1.3 /// Лазурит /// Sulfur is fuel
1 февраля 2026 г., 16:45
Часть 2
Научившись самым основам управлениям воды на уровне Лазуритов, бывшая Ляпис Лазурь вошла во вкус и захотела большего...
Томас, ничуть не запнувшись, показал ещё один вид узлов – мёртвый: "Нужно создать из верёвки петлю, затем загнуть её наверх... и через неё..." – он указывал и в конце показал руками в стороны, намекнув затянуть её, чтобы проверить. Узел получился! Несмотря на то, что он водяной и должен был просто расплыться. "Но узлы это слабо" – сказал он, стоя рядом, с руками в поясе. Фигура затмевает тенью Лазурита, при этом, мёртвый узел, который по идее, нельзя развязать, расползся, скатившись обратно в воду – "А как насчёт завязать косу из воды?" – наклонившись к водам "Ээ, я не... умею заплетать косички..." "Повезло, что твой друг-человек умеет!" – Томас сорвал пару травинок, длиной больше кистей его рук и подойдя к Лазуриту, стал показывать как их плести: "...Три нитки: правую кладут на среднюю, а левую под центральную. Ниже они все поменялись местами, но формула остаётся той же, лишь названия другие..." – посмотрев на это, она сначала нахмурилась и повозила пальцем по травинкам, что-то шепча, но звука не было, лишь движения губ. Томас, повернувшись посмотреть на неё, узнать, поняла ли она, вдруг замер, не желая спугнуть момент. Он смотрел на этот шёпот, заметив, что её губы изнутри темнее того синего, что снаружи, по всей остальной коже. Он был заворожен, на где-то четверть от того, как увидел картину Бирюзы. Ему казалось, что это волны бегут куда-то, обнажая свои тёмные воды ниже... Но Лазурит не замерла, она с радостным лицом пригнулась к воде и стоя там по колено, плела косу из воды. Была бы Мангра быстрее, она бы положила свои корни ей на ноги или хотя бы погладила ими её. В этот момент, Томас ещё не отошедший от прошлого вида, увидел нечто новое, чего, опять же, не видел прежде у Лазурита: Так как она находилась ниже и со спины, то от самоцвета, по плечам, видимо, за ночь, выросли веснушки, но не простые, а золотые! Очень крошечные, заметные только в очках для него. Обычно, Томас брезгует носить их всегда. Нужно ещё заслужить, чтобы он захотел увидеть что-то или кого-то чётко (ему просто лень надевать их каждый раз, а носить всегда – портит зрение ещё сильнее В-). Вспомнив слова о Лазуритах, Томас захотел потрогать эти звёзды, но, по подлым законам физики, отражение в воде выдало это и лазурные небеса посмотрели на него в ответ (странно, что они были снизу), повернувшись с милейшим лицом, когда-либо виденным: "Что такое?", на что он ловко ответил, положив руку на плечо, с её стороны – в знак поддержки, а с его – чтобы прикоснуться к этим новообразованиям на её теле – "у тебя хорошо получается! Надеюсь, у самоцветов растут волосы, потому что увидеть тебя с косой было бы ещё приятней, чем твой полный спектр сил!" – отбив все вопросы, он пошёл в дом, прибавив – "когда закончишь, обязательно покажи!" Зайдя в дом, Томас пододвинул кресло на колёсах в центр места, возле стола с ноутбуком и усевшись, нет, вернее, развалившись, начал смотреть в черты лица Бирюзы. Очки он и не думал снимать. В руках у него был листок бумаги на подложке из какой-то чёрной книги с изображением рыцаря... Леопольд какой-то... и ручка, спадающая из пальцев, почти что на уровне земли. Что было на этом листе? Он совсем недавно начал вести дневник-отсчёт о том как развивается Лазурит. И пока что там... ух ты! Белый лист! Но планов было много. Нужно было выдумать всё что угодно, чтобы она: А) Удивилась и влюбилась ещё сильнее; Б) Получила новые силы и захотела развивать их именно здесь. "Что бы могло ей понравится? Вся эта водяная магия это круто, но, боюсь как бы она не устала..." – мелькало у него в голове и только что блеснуло – "Хм... а если она проголодается после таких упражнений?" – задумчивость переходила в планы – "Только... что же едят самоцветы?" Но во всех этих мыслях, его отвлекло некое изображение, прямо перед глазами: Лицо Бирюзы, как он чувствовал, только смотря на него, было гладким, как будто бы влажным. Он думал, что они все такие. Ну, точнее, догадывался, что она не одна такая. Не знал он – лучше было если она была бы одна единственная и только его, легенда, начавшая жить только из-за и ради него; или чтобы их было много... просто много. "Эти волосы... наверное, такие мягкие и упругие, как пучок травы... по крайней мере, по цвету сходится. (Это всё, с чем мог бы сравнить их жалкий кожаный мешок, который осмелился посмотреть вверх, на такое величие...) А какая странная амплитуда! Как медные позеленевшие провода, согнутые в нужной неменяющейся форме. Ах, как бы эти волосы прыгали при ходьбе, или качались на ветру... хех, с её высоты ветер был бы всегда! Думаю, её лицо явно тоньше, чем... вся эта листва ивы..."***
