«Kobmi”

Феликс оказался не просто красивым лицом с идеальным гардеробом. Он был чертовски хорошим оперативником. — Информация утекла, — доложил он утром, врываясь в гостиную с победным видом человека, который только что выиграл джекпот. — Кан купился. Час назад его человек был замечен на нейтральной территории с шестёркой из «Молота». Обсуждали «чувствительный груз» и «окно возможностей». Чонин, уже одетый в чёрную водолазку и брюки (потому что даже в день охоты на предателей он выглядел как модель), кивнул. — Что за груз? — Оружие. Партия, которая должна была пойти на наш склад в Пусане через неделю. Они хотят перенаправить её конкурентам и подставить тебя — мол, ты потерял контроль над логистикой, провалил поставку в критический момент. Совет будет в ярости. — Красиво, — признал Сынмин, отрываясь от своей кружки с кофе. — И подстава, и удар по репутации, и деньги в карман конкурентам. Два в одном. — Три в одном, — поправил Феликс. — Ещё и ты. Они планируют, что когда Чонин узнает о провале, он сорвётся и полезет разбираться с «Молотом» в одиночку. А там его уже будут ждать с распростёртыми объятиями и холодным оружием. Хёнджин, сидевший с открытым ртом, наконец обрёл дар речи: — А почему они думают, что он полезет в одиночку? — Потому что они думают, что он потерял голову от любви и больше не доверяет даже Джину, — с лёгкой усмешкой ответил Феликс. — Мы же сами это убедительно изображали последние три дня. Чонин бросил взгляд на Сынмина. Тот пожал плечами: — Не мы, а ты. Я просто был самим собой — твоим большим счастьем и главной проблемой. — Иди сюда, — Чонин притянул его за браслет и быстро чмокнул в лоб. — Ты моё счастье и моё секретное оружие. А теперь, — он отпустил его и повернулся к Феликсу, — давай детали. План был простым и опасным. Чонин «срывается» и едет на склад, где должна была произойти передача оружия. Один. Без охраны. С собой только телефон, на который он в панике звонит Джину, умоляя о помощи. Но вместо помощи Джин тихо ведёт группу захвата по параллельному маршруту. А в это время Феликс с Сынмином и Хёнджином (которого пришлось взять, потому что он устроил истерику «вы меня исключаете из самого интересного») будут наблюдать с безопасного расстояния, фиксируя всё на камеру. — Минус: если что-то пойдёт не так, — резюмировал Феликс, — Чонин будет один против как минимум шестерых вооружённых людей. — Плюс: они не ожидают, что он будет готов, — возразил Чонин. — Они ждут истеричного, потерявшего контроль наследника, а получат меня. — Ты уверен? — Сынмин поймал его за руку. В глазах плескалась тревога, которую он не мог скрыть. — Я в порядке. Честно. — Чонин сжал его пальцы. — Я ждал этого момента. Возможности доказать, что они ошибаются. И что ты — не слабость. Просто пообещай мне одну вещь. — Всё что угодно. — Если я задержусь больше чем на двадцать минут, уезжайте. Не ждите. Не геройствуйте. Просто уезжайте и позвоните Джину. Понял? Сынмин хотел возразить, но увидел в его глазах такую твёрдую, несгибаемую решимость, что просто кивнул. — Понял. Но если ты задержишься, я лично приеду и надеру тебе задницу прямо перед твоими врагами. — Договорились. --- Склад в старом порту встретил их запахом ржавчины и сырости. Чонин вышел из машины один, поправил воротник пальто и направился внутрь. Сынмин, Хёнджин и Феликс затаились в соседнем здании, откуда через разбитое окно открывался отличный обзор. — Он реально крутой, — прошептал Хёнджин, глядя в бинокль. — Идёт как на подиум, а не на разборку. — Заткнись, — шикнул на него Феликс, но в его голосе слышалась гордость. — Сейчас начнётся. Внутри склада Чонина уже ждали. Четверо людей в чёрном, и среди них — знакомое лицо. Личный помощник Кана, Пак Чонсу. Тот, кто, по словам Феликса, вёл все переговоры с «Молотом». — Чонин-сан, — ухмыльнулся Пак, выходя вперёд. — А мы не ждали вас лично. Думали, вы сейчас с вашим... мальчиком... развлекаетесь. — А я думал, ты умрёшь от старости на службе у моего отца, — парировал Чонин, останавливаясь в центре площадки. — Но вижу, ты решил ускорить процесс. Груз где? — Груз уже не ваш, — Пак развёл руками. — Мы решили, что «Кобми» нужно немного... встряхнуть. Обновить