Сила Эго в новогоднем колпаке

— Устал. Он сел на край кровати, полотенце на бедрах, а волосы — мокрые. И маленькие капельки воды, ещё не высохшие и поблескивающие так притягательно, рассыпались росой на плечах и торсе. Сидит, ждёт, пока Рео высушит ему волосы. А Рео конечно же это сделает. — Наги, ты хорошо постарался сегодня, — с этими словами тот уже достает фен и подсоединяет его к сети. — Угу. Лицо Наги чуть красное — он ведь распарился в душе после тренировки. Гул работающего фена заполняет пространство, потоки горячего воздуха ворошат влажные пряди. Блондин прикрывает глаза от приятного ощущения тепла, к которому добавляются ещё и касания ладоней Рео — те перебирают волосы, пропускают их сквозь пальцы, мягко массируют кожу головы. Теперь это похоже на самую что ни на есть настоящую спа-процедуру. — Мм-м… — тянет Наги расслабленно, чуть закидывая голову назад, все также держа веки прикрытыми. Рео мягко улыбается, наслаждаясь видом умиротворённого и явно получающего удовольствие от процесса Сейширо. Он продолжает сидеть в таком положении некоторое время, его губы — мягкие, розовые, — слегка размыкаются, и Наги, будучи полностью расслабленным, предпочитает медленно дышать через рот. Кажется, губы пересыхают: кончик языка увлажняет их проворно. Смотреть на эту картину беспристрастно выше сил Рео: она манит, заставляет склониться чуть ближе, заставляет приклеиться взглядом, внимательно скользя по каждому участку разнеженного лица, в конце концов неизменно возвращаясь к желанным губам. Рео подносит к ним пальцы, желая ощутить ту самую мягкость, огладить нежно, трепетно. Но вместо этого — лишь скользит ладонью к височной части, взъерошивая белый волос и проходясь потоком теплого воздуха. — Что такое, Рео? — Наги, словно что-то почувствовав, лениво приоткрывает глаза, глядя на товарища до невозможности мягко. Или Рео хочется думать, что он смотрит на него именно так. Может, всё, что он воспринимал за знаки симпатии, вовсе ими не являлось? Они знакомы столько лет, немудрено, что степень близости между ними выше, чем у кого бы то ни было — Рео ни в чем не может быть уверен. Что, если бы сейчас он не сдержался?.. Подушечки пальцев фантомно покалывает. Это могло бы стать последним их контактом, последним касанием — в случае, если Рео всё-таки ошибается. — Н-ничего, — он как-то чересчур живо изображает беспечность, улыбаясь шире положенного в данной ситуации и излишне жестикулируя свободной от фена рукой, — Завис просто. Напряжённый день. — Я заметил. Сушишь одну сторону уже минуты две, — парень скользит взглядом огромных серых глаз прямиком в фиолетовые, перехватывает руку с феном и кладёт свою ладонь поверх, щёлкая клавишей выключения, — Горячо. Ляжем сегодня пораньше. И они действительно ложатся раньше. Видно, как Наги хочется схватить телефон и проторчать в очередной игре часик-другой, как он привык делать перед сном — он пару раз неосознанно хватается за устройство, после чего одергивает себя и возвращает его обратно на прикроватную тумбочку. Не сегодня — Рео слишком устал, и не хочется мешать его сну даже отсветами экрана мобильного. А у Рео заснуть всё не получается. Уже даже его сосед, добровольно лишенный вечернего игрового сеанса, перестает ворочаться и дышит ровно, провалившись в сон. А Рео — никак. В голове то и дело всплывают недавние образы, воспоминания ощущений белых вихров под ладонями. И