Иное мнение

Никита. За кулисами. За час до выхода. Дым сигаретного вейпа стелился сизой пеленой, смешиваясь с запахом пота, старого ковра и нервотрепки. Никита полулежал на убитом кожаном диване, уставясь в потолок, где мигала неоновая трубка, похожая на умирающего светляка. В наушниках бился его же трек, но он уже не слышал слов — только крики. Крики из зала, которые вот-вот начнутся. Двадцатилетний пацан, а чувствовал себя выжатым, как тряпка после швабры. Со стороны — бог. Блондинистый, с холодными серыми глазами, с подкачанными плечами, торчащими из модной oversize-кофты. Внутри — пустота, набитая тухлыми аплодисментами и одинаковыми восторженными рожами. «Опять этот цирк», — мысленно буркнул он, затягиваясь. Адреналин, да, он его ждал, как наркоман дозу. Этот момент, когда выходишь на сцену и тебя накрывает волной чужих жизней, которые на эти два часа отдают тебе в рабство. Но после... После была тоска. И понимание, что все эти тела в зале — статисты в его личном фильме про одиночество. В дверь постучали: «Никит, через пятнадцать. Полный аншлаг, бро». Аншлаг. Еще одно слово, потерявшее смысл. Он кивнул, не глядя. В голове крутилась строчка из нового, еще не записанного трека: «Мне тесно в этом теле шоумена, я артист на минималках...». Херня, конечно. Но честная. Кристина. Комната. Тот же вечер. Комната была залита холодным светом от монитора, на котором красовались песни Никиты.Кто он?Что это?Кристина, свернувшись калачиком в кресле-мешке, перетирала в руках бабушкину серебряную подвеску-крылья.Шестнадцать — это пиздец какой-то промежуток. Не ребенок, но все еще «девочка» для взрослых. Одноклассники казались инфантильными клоунами, мир за окном — декорацией из дешевого пластика. В инсте лента пестрела чужими вечеринками, улыбками, жизнями, которые казались ярче и настоящей. А ее жизнь была как это аниме — на паузе. Вот-вот зазвонит телефон. Зазвонился. — Крис, привет! Ты дома? — голос подруги Светки звенел, как разбитое стекло. — Слушай, у меня жесть какой план! В «Гараж»! Там сегодня Никита, этот рэпер, ну ты должна знать!Гламур все дела. — Не, не знаю, — мотнула головой Кристина, хотя слышала. Все слышали. Его лицо мелькало везде. — Да ладно, тем более! Пошли, там будет жарко! Все наши туда идут! Я тебя на входе встречу, у меня фейс в лист! Светка была из тех, кто жил на скорости. Кристине от этой скорости тошнило, но и сидеть в четвертые пятницу подряд в комнате с крыльями... От мыслей о таком будущем сжималось горло. Тишина давила сильнее, чем возможный грохот басов. — А... а охрана? — слабо попыталась возразить она. — Да похуй! Я всех охранников там знаю! Летим? В трубке слышался гул улицы, обещающий движение. Эта пустота внутри просила, чтобы ее чем-то заполнили. Хоть шумом. — Ладно, — выдохнула Кристина. — Где встречаемся? «Гараж» был не клубом, а индустриальным чревом, перемалывающим человеческую массу в однородную, пульсирующую субстанцию. Воздух — густой суп из сигаретного дыма, дешевого парфюма, пивных паров и пота. Басы били не в уши, а в живот, вышибая воздух. Свет лазеров резал темноту, как ножницы, выхватывая на секунду искаженные гримасы, взмахи рук, блеск пирсинга. Кристину, едва она переступила порог, оторвало от Светки и понесло вглубь, как щепку в бурной реке. Она орала подруге в ухо, но ее голос растворился в рёве предконцертного метала. Светка что-то кричала в ответ, улыбаясь, и ее поглотила толпа. Кристина осталась одна в эпицентре хаоса. Паника начала подниматься по ногам, холодными мурашками. Она попыталась пробиться к стене, к островку безопасности. Ее толкали, наступали на ноги. Какой-то тип в пьяном угаре обнял ее за плечи, проорал что-то невнятное. Она вырвалась, сердце колотилось где-то в горле. «Бля, бля, бля, я сейчас умру тут», — стучало в висках в такт музыке. Она рванула к тому месту, где, как ей показалось, был выход за сцену. Там стояли люди в черном. Охрана. Буферная зона. Бугаи были похожи на две скалы, обросшие чёрным текстилем. Их лица ничего не выражали. Работа. Стоять и не пускать. Один из них, с бритым черепом и каменным взглядом, заметил метнувшуюся к ним девчонку. Мелкая, испуганная, глаза как у загнанного зверька. Таких каждый день. Когда Кристина попыталась просочиться между ним и тумбой с аппаратурой, его рука, тяжелая и безличная, как манипулятор, легла ей на плечо. — Куда, девочка? Нельзя. Назад. —Отвали — её голос не срывался,оглушал.