Но его мысли прервал взрыв сзади, ой, то есть, открывшаяся с хлопком дверь. Томас дрогнул на кресле и от этого прикатился к столу, развернувшись к Лазуриту, сам скрутившись на кресле, испуганно посмотрев на неё, стоящую с широко расставленными ногами и рукой в поясе, а также сплетённую косу в её руке. Он вытянул голову и принял привычное положение для сидения, уставив руку на колено, увидев её творение: "Шикарно! Теперь даже видно то, как нити кладутся друг на друга! Прекрасная работа!" – снимая и одевая очки, пытаясь понять как лучше (в любом случае). "Так ведь люди носят косы?" – она, нагнувшись, одну кисть подложила под подбородок, а другой держала косу над правым глазом, немного повернув голову и расставив локти в стороны. Прозрачная сплетённая струя была её моноклем, который, тем не менее, плохо работал, потому, приходилось щуриться. Но даже водопад из неё не помешал бы Томасу наслаждаться этим лицом – таким радостным и жаждущим похвалы. Помимо всего этого, было заметно её сходство с кем-то, невероятное выражение было у него, но сквозь это он сказал: "Хах, ну, вообще, сзади или на плечах, но тебе в любом случае идёт!" – ответил Том, указав пальцем по кругу на согнутой руке. Лазурит тут же повернулась спиной и в кокетливой позе, перестаравшись, слишком сильно двинула тазом в сторону, при этом остальная, верхняя часть сдвинута в другую. Казалось, она могла бы сломать себе спину, но нет, наверное, самоцветам это не мешает. Левую руку она приставила на рёбра со стороны, пальцами вниз, а другая рука закинута за голову, с косой на затылке. Это была бы романтическая сцена, но, скорее, моментальная, еле уловимая: коса из воды, закинутая назад, только коснувшись (шлёпнувшись) спины, расплылась по ней и упала на пол. Томас лишь приставил кулак ко рту и "мхех"-нул, не желая её обидеть – "жоский... вид" – тихо сказал он себе "Ух, я и забыла, что она расплывается..." – на секунду она опомнилась, вспомнив что-то забавное – "Ха! Прям как ты меня впервые встретил! Тоже мокрый вышел!" "Но не из воды... Главное, что ты наконец, вышла оттуда!" Лазурь отряхивалась от мокроты – "Ага, у тебя нет полотенца или салфетки?" – нервно и чуть взбешённо рыща глазами по комнате и встряхивая руками. "Это будет грубо, но ты и сама сможешь с этим справиться!" – бесцеремонно сказал он, но тон был вполне дружеским. Том сидел прямо, сложив руки в замок. Лазурь, скривив злобно лицо, быстро повернула голову из-за спины, разогнувшись, но услышала – "Управляя силой воды, можно убрать её из наряда одним движением руки!" – закончил он. Лазурь сменила лицо на расслабленное. Странная, но невероятно очаровательная картина широко открытых глаз, но при этом заметных верхних век и ещё более заметных чёрных ресниц, разбросанных в стороны. Их много, но каждая из них заметная – "А, точно, да, спасибо" – она выглядела не похоже на себя – слишком несобранно. Двинув рукой из-за спины, вода просто вылетела каплей оттуда, сделав платье снова сухим. Затем, взяв сферу за край и оттянув его, она улетела в открытую дверь, как запущенная резинка. "А вообще, ты неплохо постаралась, коса была похожа на ледяную статую! Не волнуйся, если она исчезла" – говорил он в поддержку, собираясь вставать. С непохожим на неё настроением, но такому привычному для похожего на её, даже, брата – океана, Лазурит подходила к Тому с волнением и словами: "Да, да, это поправимо. Слушай, мне нужна помощь..." Моментально он подскочил с кресла и уступил ей место, встав за него, подумав, что это ей и нужно, но та лишь отодвинула стул одним движением водяной руки в сторону. Он ударился о стол и поехал дальше. Затем