эти губы. Рео утыкается лицом в подушку, подавляя беспомощный стон. И ведь действительно есть из-за чего переживать и сомневаться. Он рискует потерять всё в случае ошибки. И сигналы достаточно противоречивые. Вроде бы, Наги с ним более тактилен, чем с другими, даже более, чем следовало бы близким друзьям. Вроде бы, Рео не раз ловил на себе эти долгие, наполненные обожанием взгляды, такие, что не бросаешь на тех, в ком не заинтересован. И в то же время Рео помнит сказанное Наги — четко, без всяких догадок и двойных смыслов: «Чёрт, завидую тебе. Я бы тоже хотел сняться с такой красоткой». Было дело, недавно Микаге показывал фото с бизнес-встречи, устроенной его семьей: главы некоторых зарубежных корпораций в важных костюмах, их взрослые дети в пиджаках и рубашках, важных не менее — уже вливающиеся во всю эту деловую тусовку. Подразумевалось, что подобное мероприятие создаст новые возможности для развития. Рео снялся с дочерью какой-то шишки по велению отца, и фото попалось в подборке, демонстрируемой Наги, совершенно случайно, но… Результатом были услышанные Рео слова. И расслышать их обратно он не мог. Выходит, Наги нравятся девушки?.. Он всё ворочался и ворочался в попытках избавиться от докучливых размышлений и, наконец, заснуть — с утра ведь очередная порция изнуряющих тренировок от Эго, и он просто обязан быть в форме, — но всё без толку. — Рео?.. — похоже, своим копошением он разбудил только-только задремавшего Сейширо. Он постарался застыть неподвижно, чтобы не доставлять ещё больше неудобств, когда тишину комнаты нарушило шлёпанье по полу босых ступней, а затем и шуршание его собственного одеяла. — Спи, Рео. И прогиб собственного матраса от веса второго тела. Теплые руки обвились вокруг его талии, а чужая голова уютно уткнулась в грудь. Вроде бы, они делали и делают то, что другие никак не могут отнести к статусу друзей — но даже так Рео не может решиться: он обнимает талию Наги своими руками в ответ и по-прежнему сомневается.

***

В столовой, как всегда, гвалт. Сегодня, правда, оживленнее, чем обычно — есть тема, оставляющая большинство неравнодушным. — Родители расстроятся, — ковыряющийся в своей тарелке Зантецу заметно погрустнел, — Это ж каждый Новый год вместе… Транскрипции семьи — её основа. — Традиции, Зандурацу, — беззлобно поправил Наги. — Я так и сказал. — А мне без разницы, здесь или дома, — в продолжение беловолосый незаинтересованно пожал плечами, — Всё равно ни мать, ни отец снова не приедут. Рео постарался скрыть разочарованный вздох. Он знал, что ситуация с родителями особо не трогает Наги, и не удивился тому, что тот не расстроился из-за свежей новости Эго: все участники Блю Лока продолжают бесперебойные тренировки в Новый год, не имея права покинуть стены спортивного комплекса. Разочаровало другое — он надеялся, что Наги будет рад встретить праздник вместе, а вместо этого Сейширо оказался так же безразличен, как и всегда. — Да ладно тебе, отметим вместе, с командой! — Рео подбадривающе потрепал всё ещё понурого Цуруги по плечу, — Загадаем стать лучшими нападающими — уж стены Блю Лока что ни на есть самое подходящее место для такого желания. Сто восемь ударов по мячу — то, что нам и надо! Наги встал из-за стола, не дожидаясь Рео — пожалуй, впервые за все время их пребывания в комплексе. И, не оборачиваясь, ушёл прочь, оставив Микаге в замешательстве и какой-то глупой досаде.

