Драгоценный сад

Солнце в этот день пекло ужасно сильно. Душный воздух давит на легкие, люди прячутся за тенями деревьев и домов, а настоящие счастливчики сидят сейчас дома под прохладным кондиционером, пока он, как самый настоящий садовник, ухаживает даже не за своим садом, который благополучно свалили на него. Пот струился по вискам, застилая глаза соленой пеленой, голова раскалывается, но он лишь машинально утирал лоб тыльной стороной ладони, испачканной в сухой земле. Каждая капля воды из старого, потрескавшегося шланга казалась на вес золота, но доставалась она не ему, а иссохшей почве. Цветы, чьи названия он едва помнил, понуро опустили головы, словно извиняясь за то, что заставляют его торчать здесь, в самом эпицентре полуденного пекла. И Саске их не прощает. Почему эти цветы такие слабые? Стоит неправильно их тронуть, как на завтрашний день они окажутся полностью завянутами. Он прищурился, глядя на поникший бутон алой розы. Она казалась ему воплощением капризности: слишком много воды — сгниет, слишком мало — засохнет, слишком яркое солнце — сгорит. — Бесполезные, — процедил он сквозь зубы, направляя струю воды под корень. Саске не понимал, как его мама могла проводить здесь часы, ласково переговариваясь с растениями, будто они могли её слышать. Для него этот сад был полем боя, где противник был невидим, но вездесущ. Жара просачивалась под кожу, заставляя мышцы ныть от непривычного, монотонного напряжения. Он перевел взгляд на соседний куст, который выглядел особенно жалко. Один неосторожный жест, слишком сильный напор воды — и хрупкий стебель переломится. Саске на мгновение замер, разглядывая капли, дрожащие на листьях. Ему вдруг вспомнились слова Итачи, как тот с трепетом смотрел на них, с мягким трепетом бормоча что-то о том, что за ними стоит лучше ухаживать. Хотя куда еще? Он и так тратит почти все свое время на заботу о цветах, пока все его ровесники отдыхают где-то за границей. Если бы Саске платили за заботу о саде, он бы наверняка уже разбогател, а он мало того что работает за спасибо, так ему еще и что-то предъявляют. Он с силой швыряет куда-то в сторону шланг, вытирая пот с лица. Одежда липла к коже, не давая нормально ни вздохнуть, ни выдохнуть. Он передвинул шланг, внимательно следя за тем, чтобы вода не попадала на нежные листья, которые могли получить ожог. Его движения стали расчетливыми, почти хирургическими. Он не прощал им слабости, но, стиснув зубы, продолжал бороться за каждую никчемную жизнь в этом саду, просто потому что сдаться не входило в его лексикон. — Еще один день, — прошептал он, чувствуя, как раскаленный воздух обжигает горло. — Попробуйте только завянуть к вечеру. Если он позволит им умереть, это будет означать его поражение. А Учиха не проигрывают. Даже если их противник — палящее солнце и капризные лепестки. Сад молчал в ответ, лишь тяжелый аромат влажной земли поднимался вверх, смешиваясь с удушливым зноем. Грязь на его руках подсохла, превратившись в серую корку, но Саске не обращал на это внимания. В ушах всё еще эхом отзывался спокойный, почти медитативный голос Итачи: «За ними нужно ухаживать с трепетом, Саске. Они чувствуют твою руку». Легко было брату рассуждать о красоте природы, когда он сам казался частью этого спокойного, идеального мира. Итачи мог часами возиться с садом, и на его одежде не оставалось ни пятнышка, а лицо сохраняло благородную бледность. Саске же сейчас больше походил на каторжника, а от "благородной бледности" у него ничего не осталось. Лицо будто горело. Обида жгла не хуже солнца. Пока Наруто, наверняка, вопил от восторга, прыгая в какой-нибудь бассейн а то и в просто случайный пруд, а остальные знакомые выкладывали фотографии из прохладных тенистых парков Европы, Саске стоял на коленях в грязи словно его единственное предназначение в это лето — быть живым придатком к поливочной системе. И при этом мать или Итачи вечно находили повод для мягкого упрека: то земля недостаточно