Лазурит взялась за его свитер и тянула вверх и к себе, делая это нежно, но скорее, от слабости и непонимания своих чувств, сама вставая на носки: "Эта планета очень странная, пусть и красивая, особенно... существами" – после этого моментально отведя от него взгляд – "И самое странное, что тут у меня пробуждаются чувства, о которых до этого я никогда даже не слышала..." – ничего для него не было лучше, чем глаза, которые больше не похожи на пустой холст бумаги, наоборот, теперь, на этой бумаге есть две точки. Это было низшее измерение – первое, но если присмотреться внутрь (что было сделать не так уж и сложно), то это был будто бы 4D мир... Томас был очень рад видеть её новой. И видеть вообще. Он смотрел на это со смесью страха и азарта (как, впрочем, любой моряк), потерявшись в её течении мысли. Для него было понятно что за чувства она испытывала, но смог бы он ей ответить? В его сердце уже всё забронировано на года вперёд... "Г-где? Какое чувство? Может, болит что-то?" – он пытался отвести от неё страх, но, скорее, от самого себя. "Да... где-то... в животе..." – после этой медленной и потерянной, как и её дар речи фразе, Томас напрягся, но она продолжила, приблизившись к лицу как можно ближе. Его нос поймал её, как каплю и наконец, он услышал эту проблему, высказанную сквозь зубы, как волны, расплывающиеся от камня, упавшего в воду – "я хочу есть" – небольшая задержка – "никогда такого не чувствовала. Даже неудобно как-то просить о таком..." – помягчев в тоне и хватке, она отпускала его, сложив руки на ключицах и груди, отворачивая голову. (теперь гадайте на чьих) "Наоборот!" – Том пошёл к холодильнику, сопровождая голодную гостью рукой за спину – "Здесь... ну, вроде, есть что-то съедобное. Если пошаманим, может, что-то да найдём!" – она усомнилась, приложив палец к губам – "честно, не планировал кормить кого-то..." Не зная даже, как называются эти продукты, Лазурит взяла из холодильника наполовину отрезанный лимон, развернула целофановую упаковку и понюхала его, да так, что будто бы жаждала что-то учуять, искала в запахе что-то, но нет, он был неподходящим блюдом для неё – слишком кислым. Неосторожно налепив обёртку на цитрусовый, она посмотрела на Тома, снова, своим умилительным взглядом и дала ему этот лимон. Ей было лень его заворачивать снова. Положив его поверх холодильника, она начала искать что-то другое...Томас должен был действовать быстро:
Он нарезал ещё сыра, которого, как ему казалось, ей будет мало и сказав подождать (на что, в принципе не было ответа, да и желания идти против тоже), ринулся к компьютеру, стоя над которым, вводил запрос в поисковик: "пирит", после чего, узнав его формулу – FeS, продолжил поиски: "продукты с содержанием серы". Это были: мясо, рыба, сыр, яйца, орехи и горох. "Начну пока что, с пирита – это самое красивое в ней. Остальное потом найду..." Томас обрадовался и уже начал рассутуливаться, но только нажав кнопку выключения, прозвучал вопрос Лазури, сидящей на коленях, перед вновь открытым холодильником и держащей в руке яйцо, с восторгом и страхом за своё ощущение, и тоже, нетерпеливостью: "Что это за твёрдый шарик? Он каменный? Он съедобен?!" И тут же ответ: "Да, то есть, нет, ну в смысле... именно это тебе и нужно!" "Шикарно!" – обрадовалась гордая Лазурит, захлопнув дверь "хладнокомнаты", как она окрестила эту махину в голове, и уже хотела раскусить яйцо, но опять была остановлена. Рука Тома не достала до дитя, оно было отодвинуто, а лицо наседки очень нешуточным – "Но е- но его нельзя есть сырым!" – объяснял Томас, а вернее, уговаривал. "Но я очень хочууу!" – она практически выла, держа его обеими руками у шеи и крутясь, как змея. "Ну ладно, это съешь сырым..." – Томас сделал лицо смирения и немного отвращение. Но, скорее, чувство того, что он не смог предложить ей более красивую версию этого блюда. Хотя, Томмить её ожиданием будет ещё хуже. "Да!!" – она не знала как, но хотела съесть это яйцо, потому, подняла его над головой и хотела сдавить, но именно тут она и ошиблась: Томас выхватил животворящую капсулу, прямо как зеркало пару дней назад. И его он тоже разбил. Но в стакан.Гранённый стакан с долгожданным утолением голода были у неё в руках. И вскоре, в животе...