***

Бело-золотистые гирлянды вдоль стен, синие шары, свисающие с потолка — неизменно с символикой Блю Лока. Анри похлопотала для них. — Организовала то, что было в моих силах! — она улыбнулась дружелюбно, обращаясь к игрокам, собравшимся в столовой, на этот вечер превратившейся в праздничный зал, — Поздравляю вас всех! Весело проведите время! Толпа загудела благодарно и одобрительно. Помещение наполнили ненавязчивые музыкальные мотивы. Обеденные столы, обычно расставленные в строгом порядке, теперь объединились в несколько островков и ломились от разнообразных блюд: сегодня не был важен ни рейтинг, ни количество забитых голов — доступно всё и сразу. Сам зал разделился на несколько зон: где-то собрались любители поболтать, где-то уже уселась кучка ребят, с интересом следившая за началом разворачивающегося на проекторе фильма, где-то один звонкий голос перекрывал другой — это компания засевших в настолки. Наги же, на удивление Рео, предпочел не спокойный просмотр фильма, а вовлечение в бурную деятельность играющих. Не то, чтобы он сильно активничал — скорее, сосредоточенно следил за течением игры и с присущей ему расслабленностью делал следующий ход. Но сам факт! Это… Это определенно озадачивало. Еще и в команды разные попросился. Вечер шел своим чередом. Бурные взрывы хохота то тут, то там; шиканье увлеченных историей на экране и последующее протяжное коллективное «О-оо!» на милый момент фильма; ритмы актуальных треков и дурашливые танцы. В атмосферу всеобщего веселья внезапно вклинилось так не ожидаемое сейчас белое свечение табло над головами всех присутствующих. И происходило это только в одном случае. Конечно же, Эго. Его цифровое появление заставило футболистов невольно напрячься — единственное, зачем тот объявлялся, было оглашением новостей о грядущих тренировках или матчах. Однако ни того, ни другого не последовало: вместо этого отец всея Блю Лока совершил нечто совершенно ему неподобающее — нацепил красно-белый праздничный колпак. — Привет-привет, мои неогранённые алмазы, — надменный и как будто уставший голос Эго полился из динамиков. Казалось бы, он звучал как обычно, но в этот вечер в нем слышались нотки то ли еле заметного воодушевления, то ли доброжелательности, — Наслаждаетесь атмосферой? Не забудьте еще раз поблагодарить Анри. На заднем фоне послышалось приглушенное милое ворчание, и бо́льшая часть блюлоковцев понимающе улыбнулась. Он продолжил. — В стенах Блю Лока нет места оправданиям и сожалениям, это вы все, должно быть, уже усвоили. За прошедшие месяцы вы создали себя заново, и… Наверное, Эго собирался бы продолжить свою деловую речь, но то же нежно журящее его ворчание раздалось еще раз, и обычно суровый Мистер лок-офф, переведя взгляд за камеру, моментально смягчился — даже выражение его лица приобрело чуть более ласковые черты. — Пожалуй, в этот раз обойдемся без наставлений. Пусть ваш Новый год здесь будет полным радости и тепла. Поздравляем, — прежде чем экран погас, каждый из присутствующих с уверенностью мог заявить — впервые они имели возможность лицезреть улыбку Джимпачи Эго. — Не знаю, что именно, но что-то должно произойти, — Карасу перевел взгляд с экрана на товарищей, тихо присвистывая. — По такому поводу можно и желание загадать, сбудется однозначно, — сидящий здесь же в кружке играющих Хиори радостно усмехнулся, — Рео, твой ход. Рео немного завис. Можно сказать, уже привычно — последнее время это случалось всё чаще. И каждый раз причина его задумчивых состояний была одна и та же. Как и сейчас. С поправкой — в этот конкретный момент он не просто думал о Наги. «Пожалуйста, пусть мои чувства окажутся взаимными» — он загадывал желание, отчётливо ощущая теплоту, окутавшую его сердце. — Конечно, — Микаге взял в руки карточки, глядя исключительно на сонную мордашку напротив с особой нежностью. Ну а вдруг Хиори прав?.. Настенные часы мигнули — цифры на них выстроились в ровное «00:00».

