Часть 1
5 января 2026 г., 17:10
Повторятся вновь одни года
Будто крест нести, и не найти Голгофу никогда
Ни смерти, ни искупленья, как спину себе ни горби
Что может быть хуже, чем бесконечная тропа скорби?
Майк зависает всего на минуту, хмурит брови, разглядывая динамик, из которого вместо разъярённого голоса директора слышатся странные помехи. Он вслушивается в них внимательно, с капелькой нарастающей и необъяснимой паники. Внутренний голос шепчет, что здесь что-то не так, но он быстро замолкает. Шипение усиливается, складываясь в одно единственное слово. Майк. А перед глазами Оди, гордо стоящая на другой стороне. Он чувствует фантомные руки военных, удерживающих его на месте, чувствует, что вокруг всё какое-то неправильное, ненастоящее, но кто-то толкает его в спину, и Майк возвращается в реальность. Он мотает головой и бежит к Дастину, хвалит, обнимая, за такую потрясающую речь. Эдди гордился бы им. — Ты сумасшедший! Абсолютно сумасшедший! Безумный смех Хендерсона окончательно прогоняет его наваждение. А после к ним подходит Стейси и, к удивлению друга, да и всей партии, приглашает его на вечеринку. Дастин аж путается в словах и чуть ли не бежит следом за ней, но Майка её предложение не устраивает. — У меня есть идея получше. Так партия и оказывается в его подвале, как в старые-добрые времена, когда единственной проблемой было уговорить маму поиграть ещё немного, ведь они вот-вот уже почти победили вселенское зло, и неважно, что прошло десять часов. Финальные битвы никогда не длятся пятнадцать минут. Майк включает весь свой дар рассказчика, специально делая подлянки Лукасу и незаметные поблажки для Уилла. Дастин вспоминает про волшебницу, что может спасти их. Байерс нервно ищет заклинание и нетвёрдым голосом читает его. Майк молчит, выдерживая драматичную паузу. На самом деле, это заклинание бесполезное, особенно, если произносить его так неуверенно, но… Уилл смотрит на него слишком доверчиво, с блеском надежды в глазах. И Уиллер сдаётся, просто потому что. — … из портала появляется волшебница Святой Мордовии! Кампания заканчивается замечательно, ведь добро победило, да и тысяча золотых в качестве награды приятно греет выдуманный карман, но Макс такое не устраивает, она требует продолжения истории, и Майк задумывается сильнее, чем стоило бы. Счастливый конец? Со смертью Оди он перестал в него верить, ведь о каком счастье может идти речь, если одного очень важного члена партии больше нет рядом с ними. У Майка в груди дыра размером с космос и бесконечная боль от потери любимой девушки. Но если задуматься, если прикрыть глаза и представить, что Оди сбежала, сговорившись с Кали, если представить, что она сейчас где-то далеко среди зелёных просторов и шумов воды, если на секунду поверить, то боль отступает. Майк. Ему снова слышится её тихий, мягкий голос, зовущий его так нежно и трепетно. Майк с воодушевлением рассказывает про Рыцаря и Зумера, про Менестреля и Уилла Мудрого, он рассказывает так, словно всем сердцем верит в свои слова, словно идеальная картинка в его голове оживёт. Молчит он только про себя, рассказчика, ведь мысли о своём будущем пустые, как чёрный лист, будто кто-то так и не смог придумать ему достойный финал. Партия поднимается на ужин, а Майк всё ещё стоит один посреди пустого подвала, осматриваясь так, словно видит его в последний раз. На стене старые, потемневшие рисунки Уилла, он сохранил их все в память о счастливом детстве, стеллаж с книгами, где между Брэдбери и Сэлинджером спрятано маленькое фото Оди, а возле окна шалаш, в котором она пряталась. Только вот шалаша нет, и Майк не может вспомнить, как давно, ведь казалось, что ещё вчера он здесь был. Майк. Голос звучит громче и чётче, возле самого уха. Майк напрягается, быстро осматриваясь по сторонам, пытаясь увидеть, заметить. Неужели, он сходит с ума? — Оди? — совсем тихо, нерешительно. И внезапно стук в окно. Громко, пугающе громко. Майк резко оглядывается и… видит её. Оди ладонями упирается в окно и что-то говорит ему, она в своём спортивном костюме для тренировок, на лбу смешная, красная бандана. Не раздумывая, Майк открывает окно и рот, намереваясь по-глупому выкрикнуть её имя, но… — Ты должен вернуться, — резко перебивает его Оди. В подвале начинает мигать свет. — Это всё неправда. Ты под влиянием Векны. И Майк застывает, не веря. Векна мёртв, Джойс отрубила ему голову. Он видел это своими глазами! Он видел, видел… На стене бьют часы. В его подвале нет часов, в его подвале нет часов! Майк зажмуривается и решается, он перелезает через окно и берёт Оди за руку. Они бегут вперёд. — Вспомни своё самое счастливое воспоминание. Если всё происходящее правда, то это и есть его самое счастливое воспоминание! Вернее, будет. Ведь Оди жива! И Майк сразу вспоминает Уилла, тот день, когда он очнулся в больнице, когда Джонатан вышел в коридор и кивнул, говоря: «можно». Майк вспоминает, как первым влетел в палату своего лучшего друга и увидел его живым и здоровым, увидел его абсолютно счастливую улыбку. И как по волшебству перед ним возник проход в реальный мир. Он точно сошёл с ума.***