рыхлая, то сорняк пропущен в самом углу. Лишь его отцу категорически плевать на то, будут ли на их участке пышные красные розы или сладкие колючие огурцы. Он снова посмотрел на шланг. Тот лежал в пыли, как дохлая змея. До уха доносится крик мамы о том, что ему стоит зайти домой, пока он не принял солнечный удар. И он и вправду уже собирался зайти но на мгновение, всего лишь на мгновение, он чувствует, как прохладный ветерок дует ему в лицо, резкий, почти ледяной порыв ветра коснулся его влажной от пота шеи, прошелся по лицу, высушивая соленую влагу, и на мгновение принес запах свежести, несвойственный этому душному дню. Саске замер, прикрыв глаза. Ощущение было настолько реальным и блаженным, что он невольно подставил лицо этому невидимому потоку. В голове на секунду прояснилось, а тяжесть в легких отступила. Но счастье долго не длилось. Когда он открыл глаза, мир вокруг странно дрогнул. Листья роз из ярко-зеленых стали какими-то неестественно серыми, а края зрения начало затягивать мутной белесой дымкой. Ветер исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь еще более невыносимую духоту. Саске почувствовал, как собственные ноги становятся ватными, а земля под ними — подозрительно мягкой, словно он стоял на болоте, а не на твердой садовой дорожке. — Саске, ты слышишь меня?! — голос матери стал более громким. И, взвесив все «да» и «нет», он быстро встал, от чего у него, конечно же, закружилась голова, и потопал к дому. Прохлада дома окутала его мгновенно, как спасительный кокон. После раскаленного марева улицы воздух пропущенный через фильтры кондиционера, казался почти ледяным и пах чем-то домашним — выпечкой, чистым бельем и едва уловимым парфюмом матери. — Голова не болит от такой жары? — Мягко спросила у него мать, взъерошив его волосы. Он стоял в прихожей, чувствуя, как постепенно перестает пульсировать кровь в висках. Его мать стояла совсем рядом, и её ладонь, прохладная и нежная, ощущалась на его горячем лбу как высшее благо. Он не отстранился, когда она принялась перебирать его спутавшиеся, влажные от пота пряди. Наоборот, он почти неосознанно подался вперед, позволяя себе эту секундную слабость. — Ты молодец, хоть цветы и вянут, но ты хорошо стараешься, иди помойся и за стол, а нам с твоим отцом еще надо сходить по делам. Он прижался к ней еще ближе, пока ее руки поправляли его уже давно заросшие волосы, приводя их в какой-то да порядок. В голове мелькает воспоминание, как он подначивает Наруто за то, что тот постоянно прячется под маминой юбкой, хотя, если открыть глаза шире, он делает это раз в сто чаще, чем Наруто. «Хотя мне можно...» — пронеслось в мыслях с какой-то детской горделивостью.

***

Гул кондиционера был единственным звуком в комнате — монотонный, убаюкивающий белый шум, который вытеснял из памяти изнуряющую жару и запах пыли. Саске лежал, завернувшись в одеяла, и чувствовал, как кожа постепенно остывает, избавляясь от остаточного ощущения солнечного ожога. Помывшись, одевшись и лежа под одеялом под огромным кондиционером, он наконец-то не ощущал себя грязной, ничтожной и немытой псиной. Банка ледяной газировки на тумбочке стоит нетронутой совсем рядом, и стоит лишь поднять руку, чтобы утолить жажду, но желание пить боролось с абсолютной, всепоглощающей ленью, и лень побеждала с разгромным счетом. Ленты соцсетей не представляют из себя ничего интересного. Пресно. Скучно. Да и глаза слипаются. В том, чтобы поспать часов на восемь желательно еще включить кондиционер на максимум, ему ничего не мешало. Так что считай он нашел себе дело. Он дотянулся до пульта и несколькими резкими нажатиями выставил температуру на максимум. Кондиционер отозвался усиленным гулом, выбрасывая в комнату струю по-настоящего холода. Мир за пределами плотно задернутых штор перестал для него существовать. Там могли вскипать океаны или окончательно засыхать те несчастные астры. Да хоть конец света наступит. Саске было всё равно, он честно