С (не)Днем Рождения!

      — Фукуро! — как-то вечером воскликнул Труа, пытаясь заглянуть в камеру к Фукуро. — Ты у нас уже примерно год, так?       — Да. И что? — девушка хмуро докуривала предпоследнюю сигарету, что осталась в блоке.       — Просто такой вопрос назрел… А у тебя когда вообще День Рождения?       Повисла тяжелая тишина. Даже, казалось, что само время остановилось, а воздух стал плотным, как вата. Дыхание Фукуро затихло. Она смотрела в одну точку на стене, и ее глаза слегка потускнели в темноте камеры. Затем она сделала одну очень долгую затяжку, замерла на секунду и выдохнула очень плотный никотиновый дым.       — Никогда. — сказала она, наконец, очень тихо.       — Как это «никогда»? — удивился Хани. — Ты не помнишь? Или…       — Я помню. — голос девушки стал резким. — Я прекрасно помню тот день, когда меня изрыгнули на свет. И я не хочу об этом говорить, ясно?       — Но поче-…       — Просто. Не задавайте. Лишних. Вопросов. Я ненавижу свой День Рождения. Я ненавижу сам факт своего рождения. И я не хочу об этом когда-либо думать. Считайте, что у меня этого праздника нет. Сэкономите на тортиках и на подарках для меня, я все равно это не буду принимать. Спокойной ночи.       И она легла на свой татами, давая понять, что разговор закончен. Труа и Хани переглянулись. Столь резкий ответ… Нет, она и обычно была резкой, прямолинейной и грубой, но тут они как будто надавили на чрезмерно больную мозоль ее прошлого. Прошлого, от которого она пытается избавиться.       Избавиться от того дня, когда она появилась на свет.

*****

      На следующий день при обходе Труа хитрым образом смог передать небольшую записку в офис Киджи. Когда надзиратель проверял почту и бумаги, он заметил слегка мятый и рваный листочек, исписанный изящным почерком. Его брови приподнялись, он раскрыл лист и стал читать:

«Господин начальник, это весьма важная информация. Знаю, что вы можете повлиять на Фукуро, как вы смогли убедить ее начать ходить в спа-салоны и следить за собой более тщательно с помощью уходовой косметики. Мы надеемся, что и тут вы поможете.

Дело в том, что Фукуро ненавидит свой День Рождения. А ведь она здесь уже больше года находится, и ни разу не упомянула об этом дне. Мы вчера пытались ее расспросить, но она резко отшила нас.

Думаю, что дело как раз в ее прошлом, а точнее, в ее матери. Но оставлять ее такой… Честно говоря, нам не хочется, чтобы она чувствовала себя абсолютно ненужной и недостойной появиться на свет. Она сама сказала, цитирую: «Я ненавижу сам факт своего рождения». Сами понимаете, это никуда не годится!

Нам нужна ваша помощь!

Труа»

      Киджи нахмурил брови. И ведь действительно, за все то время, что Фукуро провела у него в корпусе, ни разу не было разговоров про ее День Рождения. И это уже было странно. Но зная характер девушки, а также некоторые факты ее прошлого, в целом, мужчина мог согласиться с тем, что причина, действительно, могла быть в ее матери. Раз уж присутствует ненависть к моменту собственного рождения…       Нужно было срочно принять меры.       Убрав в сторону остальные бумаги, Киджи вышел из своего кабинета и направился в зону заключения корпуса. В его голове уже созревал план, как можно повлиять на Фукуро.       Но он не собирался спрашивать ее в лоб о Дне Рождения. Это было бы слишком прямолинейно и крайне неосмотрительно, девушка бы просто послала его и закрылась в своем «коконе отчуждения», как он это называть в последнее время, когда он случайно задевал какие-то слишком личные темы.       О нет… Его план был куда изящнее!       — Фукуро? — тихо спросил он, подойдя к камере девушки. — Ты спишь?       — Нет. — та вышла на свет, и ее кожа слегка блеснула под лампами: она нанесла тот защитный крем с новой формулой. — Что-то случилось, господин начальник?       — Ничего страшного не случилось. — ответил мужчина, улыбнувшись. — Вижу, этот крем и правда тебе помогает. Как ты смотришь на то, чтобы мы с тобой сегодня сходили на небольшой шопинг-тур?       — Опять? — Фукуро поморщилась. — И что на этот раз вы хотите мне купить?       — В этом как раз фокус, дорогая. На этот раз мы будем ходить в те магазины, куда бы ты хотела сходить. Книжный, магазин игрушек, магазин техники… В любой, какой захочешь. И купить все, что тебе бы хотелось когда-либо в своей жизни!       Девушка с недоверием посмотрела на Петуха. Она начала догадываться, к чему это все ведет и откуда ветер дует, но вслух об этом не сказала. Может быть, она ошибается? За больше чем год она поняла, что Киджи чаще всего не задумывает чего-то против ее воли, а просто таким образом показывает свою заботу.       — И с чего вдруг такой аттракцион невиданной щедрости? — спросила она тихо.       — Скажем так… Отпразднуем годовщину твоего пребывания здесь? — мужчина поправил свое боа. — Знаю, звучит бредово, но, думаю, тебе это пойдет на пользу, особенно учитывая, как хорошо ты здесь освоилась!       Дурацкая причина. Бредовая. Это была правда. И вряд ли именно она была правдивой. Но Фукуро решила ему подыграть. Пусть, пусть тешит свое петушиное эго… А она хоть немного прогуляется. Может, и правда найдет что-то интересное во время шопинга, хоть она пока и не знала, чего бы конкретного ей хотелось бы.       — Хорошо. — сказала она. — Я пойду с вами.       — Вот и хорошо! Идем, цыпленочек! — Киджи открыл камеру, слегка похлопал в ладоши и бодрым шагом направился по коридору.       Заключенная только фыркнула на «цыпленочке». Как же ее раздражало это прозвище. Как и сам факт, что ей снова придется бродить меж полок магазина и чего-то выбирать, лишь бы ему было приятно, лишь бы он чувствовал себя реально нужным человеком в ее жизни. Хотела бы она ему сказать, что делает огромное одолжение, соглашаясь на шопинг, но решила просто промолчать. Как говорилось в одной песне: «Молчание даже дороже золота, хоть для контактов больше не ищут повода».       Она взяла из камеры свой защитный зонтик, надела свои черные очки и пошла вслед за надзирателем. Она еще не подозревала, что для нее готовится сюрприз. Труа и Хани в камере не было, но она не обратила на это внимания — может быть, они занимаются работой по типу сборки мебели или другими общественными работами… Плевать.       — И надолго ли мы идем? — спросила она, поравнявшись с мужчиной. — Вам не прилетит выговор за такие частые вылазки с заключенным на шопинг?       — Нисколько, дорогая моя! — Киджи уверенно ухмыльнулся. — Я получил от Начальницы добро еще давно, когда ты только приехала! Так что, считай, ты под моим заботливым конвоем!