(Без стакана)
***
"МмМ, закат..." – сказал Томас, стоя у плиты, ставя туда сковороду. В его мычании было что-то, что не могло не вызвать ухмылку, прям как у него в этот момент "Фух, так то лучше... ой, что?" – Лазурь совсем потерялась и даже посмотрела в окно – "З-закат?" "Только что, в твой Лазурный океан, как это говорится на Земле, закатилось жёлтое круглое солнце, на прозрачном фоне неба" – говорил он, озадачивая Лазурь, что писалось у неё на прищуренных глазах и обратно-пропорциональном рту. – "Хм, ну, то есть, это про желток... ой джоске... И тебя" – его привычный неостановимый поток шуток прервался. С ней точно было что-то не так. Она же, вставая, начинала понимать что он имел ввиду: "Погодите, песок... жёлтые квадратики... Солнце... ей-цо?" – думала она, посмотрев на человека – "Ах! Точно! Жёлтый песок и солнце... ушли в меня..." – она только что впервые "покраснела", только именно для неё, в отличие от земного понимания этого, непривычным, желтоватым цветом на щеках. Вся еда и его слова, помимо самой новизны идеи, подействовали на неё так, как никто бы и не смог предположить – жизнерадостно. В ней как будто бы стало намного больше энергии и теперь, как ни в чём ни бывало, она подошла к повару, смотреть что он делает, приговаривая, намного бодрей: "Прости, не знаю что это было, мне просто нужно было что-то... ну знаешь, вкинуть в себя, как..." "Топливо? Да, заправка нужна всем!" – улыбка росла, как стрелка бака у Лазурита с каждым словом – "Люди тоже так делают. Очень часто. Даже когда нехватки топлива нет" – рука легла ей на голову, пробирая волны, как несколько носов кораблей. Томас и не подозревал, что её первая еда за всю жизнь сможет полностью отключить мозги, заставляя не понимать и не слышать ничего. Мило! "Да, даже не знаю что такого особенного в этих... что бы это ни было" Шипя сковородой, старый повар ответил: "Это, наверное, нормально. Беременные женщины чувствуют такую же нужду в поедании непонятно чего" – Лазурит повторила "Беременные?" – "Это... сложно объяснить, но если сильно захочешь, поищи в моём ноутбуке" – она не поняла ещё больше, даже когда на его расположение указали – "А, точно, тогда, ээ, во-общем, потом объясню" – наконец он понял о чём говорит... Лазурит продолжала смотреть на процесс жарки, удивляясь тому, что цвет белка меняется. Перевернув кулинарный шедевр студентов, Томас вышел на улицу, а голодная до любопытства, прикоснулась пальцем к яичнице. Она не чувствовала жара, как оказывается. Он вернулся с сушёной рыбой и начал её нарезать, а Лаз стояла рядом и обсасывала палец. "Рыба – вот что тебе нужно! У меня есть только сухая, но нужные тебе вещества тут точно есть!" "Нужные вещества? Это какие же?" – она боком вдвинулась к столу, нахмурив одну бровь и тем же глазом прищурившись. Акт самопоедания окончен. "Хм, ну, помнишь, как я тебя исцелил? Так вот, с тех пор ты начала развиваться и обрастать новыми цветами. Хочу подметить, самый яркий у тебя – это золотистый пирит! Ну, конечно, помимо других, отличных по оттенку цветов... Иии, видимо, преобразовывать эти цвета из пустого голубого в новые, довольно сложно..." – пояснял Томас, убирая кости из рыбы, но внезапно он остановился и сдвинул горку в одну кучу в сторону. На потом. – "И это помимо того, что ты пользовалась своими силами! Да ещё как!" "Оооо, я помню!" – её хорошее настроение внезапно сменилось на шокировано-задумавшееся, будто бы сделала что-то противозаконное – "Стой... стой... А почему я... хочу есть?" "Ээ, ну, как и было сказано – ты тратишь силы на то, чтобы управлять водой! Сколько ты уже напряглась, чтобы косичку заплести! Ты думаешь это так просто? Ты заслужила это питание!" "Нет, нет, Томас, я... ну, то есть, да, мне очень понравились этот..." – взглянув на пустую тарелку и с подсказкой, продолжила – "Сыр, но я же не должна его есть!" – с сильным волнением в голосе. "Что? Так у тебя диета?! Или, непереносимость лактозы? Ух, тогда надо придумать что-то..." "Да нет же!! Ты..." – вздохнув, она