отработал свою смену в аду. Телефон под подушкой коротко вибрировал, но звук был глухим, словно кто-то бился в запертую дверь с той стороны стены. Саске лишь сильнее прижал подушку к уху, подавляя желание выключить аппарат полностью. Пусть звонят. Пусть думают, что он занят чем-то важным, или что он вообще умер от теплового удара прямо посреди клумбы. Саске томно вздыхает, натягивая на себя одеяло еще плотнее, собираясь уснуть как экран телефона под подушкой вновь вспыхнул, заставив наволочку на мгновение засветиться изнутри. Вибрация отозвалась глухим раздражающим жужжанием прямо под ухом от чего темноволосый невольно вздрагивает. Саске даже не нужно было смотреть на экран, чтобы понять, кто это. Только один человек в этом мире обладал такой феноменальной способностью звонить именно тогда, когда его меньше всего хотели слышать. Только у Наруто хватало наглости набирать номер второй раз сразу после того, как его сбросили. «Идиот», — вяло подумал Саске, поглубже зарываясь лицом в подушку. Он вновь слышит рингтон собственного телефона и в сотый раз спрашивает себя, почему он его не заблокировал. Хотя ответ был очевиден: духу ему не хватит. Он с нервным тиком берет телефон в руки тем самым подтверждая свои догадки. Вот нашел он время когда звонить. Экран телефона вспыхнул, безжалостно разрезая полумрак комнаты ослепительным светом. Саске зажмурился, чувствуя, как в виске начинает пульсировать та самая жилка, которая всегда давала о себе знать при общении с этим идиотом. На дисплее крупными буквами высветилось: «ПРИДУРОК». И Саске явно не помнит когда он так его подписывал, но менять явно не собирался. — Ну чего тебе... — прохрипел Саске в подушку, всё-таки принимая вызов. Голос звучал так, будто он только что выбрался из-под завала, а не из-под одеяла. — САСКЕЕЕ! Ты почему трубки не берешь?! — голос Наруто ворвался в прохладную тишину комнаты подобно взрыву петарды. — Я тут подумал знаешь, пойдем погуляем? Ты дома вообще? Выходи давай! Саске прикрыл глаза, чувствуя, как ледяной воздух из кондиционера приятно обдувает его ухо, пока из динамика льется этот неиссякаемый поток бессмысленной энергии. — Я сплю, — коротко отрезал он, надеясь, что в голосе достаточно яда, чтобы Наруто отстал. — В два часа дня?! Ты что, старик? — Наруто, судя по звукам, чем-то громко хрустел на том конце. — Слушай, как насчет того, чтобы прогуляться, разве погода не хорошая? — Хорошая? Ты смеешься надо мной? — Съязвил Саске — Иди гуляй один я хочу спать не мешай мне — Нуу Саааске, — хнычет Наруто прямо в трубку. — Я хочу пойти с тобой, ты же знаешь, что все понаехали, ты единственный, кто до сих пор в городе. — Я не хочу никуда уходить. — Говорит Саске, но уже чуть более мягко. — На улице очень жарко, я лежу под кондиционером и тебе советую. — Саске, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... — Заткнись, заткнись, заткнись... — Саске! — вновь кричит в трубку Наруто, от чего приходится отодвинуть телефон чуть дальше от уха, лишь бы не слышать эти звуки ада. — Я всё оплачу, правда, хотя бы ненадолго, и мороженое купим, Саскеее. Саске закатил глаза так сильно, что ему показалось, будто он увидел собственный мозг. Этот невыносимый, громкий, абсолютно не знающий слова «нет» придурок, мудак, тупица... — Ты «всё оплатишь»? — скептически переспросил Саске, прижимая телефон к уху плечом и наконец-то открывая ту самую банку ледяной газировки. Жестяной щелчок прозвучал в тишине комнаты вызывающе громко. — Наруто, у тебя в кошельке-лягушке вчера было три монеты и обертка от жвачки. На что ты собрался покупать мне мороженое? — Я… я накопил! — тут же выпалил Наруто, и Саске почти физически почувствовал, как тот на другом конце провода активно жестикулирует. — Честное слово! Я даже на рамен сегодня не заходил, чтобы на тебя хватило. Ну Саске, ну серьезно, я тут один зажарюсь. А вместе — мы хотя бы зажаримся весело! Саске сделал глоток. Ледяная жидкость обожгла горло, и на мгновение