***

— Ты не выглядишь веселым, Рео, — тихий голос уткнувшегося в затылок Наги запутался в фиолетовых прядях. — Откуда тебе знать, — парень, не сбавляя шага и всё также продолжая тащить на себе тушку друга, бросил с беспечной усмешкой, — Ты ведь даже лица моего не видишь. На некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая лишь отражаемым от стен коридора звуком шагов Рео. Они ушли одними из первых — Сейширо попросил. А Рео спорить не стал. А смысл? Стоило наступить полуночи, Наги все больше и больше клевал носом. Уже не просто экономил энергию — натурально устал. Настолько, что и идти сам отказался: по старой привычке взвалился на спину Микаге, обвивая его шею руками. — Я слышу, — раздалось тихое в затылок, — Дыхание. «Наги прислушивается к моему дыханию» — от этой мысли почему-то стало особенно не по себе. Не в плохом смысле, а как-то иначе: это самое дыхание внезапно сбилось, все органы восприятия моментально напряглись, во рту пересохло. — Я тоже устал?.. — медленно и неуверенно, будто сам Рео не понимает, что с ним. Дверь с тихим щелчком отъехала в сторону, впуская молодых людей в полутьму комнаты, освещаемую лишь забытой настольной лампой. Ступни Наги коснулись пола — он наконец слез со спины Рео, позволяя тому размять плечи. Ожидаемо, что Наги, словно котёнок, свернется клубочком на своей кровати, неглубоко подрёмывая, пока Рео занимает душ — так обычно и бывает. Потом, еле разлепив уставшие глаза, пойдет сам. Рео его дождётся, и они, погасив свет, пожелают друг другу спокойной ночи — забравшись в свои кровати и исключительно повернувшись лицом к лицу. Совсем не ожидаемо, что Наги взберется на постель Рео. — Что ты?.. — Микаге по началу удивляется, но в конечном итоге считает собственный вопрос бессмысленным и обрывает его на полуслове, уже направляясь в сторону ванной комнаты, — Я сейчас. — Рео. Голос тихий, зовущий мягко, но такой, что проигнорировать его невозможно. Да и не хочется — Рео приятно слышать своё имя из уст Сейширо, и на каждый его зов, неважно, устал ли он, в настроении или нет, он реагирует незамедлительно. — Да?.. — еще не успев подумать, что именно могло понадобиться другу, Рео уже подходит ближе. Большая бледная ладонь мягко похлопывает рядом с собой по поверхности чужой постели. Приглашение ясно предельно — но Рео все равно вопросительно выгибает бровь, будучи несколько удивленным нетипичным развитием событий. — Рео, — также тихо, но уже более нетерпеливо, — Хочу полежать с тобой. Порой Рео думает, что пора бы прекратить эти, эти… Он даже не знает, как это назвать. Моменты близости? Прекратить подкармливать себя ложными надеждами. Но проигрывает сам себе каждый раз — сдаётся и сейчас, ложась к Наги настолько рядом, что чувствует исходящее от него тепло. Сердце само собой начинает трепетать, всё больше разгоняется, словно с каждым ударом стремится расколотить ребра в щепки. Его стук шумит в ушах — начинает казаться, что его слышит и Сейширо, и Рео возится в постели, нервничая. Он никак не может успокоиться. Серые глаза напротив глядят на него прищурено, обеспокоенно — Наги не из тех, кто станет тараторить, заваливая лишь более нервирующими вопросами. Взгляд передает его мысли и без этого. Рео вздыхает глубоко, резко потрясывая головой, словно пытается прогнать одолевающие его тревоги, и стремительно садится на постели. — Я пойду, наверное. Поздно уже, — говоря это, он смотрит исключительно на приоткрытую дверь ванной комнаты, ища в ней что-то наподобие спасения. Предпринимает попытку встать. — Я загадал провести с тобой немного времени — лёжа в твоей постели. С Наги вот всегда так. Вроде, немногословный и сдержанный. Вроде, спокойнее него не сыскать. Но как-то так получается, что несколько его слов, одно единственное предложение, выпущенное, словно прицельный выстрел, бьет наповал, снося чужое спокойствие к чертовой бабушке. Так что попытка Рео подняться так и остается лишь попыткой, неосуществленной. И