Наверно наглостью или прямолинейностью? — Назад, — повторил он, уже с легким раздражением. Его пальцы впились в её кожу сквозь тонкую ткань худи. Боль и унижение подлили масла в огонь паники. Она дернулась. — Отстань! — крикнула она, уже не от страха, а от бешенства. Бешенства на себя, на Светку, на этот пекло, на этого тупого громилу. Второй охранник обернулся. Ситуация становилась напряженной. «Дебоширка». Сейчас они ее выведут грубее. И в этот момент занавес из шума и света на мгновение раздвинулся. Никита. Выход на сцену. Из-за кулис вышел Он. Никита. Без свиты, один. Блонд его волос, выхваченный лучем софита, светился неестественным сиянием, как нимб у святого на дешевой иконке. Он был в белом, и на фоне грязной темноты закулисья он казался призраком, нереальным. Он направлялся к лестнице на сцену, отработанным движением проверяя наушник. И его взгляд, скользнув по привычному хаосу, наткнулся на эту мелкую точку сопротивления: охранник, держащий девчонку. Он даже не думал. Это был рефлекс. Гастрольный бык, охрана, фанатки — всё это часть одного шоу, которое он ненавидел и без которого не мог. Но тут было что-то другое. Не восторженный визг, а молчаливая, злая борьба. В ее глазах, мелькнувших в луче лазера, он не увидел обожания. Увидел тот же самый внутренний пиздец, что и у него, только без брони цинизма. Он изменил траекторию, сделал два шага в их сторону. Охрана замерла, узнав его. «Барин вышел». — Эй, братан, — голос Никиты был негромким, но низким, прорезающим шум. В нем не было просьбы. Была констатация факта. — Отпусти. Бугай с бритым черепом машинально разжал пальцы, как пёс по команде «фу». Никита не стал смотреть на него. Его внимание было приковано к Кристине. Она выпрямилась, потирая плечо, её грудь вздымалась от рывков. В её взгляде читалась ярость, обида и… оценка. Она смотрела на него не как на икону, а как на элемент этой враждебной системы. Он не сказал ни слова. Просто шагнул ближе, и его рука — не тяжелая, как у охранника, а легкая, но обладающая невероятной силой права — легла ей на плечи, чуть задевая шею. Объятие-захват. Объятие-ширма. — Пошли, — сказал он просто, и повернул её, накрыв собой от любопытных взглядов охраны и начавших замечать происходящее зрителей. — Проведу. Она шла рядом, вся напряженная, как струна. Он чувствовал, как она дрожит — не от страха теперь, а от выброса адреналина. От него пахло дорогим одеколоном с нотками сандала, но сквозь него пробивался едкий холод. Они миновали охрану, прошли вдоль барьера. Он остановился у самого его края, в первом ряду, где уже давили друг друга самые ярые фанаты. — Чего сбегаешь? — Он наклонился к её уху, чтобы перекричать гул. Его губы оказались опасно близко. — Концерт же огонь только начинается. Вся движуха — впереди. Она молчала, сжав губы в тонкую бледную полоску. Смотрела не на него, а куда-то сквозь него. — Оставайся тут, — его голос стал убедительнее, в нем появились отзвуки того, чем он завоёвывал толпы. — В первом ряду. Увидишь всё. Самый сахар. Намекал на свой пресс?Ах да.Он слегка сжал её плечо — жест, полный фамильярности и власти, — затем отпустил. Ещё раз бросил на неё оценивающий взгляд — темные волосы, собранные в неаккуратный хвост, спортивная худи, дешёвые рваные джинсы, лицо без косметики, резкое, недетское. Странная. Не такая, как все. На секунду это зацепило его внимание, выдернуло из привычной колеи. Потом он развернулся и пошел к лестнице на сцену, легко, как хищник, уже настраиваясь на свою роль. Он взбежал по ступенькам, поднял руку — и зал взорвался. Рёв, в котором тонуло всё. Никита оглядел море рук, телефонов, восторженных лиц. И где-то там, у самого барьера, он на секунду поймал её взгляд. Она не кричала. Не снимала. Просто стояла. Островок тихого, злого неповиновения в океане обожания. И почему-то именно это запомнилось ему больше, чем первые аккорды его же хита.Даже заводило.