ему стало по-настоящему хорошо. Но нытье Наруто в трубке действовало на нервы эффективнее, чем любая пытка. В этом и была проблема их отношений: Наруто был единственным, кто умел превращать «нет» Саске в «может быть», а потом и в «черт с тобой, ладно». — Мороженое должно быть не сладким. Фруктовый лед или что-то цитрусовое, — холодно произнес Саске, уже прикидывая что ему стоит надеть что бы не не зажарится на улице. — ЗНАЧИТ, ТЫ СОГЛАСЕН?! — взревел Наруто так, что Саске вновь пришлось отодвинуть телефон от уха. — Да я тебе хоть целую гору этого льда куплю! Выходи быстрее, встретимся у того дерева с тенью! Саске вздохнул, глядя на свое идеально заправленное, прохладное одеяло. Прощай, блаженный сон. Прощай, арктический рай, кондиционер и одеяло. — Дай мне десять минут. И если ты будешь орать мне в трубку, я никуда не пойду. — Понял! Молчу! Жду! — Наруто сбросил трубку, оставив Саске в звенящей тишине. Саске медленно поднялся, чувствуя, как тело неохотно покидает уютную кровать. Он подошел к зеркалу, пригладил заросшие волосы, которые мама недавно пыталась привести в порядок, и натянул чистую футболку. Он всё еще считал себя идиотом. Большим идиотом, чем Наруто. Потому что Наруто шел за компанию, а Саске добровольно шел из прохладного рая в пекло просто потому, что этому блондину было скучно. — «Хотя мне можно», — вновь пробормотал он под нос свою недавнюю мысль, выходя из комнаты.

***

Дурак, тупица, балбес... Саске всегда знал, что Наруто особой пунктуальностью не хлещет. Но когда зовешь, нет, умоляешь кого-то пойти с тобой гулять, можно хоть прийти вовремя. Да что уж там, ожидать от Наруто, что тот будет приходить вовремя, это вверх наивности, но пусть хотя бы не опаздывает на двадцать, мать его, минут. Он с раздражением протирает пот со лба, попутно держа в одной руке телефон, от которого уже несколько минут подряд идут гудки. На улице пусто, а то и очевидно. Куда вообще собирался в такую жарищу выходить Наруто, Саске вообще без понятия, но он уже определенно сожалеет, что согласился. Со вздохом падая на горячую скамейку, он откидывается на спинку скамьи, несмотря на жжение кожи, он закрывает глаза. «Наруто придурок» — последняя мысль, что приходит ему в голову, прежде чем он засыпает. Жарко...жарко...жарко... Он устало открывает глаза, внезапно почувствовав холод у себя на лбу. Движения рядом кажутся слишком интенсивными, слишком резкими, слишком... Саске фокусирует взгляд. Прямо перед его лицом Наруто с каким-то отчаянным усердием размахивает самодельным веером, сооруженным то ли из обрывка плотного свитка, то ли из найденной поблизости картонки. Откуда он его взял, Саске так и не понимает — мысли текут медленно, как густая смола. Заметив, что веки Учихи дрогнули и он начал приходить в себя, Наруто тут же отшвыривает веер в сторону. Тот с глухим стуком падает на землю, совершенно забытый. Наруто что-то говорит. Быстро, громко, захлебываясь словами, но Саске благополучно пропускает этот поток мимо ушей. Смысл фраз ускользает, оставляя лишь вибрацию знакомого голоса. Прежде чем Саске успевает хотя бы возмутиться или потребовать тишины, мир внезапно совершает поворот. Наруто хватает того под колени и без какого-то усилия поднимает его в воздух. Несколько секунд Саске растерянно моргает, глядя в небо, которое качается перед глазами. Ощущение невесомости кажется сюрреалистичным. Его несут осторожно, почти бережно, и спустя мгновение так же аккуратно, словно хрупкую фарфоровую куклу или принцессу из старых легенд, опускают на холодный, влажный асфальт в тени стены. Слишком сосредоточенный крепкой хватке Наруто на его лбу, он невольно поёжился. Обычно руки Наруто горячие, очень горячие. Как и сам Наруто. Но сейчас его руки непривычно холодные, влажные, а лицо обеспокоенное, он что-то говорит ему и прикладывает к его лбу что-то ледяное. По консистенции оно мягкое и податливое, пугающе похожее на подтаявшее мороженое или мокрый снег, завернутый