Рео снова себе проигрывает. Ну а как иначе, это же желание Сейширо, которое он загадал за счёт всего будущего года… Рео ложится обратно — в этот раз поосторожнее, чуть подальше. Если Наги не хочется чего-то делать — его не заставить (разве что пробудив в нём искренний интерес). И также если он чего-то желает — то не откажется от своей идеи ни при каких условиях. Поэтому он хватается за предплечья Рео, придвигаясь ближе — еще ближе, чем раньше. Все старания Микаге сохранить дистанцию идут прахом. Теперь он ощущает не просто тепло, исходящее от Сейширо, а натуральный жар — хотя, после непродолжительных размышлений, парень приходит к выводу, что лихорадит его самого. И сердце разгоняется бешено снова, и дыхание опять сбивается, становится поверхностным и частым, нарушая приток кислорода к мозгу. Именно из-за этого Рео выпаливает необдуманно: — Почему? Потому что иначе собственную несдержанность объяснить невозможно. Он явно повредился умом, задавая подобные вопросы — слишком на грани, слишком опасно. Слишком раскрывает заинтересованность Микаге в, пожалуй, безобидном желании друга. Ответа не следует сразу. Вместо этого огромные тёмно-серые омуты изучающе скользят по чертам лица напротив. Лица, находящегося так предельно близко. По чуть приподнятым бровям. По длинным изящным ресницам. По фиалкового цвета глазам, и без того выразительным, а сейчас еще более расширенным и ярким. В этих глазах намешалось так много: и напряжение, и тревога, и ожидание вкупе с растерянностью. Немного предвкушения. Чуточка надежды. Наги не успевает сформулировать ответ, как Рео выдаёт еще более неожиданно, чем в первый раз: — Почему… Немного? Он точно не в себе. От осознания, что под влиянием эмоций он позволил и этому вопросу сорваться с языка так неосмотрительно, волна леденящего душу страха захлестывает с головой, заставляя слезы отчаяния затопить чудесные поля фиалок. Прозрачные капли немедленно срываются, стекая вбок. Он открыт, как никогда прежде. Очень уязвим. Может, он не сказал Наги и слова признания, но тот наверняка всё понял и так. Рео ощущает себя самой хрупкой снежинкой этой зимней ночью. — А мне нельзя много. Бледные ладони ложатся на горячие щеки, стирая растекающуюся по ним влагу. Аккуратно и заботливо — так делают друзья, искренне переживающие за товарища, ведь так?.. Нечто подобное случалось не раз: они близки с Сейширо, он его лучший друг, и происходящее явно не более, чем проявление этой самой дружбы. Новые слезинки уже готовы просочиться сквозь ресницы, как Рео совершенно внезапно для себя мысленно цепляется за нечто, не вписывающееся в общую картину. — Нельзя, что?.. — Нельзя обнимать Рео дольше обычного, — тихое, почти интимное, — Нельзя лежать с ним рядом, сколько захочется. Нельзя быть с ним. Отстрелянные гильзы металлическим перезвоном шумят в ушах. Собственное сердце ощущается как решето — но впервые пули в нем не проходят навылет, а расцветают нежными бутонами. Рео с трудом делает вдох, осмысливая новую реальность. — Кто сказал тебе?.. Слезы высохли почти сразу, хоть складка между бровями, отражающая некое непонимание, пока не стремилась исчезать. Вместо ответа Наги сперва пожимает плечами, лишь потом добавляя собирательное: — Ожидания твоих родителей, семейный бизнес. Ты наверняка собираешься перенять. Отношения с партнёрами. Помехи не нужны… — Ты хочешь? Рео серьезен в высшей степени. Ладони уверенно ложатся на скулы Сейширо, заставляя его смотреть прямо на себя. Сию же секунду Наги кивает — уверенно, без толики сомнений. — Очень. Точнее, у него получается только наклонить голову вниз: поднять вверх уже не выходит, да и нет больше необходимости — случается что-то, перебивающее её. Рео врезается в губы Наги — резко, несдержанно. Те самые, испытывавшие его стойкость так долго; те самые заставлявшие рассудок замутниться; те самые, о которых он мечтал до болезненного горячо. Те самые, которые прямо сейчас ощущаются