Burn it, yeah

Огни центра Москвы сливались в матово-белое боковое стекло BMW, как акварель по мокрой бумаге. Алёна ловко перестроилась между потоком машин, мягкий рёв двигателя M5 был приглушённой музыкой под ковром. - Бля, я и забыла, как у тебя тут кайфово, - протянула Горели, развалившись на пассажирском коже. Её фиолетовые волосы, отражаясь в свете фонарей, отливали сиреневым в призрачном свещении RGB-подсветки салона. Алёна выставила медленно переливающиеся цвета - от холодного синего к глубокому фиолетовому. - Не матерись, - автоматически бросила Алёна, но в голосе не было злости. Она сменила тему. - Подсветку любишь? - Ага, прям как в клубе на дискотеке, только люкса больше, - усмехнулась Горе, запуская пальцы в мягкий свет. - Хотя… признаю, стильно. Под стать машине. На ней, наверное, так и хочется нестись с ветерком? Алёна лишь хитро прищурилась, карие глаза мелькнули в отблеске приборной панели. Она плавно добавила газу, и белый корпус мощно, но без рывка ринулся вперёд, вливаясь в поток по Садовому кольцу. - Не то слово. Но я предпочитаю скорость…. - произнесла Алёна с лёгкой ухмылкой. - Прямо как Макс Ферстаппен? Также люто гоняешь? - пробурчала себе под нос Лиза. - Ну есть такой момент. - Она бросила взгляд на пассажирку. Горе уже уткнулась в телефон, свет экрана выхватывал её сосредоточенное лицо. Она что-то бормотала под нос, ритмично покачивая головой, изредка затягиваясь с электронной сигареты. Тишину прерывало тихое бурчание Лизы и характерное шипение испарителя Аегиса. - Уже репетируешь? - спросила Алёна, съезжая на Ленинский проспект. - М-м-м, - промычала Горе, не отрываясь. - Паузу тут одну продумываю… или не паузу… Блин, сложно. Нужна она здесь или нет... В её голосе послышалось не привычное задиристое бурчание, а сосредоточенное, почти творческое раздражение. Алёна улыбнулась про себя. Эта личина «похуиста-пацана» была тонкой. Под ней клокотал тот же перфекционизм, просто в другой, взрывной оболочке. Они ехали дальше, проскальзывая мимо тёмных громад сталинок и ярких витрин. Поток машин постепенно редел по мере продвижения на юг. Алёна включила тихую фоновую музыку - что-то атмосферное, без слов. - Слушай, Алён… - вдруг нарушила тишину Лиза, отрываясь от телефона. Она смотрела в тёмное окно, её отражение было размытым призраком в фиолетовом свете. - А ты не боишься, что не получится? Кавер, я имею в виду. Народ ждёт идеальный кавер... - А мы тут что? - мягко перебила Алёна, сворачивая в свой спальный район. Улицы стали тише, темнее. - Две дуры, которые хотят сделать что-то крутое? По-своему. Горели фыркнула, но это был добрый звук. - Ну, если так сказать… Да, наверное. Ладно, забей. Просто мысли вслух. Она снова уткнулась в телефон, но уже не бормоча, а просто скролля ленту. Напряжение, витавшее в ней с самого вечера, казалось, немного рассеялось в уютной, быстрой капсуле белой BMW. Здесь, в движении, между центром и домом, не было давления студии. Только дорога, переливчатый свет и тихое рычание под капотом. Алёна завела в знакомый двор, машина бесшумно подкатила к подъезду. - Приехали, - она выключила двигатель, и салон погрузился в тишину, нарушаемую лишь мягким шипением систем. Подсветка медленно затухала. - Готовься к труду и обороне. Запись ждёт. Горели потянулась, костяшки пальцев хрустнули. - Погнали, - сказала она, и в её тёмных глазах снова вспыхнул тот самый азарт, что позже выльется в жаркий спор у микрофонов. Но пока что это был просто огонёк предвкушения. Она вывалилась из машины, а Алёна, глядя ей вслед, на секунду задержалась, наслаждаясь тишиной после дороги. Путь был пройден. Теперь предстояло самое интересное. Квартира Алёны пахла свежезаваренным кофе и хвойным освежителем воздуха. На столе в маленькой студии, больше похожей на берлогу творческого хаоса, стояли два микрофона и ноутбук с открытым проектом. - Горе, ну ты снова как Эминем, - Алёна сняла наушники, её карие глаза под тёмно-каштановой прядью челки смотрели с мягким укором. - Это же не беспредельная скороговорка. Здесь нужна четкость и размеренная скорость. Паузы. Ты проглатываешь слова. Горенская, растянувшись на стуле, закатила свои темные-темные глаза. Фиолетовые волны её волос выбились из растрёпанного пучка. - Да ну тебя, Алён, у меня ритм в крови. И так нормально. Переслушала уже сто раз - бомбически. Она потянулась за своей электронной сигаретой, но та лежала далеко. - Нормально? - голос Алёны начал слегка дрожать. - «불을 붙여봐 불을 붙여봐, 뭐가 됐든 그래 말야 새꺄 불을 붙여봐 » - это не скороговорка, это текст! Ты должна его почувствовать, а не прожевать. Вот тут, - она ткнула пальцем в экран, прокрутив трек назад. - Давай с этого момента. И помедленнее. Горели фыркнула, надела наушники. Включилась записанная инструментальная версия «Burn It». Музыка, тяжёлая и напряжённая, заполнила комнату. Начала Алёна, её чистый, но собранный в кулак вокал звучал пронзительно. Потом пришла очередь рэп-партии. Горе взяла микрофон, её голос стал низким, хрипловатым, но… «…Burn it burn it yeah burn it burn it 가장 깊은 곳의 너를 마주하지 치부 혹은 증오 혐오 분노까지 그것 또한 얼마나 되려 허망한지 어쩌면 그것들은 맞아 신기루 어쩌면 그래 그것들을 빌미로 열정을 강요받는 것은 아닌지 초심이란 단어를 조심하길 바래 Don't be afraid 불을 붙여봐 불을 붙여봐 뭐가 됐든 그래 말야 새꺄 불을 붙여봐 과거의 너 현재의 너 뭐든 좋으니까 새꺄 그래 불을 붙여봐 타오르는 태양이 될는지 아니면은 타고남은 재가 될는지 언제나 선택과 결정은 너의 몫 과감한 포기 또한 용기임을 잊지 말기를 » Она снова понеслась, будто спешила на последнюю электричку. Алёна остановила запись. - Горе! «과감한 포기 또한 용기임을 잊지 말기를 » - это же ключевая строчка! На ней надо оседлать бит, замереть, а ты её скомкала! - Да что ты приелась, блин! - Лиза вскочила со стула, её миниатюрная, но жилистая фигура в мешковатых штанах и обтягивающем топе напряглась. - Я так чувствую! Тишина повисла на секунду. Алёна покраснела от злости. - Чувствуешь? Нужно чувствовать не так, как ты, а подавать текст правильно. Ты не подаёшь текст, ты его выплёвываешь. Без души. Только скорость. Как будто тебе сам процесс не в кайф. -Не в кайф? - Горели вспыхнула. Её карие глаза стали почти чёрными. - Ты вообще оху… о чём говоришь? Я эту партию выучила, пока ты свои ноготочки красила! Ты думаешь, твой «артистизм» сделает кавер лучше? Да без моей энергии это будет просто ещё одно депрессивное нытьё! - Моё «нытьё» создаёт настроение! А твоя «энергия» всё рушит! Ты не даёшь ни одной мысли прозвучать! - Да иди ты со своими мыслями! Самовыражайся в дневнике, а здесь музыка, ей нужен драйв! - Драйв - это не умчаться в закат, сломав все столбы! Это контроль! - Алёна тоже встала, они теперь стояли нос к носу, две маленькие разъярённые собаки. - Ты просто упрямая коза, которая не слышит никого, кроме себя! - А ты занудная перфекционистка, которая засушит любую искру! - выпалила Горе, и в её голосе вдруг прорвалась усталость. Весь её запал, кажется, и правда сгорел слишком быстро. Она резко отвернулась, махнула рукой. - Всё. Заебали эти разборки. Она плюхнулась на заваленную вещами кровать Алёны, с силой затянувшись электронкой. Сладковатый пар облачком вырвался из её губ. Алёна хотела что-то сказать, продолжить спор, но замерла. Лиза лежала, уставившись в потолок, потом её веки медленно опустились. Ещё одна затяжка - уже слабее. Рука с Аегисом бессильно упала на одеяло. Её дыхание стало ровным и глубоким. За пару минут от яростной спорыни не осталось и следа - только спящая девушка с фиолетовыми волосами, растрепанными по подушке. Алёна осторожно подошла. «Burn it burn it yeah burn it burn it». Слова из песни отозвались в голове новым смыслом. Она присела на край кровати. Горели спала крепко, её лицо без привычной колючей гримасы казалось удивительно молодым и мягким. Взгляд Алёны скользнул вниз, на обнажённый из-под задранной футболки живот. Плоский, с чёткими, но не гипертрофированными линиями кубиков. Пресс, о котором Лиза иногда хвасталась между делом после тренировок. Алёна осторожно, кончиками пальцев, коснулась кожи. Она была тёплой, упругой. Провела по едва заметным рельефным полоскам. Горели во сне вздохнула и слегка повернулась на бок, но не проснулась. «Упрямая, дерзкая, бешеная…» - думала Алёна, убирая руку. Она накрыла спящую девушку лёгким пледом, забрала у неё из ослабевших пальцев электронку и поставила на тумбочку. Потом вернулась к ноутбуку, надела наушники. Она отмотала трек на самое начало их спора, на ту самую злополучную партию. Включила. Прислушалась. И вдруг улыбнулась. Да, Горе мчалась, как угорелая. Но в этой спешке был какой-то отчаянный, настоящий надрыв. Та самая «искра», которую она сама только что упоминала. Алёна взяла микрофон. Голос её стал тише, но твёрже: - Ладно, упрямая. Давай попробуем по-твоему. Но только в одном месте - я тебя замедлю. Чтобы искра разгорелась, ей иногда нужен ветер помедленнее. Она сохранила новую дорожку, поместив её рядом с голосом Лизы. Две разные энергии. Две половинки одного целого, которые только что чуть не перегрызли друг другу глотки. А теперь одна спала, безмятежно раскинувшись на кровати, а другая… другая уже слышала, как их голоса наконец-то начнут звучать вместе.