в тонкую тряпицу. Холод прошивает голову насквозь, выбивая искры из глаз. Он снова растерянно моргнул и понял, что сейчас выглядит как бедная принцесса в беде. Рассердившись сам себе от этой мысли, он резко встает, и голова тут же начинает раскалываться. «Нляз» — Что? — выдыхает Саске, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывающемся оранжевом пятне перед собой. — Тебе нельзя вставать! — Наруто ловит его за плечи, практически силой прижимая обратно к стене. — Ты прям горишь! На тебе воду кипятить можно, придурок! Куда ты прешь?! Ноги у Саске подкашиваются, едва он успевает перенести на них вес, и он едва не оседает обратно на землю. В горле пересохло настолько, что любая попытка возразить обернулась бы лишь жалким хрипом. Не решившись вступать в бессмысленный спор, который он сейчас заведомо проиграет, Саске сдается. Он замирает, привалившись спиной к шершавой стене, и просто делает то — точнее, ничего не делает, — о чем его так настойчиво просят. Сделав медленный, осторожный вдох, он чувствует, как чужая ладонь осторожно ложится на его правую щеку. Пальцы Наруто, всё еще влажные и прохладные, медленно скользят по коже, словно проверяя температуру или пытаясь убедиться, что Учиха действительно здесь, в сознании. Чем этот жест должен помочь его состоянию, абсолютно неясно, но Саске ловит себя на мысли, что от этого прикосновения шум в голове становится чуть тише. — Нормально себя чувствуешь? — вновь послышался голос Наруто. Теперь он звучит спокойнее, без той панической нотки, что была секунду назад, но в нем всё еще сквозит непривычная серьезность. Саске слегка кивнул. Движение отозвалось тупой болью в затылке, но он заставил себя не поморщиться. — Ты был таким красным... — Наруто наконец убрал руку с его лица, но лишь для того, чтобы поправить сползающий холодный компресс на лбу Саске. — Ты прям весь горел. Я думал, у тебя мозги расплавятся, честное слово. Саске приподнял одну бровь, глядя на него с тем самым привычным скептицизмом, который всегда служил ему щитом. Глаза всё еще слезились от резкого света, но он упорно сверлил взглядом это взволнованное лицо напротив. — Я лишь вздремнул немного, — выдавил он из себя. Голос прозвучал сипло, едва узнаваемо, начисто лишая его слова всякой убедительности. — Вздремнул?! — Наруто возмущенно всплеснул руками, едва не сбив злосчастный компресс. — Люди так не дремлют, идиот! Ты даже не проснулся, когда я тебя тряс. Учиха отвел взгляд, рассматривая трещины на асфальте. Признавать слабость было выше его сил, даже если эта слабость была очевидна. — Солнце напекло, — буркнул он, пытаясь отодвинуть холодную массу со лба, но Наруто тут же перехватил его руку, крепко сжав запястье. — Я вижу... — Буркнул Наруто и в его голосе промелькнула нотка вины. Наруто вздохнул и, вопреки обыкновению, не начал орать или смеяться. Он просто придвинулся ближе, почти вплотную, загораживая Саске от остального мира своей широкой спиной. — Когда тебе станет чуть легче пойдем домой — Сказал Наруто, но уже с полной решимостью. — Домой?... — Ага, — подтвердил Наруто. — Если ты, конечно, не против, то пойдем к тебе домой. У меня дома кондиционера нет, а у тебя, вроде, был. Саске попытался сфокусировать взгляд на Наруто, но тот всё ещё стоял спиной. — А как же прогулка? — прохрипел он, чувствуя, как в голосе проступает раздражение. — Ты меня для этого умолял выйти? И я тебя не для этого ждал на горящей скамейке. — Да ты себя видел? — Наруто наконец обернулся, и в его глазах плескалась смесь беспокойства и какого-то странного, почти детского упрямства. — Знал бы я, что ты так не воспринимаешь жару, с самого начала пошел бы к тебе домой. Никаких прогулок. — Я бы тебе адрес не дал, — бросил Саске, почти автоматически. Наруто лишь ухмыльнулся, но ухмылка получилась какой-то грустной. — Да, скорее всего, не дал бы, — согласился он, и в его словах не было ни тени обиды. — Но я бы все равно узнал. Или ты бы сам проговорился. Так