживания, неимоверно близкие наклоны.. изначально это был романтичный номер. Янь Чжэнмин учил его, зная, что никогда не исполнит, не имея ни партнёра на льду, ни самой любви. Чэн Цянь учил его, думая, что это спонтанное, но крайне эгоистичное желание, которому не суждено пойти дальше. Но эти рассчитанные на двоих движения нашли свои недостающие части. Части робких неуверенных сердец, которые по разному не понимали себя. После исполнения Чжэнмин свысока посмотрит на того, кто выбил неподдельный блеск в его глазах на арене только что, и почти с презрением бросит в него хорошую оценку. После исполнения, ледяной аскет примет это с монотонной благодарностью, догадываясь, что эта противная маска - лишь привычка. С этого вечера они все чаще будут сталкиваться вот так. Все чаще находить разученные, словно велением небес, парные номера, на самом деле освоенные буквально парой дней ранее. Воображаемая ледяная пропасть между ними плавно растает, перекидывая через весеннюю реку цветочный мост, на котором им суждено встретится. Один найдет среди рациональности прямых линий собственных мыслей гибкие и мягкие любовные ноты, в своей прямолинейной манере вверяя их в чужие руки. Другой до последнего будет погружаться в страх перед небесами и собственными желаниями, считая все неправильным, но таким мучительно сладким.. его за руки вытянет та самая ровная, не дрожащая рука, обвернув их безымянные пальцы красной нитью той самой гибкой мысли. У этой бесконечной ночи была своя луна. Более не молчаливый спутник, а яркая ее часть. Вместе они выйдут на лёд перед тысячами людей, чтобы исполнить первый в их жизни парный номер, тот, что они так снисходительно опробовали однажды, и искренне вложат в него свои души и сердца. И весь мир оценит их великолепие.. но главное, что в высокую цену оценят друг друга они сами.