под его собственными до невозможного мягко и сладко. И, о, боже, Рео в шаге от того, чтобы лишиться сознания, когда чувствует, как напористо Наги отвечает — он бы точно потерял опору, если бы не лежал сейчас. Ладонь Сейширо опускается на талию и скользит до лопаток, впечатывая Рео в себя: тела прижимаются друг к другу настолько плотно, что воздух, и так ограниченный в данный момент, под давлением еще стремительнее покидает лёгкие. Они уже поговорили. Звуки тяжелого дыхания, шуршание постельного белья под ними, влажные касания губ — красноречивее любых слов. «Ты мне нужен» — горячий выдох Наги, опаляющий кожу Рео. «Ты — мечта, ставшая реальностью» — дорожка влажных поцелуев, стелящаяся по шее Сейширо. «С тобой, несмотря ни на что» — объятия крепкие, вплавляющие друг в друга, заставляющие губы вновь и вновь отчаянно искать столкновения. И в прикусывании нежной кожи, в раскалённых мазках языка, в ладонях, исследующих тела друг друга так жадно и отчаянно, красной нитью проходит то самое – — Блядский боже, Хиори, я не могу так больше! Голова у обоих кружится, прерванные внезапным вторжением лица смотрят осоловело. Автоматическая дверь отъезжает, впуская вваливающихся в тесном переплетении Карасу и Хиори — те, занятые друг другом, пока еще вовсе не заметили несоответствие окружения планируемой точке назначения. Миниатюрная в сравнении фигура паренька с голубыми волосами оказывается резко прижатой к затворившейся двери, Карасу наваливается на него, тут же заполняя пространство мокрыми звуками поцелуя. Обессиленный и явно жаждущий продолжения не меньше партнера Хиори издает полузадушенный всхлип. И Рео, и Наги никак не могут прийти в себя — и от неожиданности открывшегося им, и от так резко прерванного их собственного наслаждения друг другом. И от неловкости быть пойманными врасплох — хотя, судя по всему, Хиори и Карасу явно не те, кто будет их осуждать. Можно было бы дождаться, пока парочка вторгшихся без предупреждения блюлоковцев сами заметят, где оказались — но сейчас им явно до лампочки. — Кхм… Мягкое покашливание Микаге привлекло их внимание ровно на ноль процентов. Чёрт, а ведь не они одни хотят разделить эту новогоднюю ночь с кем-то еще! — Парни, вы адрес попутали, — Наги, кажется, начинал терять терпение. — О, — Карасу, наконец, заметил отличие убранства комнаты от его собственной и, главное, продолжающих находиться в объятиях друг друга Микаге и Наги, награждая их понимающей ухмылкой. Хиори тоже включился, реагируя краснотой щек. Прежде чем они ушли, Рео услышал оброненное: — А я же говорил, что желание сбудется! …Не только у нас. Мягкий щелчок закрытия двери отделил Йо и Табито от оставшихся внутри Рео и Сейширо. Казалось бы, момент безвозвратно утерян, но на деле чужая страсть раскалила атмосферу лишь больше: ладони, прежде покоившиеся под свитшотами друг друга, вернулись на позиции, оглаживая все доступные места с удвоенным напором. — Может, ванная?.. — голос Рео тих от вновь одолевающей его приятной разбитости. Нестройные шаги и подозрительно сбивчивые голоса со вздохами за дверью наталкивают на мысль, что таких «Карасу и Хиори» в эту ночь может случиться еще. — Ванная, — Сейширо зеркалит его слова, без промедления подхватывая Рео под бедра и направляясь в оговорённое место. Обвивать торс Сейширо ногами до невозможного приятно. Ощущать его сильные руки на своей спине — также до невозможного приятно. Чувствовать его губы, раскрашивающие собственную кожу в алый — большее, о чем Рео когда-либо мог мечтать. Приглушенное «Я люблю тебя», волшебными искрами проскакивающее между поцелуями — то, что вызывает остановку сердца и оно же перезапускает его вновь. Ощущение прохладного стекла душевой кабинки, соприкасающегося с уже освобожденными от свитшота лопатками, немного отрезвляет — ровно настолько, чтобы Рео успел дрожащим голосом проговорить слова любви в ответ и со счастливой улыбкой подумать: «Это — лучший Новый год в моей жизни».