что, давай без лишних сложностей, а? Ты почти обезвожен, Саске. Не будь таким упрямым. Он снова протянул руку, но на этот раз не к лицу. Он протянул ее, открытой ладонью вверх, в жесте, «дай мне свою руку». — Пошли, — мягко повторил он. — Я тебе помогу. Саске что-то мямлит про самостоятельность, но то ли из-за уже гневного взгляда Наруто, то ли здравый смысл взял вверх, он всё же протягивает руку в ответ, и Наруто несильно поднимает его, у Саске слегка голова от всего кругом, но он быстро собирается под обеспокоенным взглядом голубых глаз. Не хватало ему дополнительных сюсюканий. — Я в порядке, — бросает он, чуть резче, чем следовало бы, пытаясь вернуть хоть каплю своего обычного достоинства. Наруто не отвечает, лишь крепче сжимает его руку, поддерживая. — Кстати, — вновь начинает Наруто, словно неспособный и минуты пробыть в тишине. — Я тут кое-что взял для тебя. Саске на мгновение забывает о слабости и бросает на него вопросительный взгляд. Наруто ловко перекладывает что-то из одной руки в другую, освобождая ту, что держала Саске. И чуть не бросает ему в лицо растрепанный букет. Он инстинктивно отстраняется, едва не теряя равновесие, и вовремя подхватывает «подарок» свободной рукой. Саске не сразу осознает происходящее. Голова всё еще тяжелая, а перед глазами плывут цветные пятна, которые теперь смешиваются с реальными красками лепестков. Запах кажется невероятно, до боли знакомым — густой, сладковатый аромат, смешанный с запахом сырой земли и свежескошенной травы. Так пахло в старых садах квартала Учиха после дождя. Он приглядывается к этому хаосу, который Наруто гордо именует букетом. Цветы в нем не просто не сочетаются — они словно ведут между собой войну. Пышные, вызывающе алые розы с острыми шипами выглядят слишком аристократично на фоне простых садовых ромашек и скромных гризантелий. Некоторые бутоны были еще совсем плотно закрыты, зеленые и жесткие, будто их сорвали в большой спешке, не дав шанса распуститься. — Это что… — Саске запнулся, рассматривая обломанный стебель розы, — ты их из моей клумбы сорвал?! — Уже кричит Саске не жалея своего хриплого голоса. — Что?! Нет нет нет! — Уверяет его Наруто уж слишком настойчиво — Тебе просто кажется! У тебя голова болит, понимаешь, да? Ты весь красный, наверное, просто иллюзии какие-то… Саске неуверенно кивнул. Голова действительно раскалывалась, и мир вокруг был каким-то размытым. Возможно, он просто принимал желаемое за действительное или, наоборот, его больное сознание рисовало ему правду. — Я просто так сосредоточился на том, чтобы разбудить тебя, — продолжал Наруто, голос его немного успокоился, переходя в более привычную, но все еще взволнованную тональность, — что… ну, кинул букет просто в сторону, и они ну теперь растрёпанные.. А на самом деле, они из… — он запнулся, взглянув на букет, — я их… нашел! Да, просто нашел! В таком месте, где никто не следит! Он выпятил грудь, словно это было грандиозное достижение. Саске смотрел на него, не зная, верить или нет. Этот букет был настолько нелепым, настолько не в его стиле, что мысль о том, что он мог быть сорван с его собственной клумбы, казалась одновременно и абсурдной, и пугающе правдоподобной. — Ты уверен? — спросил Саске, чувствуя, как в горле снова пересыхает. — Абсолютно! — Наруто кивнул так энергично, что волосы на затылке затрепались. — Просто… знаешь, бывает, когда сильно чего-то хочешь, кажется, что оно уже у тебя есть, или что оно принадлежит тебе. Вот и у тебя, видимо, так… с клумбой. — Ага... Верит ли ему Саске? Конечно нет. Но Саске хотя бы надеется, что у Наруто хватило мозгов и совести не срывать цветы из клумбы, что, очевидно, лежит на чьем-то участке. Остальную часть дороги они преодолевают в тишине. Ну, точнее, Саске молчит, экономя силы и сознательно игнорируя головокружение, а Наруто никак не может остановиться говорить. Он шагает чуть впереди, словно ведя за собой, а Саске, держась за его руку, плетется позади. Они