руководство. Вы, Чонин-сан, слишком увлеклись личной жизнью. Пора передать дела более... уравновешенным людям. — То есть Канам? — уточнил Чонин. — Например. Раздался звук шагов. Из тени вышли ещё двое — мужчины с оружием наперевес. Теперь Чонин был окружён. Сынмин в соседнем здании затаил дыхание. Его сердце колотилось где-то в горле. — Давай, — прошептал он. — Давай, покажи им. — Знаешь, в чём ваша проблема, Пак? — Чонин не сделал ни шага назад. Он стоял, расслабленно опустив руки, и говорил так, будто обсуждал погоду. — Вы все слишком долго работали на моего отца и забыли, что я учился у него. Но вы забыли, чему я учился у него. — И чему же? — Терпению. Умению ждать. И тому, что иногда лучший удар — тот, которого не видишь. В этот момент задняя дверь склада с грохотом распахнулась. Внутрь ворвались люди Джина — бесшумные, быстрые, смертоносные. Завязалась короткая, но жестокая схватка. Чонин даже не шелохнулся, наблюдая, как его люди методично вырубают охрану Пака. Пак попытался бежать, но Джин перекрыл ему путь, схватив за горло и припечатав к стене. — А ты куда собрался? — Чонин медленно приблизился. — Мы же не закончили разговор. — Ты... ты не мог знать! — прохрипел Пак. — Мы были осторожны! — Осторожны? — Чонин усмехнулся. — Вы были предсказуемы. И знаешь, кто это понял? Не я. Даже не Джин. — Он наклонился ближе. — Это понял парень, которого вы назвали моей слабостью. Который подслушал ваш разговор в библиотеке и сложил два плюс два. Так что передай Канам: их слабость не в чувствах. Их слабость в том, что они перестали видеть в людях людей. Снаружи, в соседнем здании, Сынмин выдохнул. Хёнджин повис на Феликсе, бормоча что-то про «невероятно круто». Феликс довольно ухмылялся. — Всё, валим отсюда, — скомандовал он. — Пока полиция не нагрянула на шум. Хотя в этом районе полиция редко появляется. --- Вечером, когда пыль осела, а Пак и его люди оказались в «гостях» у Джина в «Темнице», Чонин и Сынмин сидели на том же диване, где всё начиналось. Но теперь между ними не было страха. Была усталость и странное, глубокое спокойствие. — Ты сказал ему, что это я сложил два плюс два, — заметил Сынмин, глядя в потолок. — Потому что это правда. — Ты только что сделал меня ещё большей мишенью. — Или сделал тебя легендой, — Чонин повернул голову. — Теперь они будут знать: трогать тебя — значит трогать мозги, которые переиграли их план. Это страшнее, чем просто моя защита. Сынмин фыркнул. — То есть я теперь ходячий страшилка для преступников. «Не связывайся с ним, он умный». — Он помолчал. — Неплохо звучит. — Ты справился, — тихо сказал Чонин. — Ты был крут сегодня. И вчера. И всегда. — Комплименты от ледяного принца? Я запишу этот день в календарь. Чонин придвинулся ближе. Их лица разделяли сантиметры. — А знаешь, что я ещё хочу записать в календарь? — Что? — Возможность наконец просто побыть с тобой. Без планов, без угроз, без всего этого дерьма. Просто мы. Сынмин улыбнулся, и его улыбка была тёплой, искренней, совсем не саркастичной. — Мы уже. Даже со всем этим дерьмом. Особенно с ним. Потому что без него мы бы никогда не поняли, что это... стоит того. Чонин поцеловал его. Медленно, глубоко, с такой нежностью, от которой у Сынмина подкашивались колени даже в сидячем положении. Их прервал грохот из коридора, где Феликс гонялся за Хёнджином с подушкой, требуя вернуть его «идеально взбитую собственность». Из кухни доносился запах сгоревшей пиццы и смех. — Знаешь, — прошептал Чонин, отстраняясь. — Я думал, что моя жизнь будет вечным одиночеством в окружении золота и власти. — А теперь? — А теперь у меня есть ты, два идиота, которые сожгли мою кухню, и чувство, что всё это дерьмо — просто фон. Главное — это. Здесь. Сейчас. Сынмин прижался к нему, уткнувшись носом в шею, туда, где под тканью рубашки пряталась татуировка-змея. — Добро пожаловать в нормальность, Чонин. Она воняет пиццей и звучит как вопли Феликса, но это наша нормальность. Где-то в городе, в тёмном кабинете, Кан и Ли узнавали о провале. Где-то в «Темнице» Джин вёл разговоры по душам с Паком. Но здесь, в пентхаусе, на диване, под звуки чужого счастья, двое парней просто держали друг друга за руки. И этого было достаточно.