Открыв глаза, Майк видит обеспокоенное лицо Уилла, чувствует, как он сжимает его ладонь. Тепло, то тепло, которое он не чувствовал, находясь в мире иллюзий. — Ты вернулся, — голос лучшего друга дрожит, глаза красные, воспалённые. И Майк крепко его обнимает, убеждаясь, что он, правда, вернулся. — Если честно, то я вообще ничего не понимаю. Всё было настолько реальным, понимаешь? — Да, понимаю, — Уилл цепляется за него в ответ, пока в комнату не вбегает Оди — вся мокрая, но довольная. Она сразу же присоединяется к их объятиям. — Ты живая. Все живы? — Всё в порядке, Майк. Что Векна тебе показал? Он не знает, как объяснить, донести. В том мире он остался один: друзья разъехались на поиски лучшей жизни, они двинулись вперёд, оставив ужасы изнанки позади. Его должна была ждать унылая жизнь, повторяющая судьбу отца, вросшего в понятия «нормально, комфортно, удобно». — Ад. Майк садится на диван в хижине Хопа, сжимает ледяными пальцами горячую кружку чая и медленно рассказывает о том, что было. Он почему-то упускает момент с признанием Уилла в своей ориентации, боясь реакции друга, ведь его всю жизнь обвиняли, что он… другой. Джойс сжимает ладонь Хопа на словах о смерти Оди и тихо охает. Майк с недоверием смотрит на Кали, сжавшуюся в углу, она ему не нравится. Не нравилась в том мире, не нравится в этом. — В какой момент я отключился? — На военной базе, когда Векна вышел из прохода, — тихо отвечает Уилл. — Так трёх демогоргонов не было? — он пытается улыбаться, хочет приободрить, показать, что с ним, правда, всё в порядке, но Уилл ему не верит, это чётко читается в его глазах. — Было. И Векна поймал и меня тоже. Лукас и Робин сейчас в больнице у Макс. На этих словах Майку становится страшно, что если он не проснулся? Что если этот кошмар будет повторяться и дальше? По кругу до самой бесконечности. — Мне надо подышать. Майк оставляет кружку с недопитым чаем на столике и выходит на улицу, бредёт по лесу до криво-сколоченной лавочки и садится на неё. Ему всего лишь нужно переварить всё это, разложить ситуацию на маленькие паззлы и собрать её заново. Как он сразу не понял, что всё было ложью? Ведь знаков и сигналов было более, чем предостаточно. Но самым пугающим было то, что он позволил своему главному страху победить. Вскоре к нему приходит Уилл и садится рядом. — Когда ты сказал, что Векна поймал и тебя тоже, он показал тебе что-нибудь? — осторожно спрашивает Майк, разглядывая кучку сухих листьев. Ему нужно знать. Уилл молчит долго, кусая губы и теребя пальцами завязки своей толстовки. — Да. Майк взъерошивает волосы, подбирает слова, думает, сказать или нет. Но ведь Уилл — его лучший друг, он поймёт, он всегда его понимал. — Я… рассказал не всё. Майк сглатывает и смотрит Уиллу в глаза, видит в них точно такой же страх, и ему хочется взять его за руку, успокоить, сказать, что Векна играет с ними, давит на самые больные точки и оголяет ночные кошмары. — Ты… совершил каминг-аут. — Ч-что? — Уилл подпрыгивает на месте, но Майк хватает его за плечи, удерживая на месте. — Всё прошло хорошо, правда. Поверь мне. Все отреагировали хорошо. — Ты тоже? — спрашивает Уилл, затаив дыхание. — Да, конечно, да. — А что ещё я сказал? Майк слышит, как дрожит его голос, чувствует, как каменеют плечи. — Ты сказал, что был влюблён в кого-то. Не в кого-то. В него. Майк это понял сразу, понял и ничего не сделал, ничего не сказал. Не признался, что чувства взаимны, что он влюблён в него с того дня, как Джойс увезла его в проклятую Ленору. Потому что страх быть… другим победил. Страх быть ненормальным и отвергнутым обществом, не принятым семьёй. Страх того, что все издёвки, насмешки были правдой, оказался сильнее. Это показал ему Векна. — Майк, — Уилл накрывает его ладонь своей, панически сжимает. — Это правда. И горькие слёзы стекают по щекам. Майк застывает всего на секунду, просто, чтобы поверить в услышанное, и сразу же поцеловать Уилла в щёку, поймать губами солёную слезу. — Всё будет хорошо, — обещает он им двоим, прижимаясь лбом ко лбу Уилла. — Я с тобой, я всегда буду с тобой. Я видел мир, где наши пути разошлись, где я выдумал тебе парня, похожего на меня, где я писал книжки, посвящая их все тебе и сожалея обо всём. И… меня такой вариант совсем не устраивает. — А как же Оди? — Оди? Я люблю её, но не так, как тебя. Понимаешь? Уилл кивает и тихо смеётся, хлюпая носом. — Я точно сошёл с ума. — Тогда я сошёл с ума вместе с тобой. Наконец, Майк набирается смелости и целует Уилла в губы совсем нежно и бережно, немного даже по-детски стеснительно. И этот поцелуй, становящийся всё более смелым и уверенным, стирает все сомнения и страхи. Всё, наконец, происходит так, как и должно было быть с самого начала.