выглядят невероятно глупо: два парня, идущие по залитой солнцем улице, держась за руки, как два влюбленных идиота. — Так, я должен чувствовать твой пульс, — раздается голос Наруто, когда они сворачивают на более оживленную улицу. — Не слишком ли он быстрый. Саске лишь молчит на эту очевидную чушь. Ведь даже если так, им необязательно сплетать пальцы. Но у него слишком болит голова, чтобы спорить, каждая мысль отзывается тупой пульсацией в висках, так что он просто молчит. И дело совсем не в том, что он тоже хочет держаться за руку с Наруто. Наруто ведет его медленно, шаг за шагом, внимательно следя за его состоянием. Их путь лежит вдоль стены, в тени, подальше от беспощадного солнца, которое, казалось, решило сегодня сжечь всё живое. Когда тень, падающая от зданий, становится слишком тонкой, Наруто, не спрашивая разрешения, просто перетаскивает Саске вдоль стены. Он прижимает его к себе, направляя так, чтобы тот оставался в прохладе, а сам при этом оказывается на палящем солнце. И хоть Саске ненавидит выглядеть жалко. Хотя Наруто и говорит, что Саске скорее выглядит превосходно, Учиха уверен, что тот лишь пытается его подбодрить. В груди отдает чем-то приятным каждый раз когда Наруто поворачивается к нему что бы проверить не слишком ли тому жарко или предложить ему воды каждые пять минут. Он уже несколько минут подряд слушает «забавную историю» о том, как Наруто пару дней назад пытался приготовить рамен самостоятельно и едва не спалил кухню, перепутав специи с чем-то легковоспламеняющимся. К собственному удивлению, Саске не просто пропускает слова мимо ушей, а действительно слушает. В тумане головной боли голос Наруто становится своего рода якорем, не дающим окончательно провалиться в беспамятство. Он даже подает голос, задавая короткие вопросы, что заставляет Наруто сиять ярче любого солнца хотя куда еще ярче. Пожалуй, сегодня Саске позволит себе эту слабость. Совсем ненадолго, он сдерёт с себя маску ледяного безразличия. Но только сегодня. Пока асфальт плавится, а в руках — нелепый букет. — А нам долго еще идти до твоего дома? — спрашивает Наруто, в очередной раз аккуратно перетаскивая Саске в узкую полоску тени под тенью какого-то магазина. Он выглядит слегка запыхавшимся, но руку Саске не отпускает, наоборот, держит крепче, иногда большим пальцем поглаживая его ладонь, продолжая «контролировать пульс». — Совсем немного. Пару поворотов только, — тихо отвечает Саске. Они сворачивают в тихий переулок, где высокие живые изгороди и заборы создают долгожданную прохладу. Наруто вдруг замедляет шаг, оглядываясь по сторонам. — Знаешь, здесь такое знакомое место… — Он усмехается, когда они проходят мимо приметного дома с резным забором. — Прямо дежавю какое-то. — Ясно… — выдыхает Саске. Он переводит взгляд на букет в своей руке. Теперь, когда сознание стало чуть четче, он узнает эти цветы. Те самые розы особого сорта, которые он сам высаживал прошлой весной. Те самые ромашки, которые так бережно подрезал по выходным. Саске прикрывает глаза, чувствуя, как к головной боли примешивается желание либо придушить этого идиота, либо рассмеяться. Наруто действительно «нашел» цветы. Нашел их прямо перед тем, как встретить Саске, — на клумбе перед его же собственным домом. И теперь этот воришка с самым честным видом тащит его за руку, гордясь своей находчивостью. — О, смотри! — Наруто радостно указывает пальцем вперед. — Вон тот дом с черными ставнями, это же твой, да? Мы почти пришли! Слушай, Саске, а у тебя там на клумбе цветы такие же красивые, как те, что я тебе подарил. Прямо один в один! Видишь, какой у меня вкус? Саске замирает перед собственными воротами. Его взгляд прикован к клумбе, которая еще сегодня утром была его гордостью, а теперь зияет подозрительными, рваными проплешинами. Глаза начинают слезиться, и он сам не до конца понимает, от чего именно то ли от нещадной пульсации в висках, то ли от жгучей обиды. Цветы, о которых он заботился полгода, которые подрезал, поливал и оберегал от сорняков, теперь лежали у него в руках — вырванные с корнем, перепачканные в земле, растрепанные и обреченные на быстрое увядание. Он представил лицо мамы, когда она увидит этот погром, и то, как Итачи, скорее всего, лишь приподнимет бровь в немом вопросе, на который у Саске не было достойного ответа. Он медленно переводит взгляд на Наруто. Тот стоит совсем рядом, сияя ярче полуденного солнца, и выглядит как самый счастливый и одновременно самый глупый человек во всем мире. — Наруто, — вкрадчиво произносит Саске. В его голосе, до этого безжизненном и сиплом, впервые за день проскальзывает живая искра — холодная и острая, как лезвие ножа. — А? Что такое? — Наруто тут же подскакивает ближе. Его лицо моментально меняется на обеспокоенное. Он теперь придерживает Саске обеими руками: одна крепко сжимает его ладонь, другая — плечо, словно он боится, что Учиха сейчас просто рассыплется в пыль. — Тебе опять плохо? Голова? Тошнит? Саске медленно приподнимает «подарок», поднося его почти к самому носу Наруто. — У тебя ровно десять секунд, — почти ласково говорит Саске, и этот тон пугает куда больше, чем его обычное ворчание, — чтобы придумать, как ты будешь восстанавливать мою клумбу, пока я не убил тебя прямо здесь, на глазах у соседей. Наруто замирает. Его взгляд медленно перемещается с лица Саске на букет, затем на общипанные кусты роз у забора и, наконец, обратно на Саске. В больших голубых глазах медленно, словно в замедленной съемке, начинает отражаться ужасающая истина. — Десять... — начал отсчет Саске, чувствуя, как от гнева голова начинает болеть еще сильнее, а ноги предательски подкачивают. — Погоди, погоди! — Наруто замахал свободной рукой, его лицо из красного от жары превратилось в бледное от ужаса. — Это... это была твоя клумба?! Саске, клянусь, я думал, это просто... ну, красивые цветы! Они так на тебя смотрели! Я думал, они дикие! Ну, или общие! — Девять... — Я всё исправлю! Я куплю новые! Нет, я найду такие же! Я буду поливать их каждый день! Я... я даже научусь их правильно подрезать, честное слово! — Наруто затараторил, пытаясь одновременно и удержать шатающегося Саске, и изобразить искреннее раскаяние. — Только не убивай! Тебе вредно бить меня в таком состоянии, у тебя ведь лихорадка! Саске прикрыл глаза. Вид Наруто, который в панике пытался оправдаться, всё еще не выпуская его плеча, вызывал странное чувство. Гнев никуда не делся, но к нему примешалось какое-то обреченное смирение. — Восемь... — уже тише произнес он, чувствуя, как ноги снова становятся ватными. — Открывай дверь, идиот. Ключ в левом кармане. Если ты не уложишь меня на диван в ближайшие полминуты, я умру раньше, чем успею тебя прикончить. И цветы... поставь в воду. Хотя бы то, что от них осталось. — Эй ты что меня пощадил! — Удивляется Наруто резко отпуская его быстро отодвигаясь — Звучит так будто у тебя уже есть план на мое расчленение! Саске вдруг чувствует, как ноги оказываются на горячем асфальте, он держится за голову так, будто если он будет держать его крепче, то она перестанет болеть, но боль только усиливается, а голос Наруто перед ним громко что-то обеспокоенно кричит. — Придурок... — хрипло подтвердил Саске, прислоняясь лбом к плечу Наруто. От того пахло солнцем, пылью и тем самым украденным букетом. — Открывай дверь, у меня уже голова раскалывается. И не вздумай... — он запнулся, преодолевая остатки гордости, — не вздумай отпускать мою руку. А то я точно упаду. А когда мне станет легче, ты мне всю клумбу восстановишь. По одному цветочку высаживать будешь, ясно? — Есть, сэр! — Наруто отозвался с непривычной серьезностью, хотя в голосе всё равно слышалось облегчение. — Ты за всё ответишь, Наруто... — слабо пригрозил он, голос прозвучал едва слышно, растворяясь в прохладном воздухе дома. Перед тем как окончательно провалиться в глубокий, спасительный сон, в голове Саске лениво промелькнула мысль: «Ничего я ему не сделаю».