оторвала человека от готовки, взяв его за руку – "Пойми, Томми, нам, самоцветам не нужна еда! Мы сделаны из света!.." – смотря на него так, будто бы ожидая, пока тот поймёт. Весьма безуспешно. Томас стоял и смотрел на это с сильно опущенными краями губ и поднятыми бровями. Он моргнул поочерёдно, а затем, медленно согнулся и потрогал её нос одним пальцем. Лазурит стояла в виновато-испуганной позе, а Том аккуратно взял её за нос и повозил по сторонам, протёр лоб, чуток брынькнул ухо, а затем, щурясь, прислонил её руку к своей щеке, ощупывая ею себя. "Ну и кому ты врёшь?" – разогнулся он, уставив руки в пояс и наклонившись к ней, говоря это в насмешливом тоне, только что обманутом, протяжно и почти как козёл – "Я же могу почувствовать тебя! Пусть вода и проходит сквозь всё, но это уже слишком!" "Ты, ты не понимаешь! Мы созданы из света, все самоцветы!" – расставив руки в стороны, она начинала сама не любить этот факт, которому подчинялась всю жизнь. Её настроение было на грани рыдания, сама не понимая почему, но скорее всего, потому что ей не верят.Молчание
"Но... тебе ведь понравилось... есть?" Чуть помолчав, от смущения, она сказала, тихо и сложив кулаки у груди, закрывая глаза чёлкой: "даа, это было... вкусно." – постепенно, она начала задумываться о самой себе, начинала понимать, что всё же, даже сами самоцветы мало чего знают друг о друге... – "откуда... откуда он это знает" – думала она "И если это ты так думаешь, что я зажму какую-то еду, то даже не думай!" – он вернулся к готовке – "я слишком долго был один, чтобы так безнравственно заставлять тебя голодать!" – горделивой, певучей и долгой речью на одном дыхании, Том приложил руку к груди. "Но, скажи, как ты додумался, что мне именно это и нужно?" – подходя ближе, наклоняясь со сложенными внизу руками и любопытным взглядом. Ох, длились бы эти пытки подольше, думал он – "И всех этих знаниях о пирите и азурите?" "Ну, на земле тоже есть лазуриты, но они не живые. В смысле, такие же красивые, но не настолько как ты. А про минералы – в интернете нашёл. В компьютере" – ловко отвечал Том, "Вау..." – она ещё не решалась сказать, что влюбилась, но решила накопить этих мыслей, чтобы обрушить их, как цунами. "Слушай, а сможешь показать ещё раз мой самоцвет?" – она обвила его под локоть, а в мыслях продолжала – "как же много он знает о самоцветах! Даже знает азуритов! Вот повезло!" Томас усмехнулся и через пару секунд, Лазурь стояла возле ноутбука спиной. Чуть повозившись с фотографированием, изображение каплевидного камня было теперь на большом экране и смотрели на него с большим восторгом: Камень сильно не изменился, но вокруг всё становилось лучше: Спина получала тени в виде более тёмных оттенков лазурита, как будто бы показывая насколько глубоко дно у океана. На месте, привычном человеку, как позвоночник начала проглядываться белая линия, как ледник, выпирающий из-под воды. Пока что изменился цвет только спины. Но уверен, дальше она станет ещё лучше! (Большая часть из этого озвучена Томом, по мере описания картины) "То есть, я просто... расту?" – спросила она, отлепив глаза от экрана "Ну, получается так." – необычайно тихим голосом, при этом казалось, что его щёки не сжимались. Это был почти что акцент, только восточный "Так, как же ты меня исцелил?" – она задала этот вопрос, сияя глазами и стоя рядом с ним. Очаровательно глубокие Марианские впадины на уровне выше носа пугали Томаса. Но не глубиной, а вопросом. "А... кхе, мхм, ну, ээ-хе-хе-хех..." – он дико тревожился, почти дрожал и пошёл отключать плиту. Губы его были похожи на смятую бумагу, а глаза прыгали, как игрушка бульдога на приборной панели – "Я... я расскажу это за обедом..." – дрожа теперь и голосом. Лазурит сжала руки к груди, задвинув голову назад, наклонившись туда же, слегка и смотрела на испуганного человека, а потом, увидев, что он выкладывает яичницу на тарелку, решила что-то сказать, в поддержку, понимая, что... вот она – её благодарность! Поддержка: "Е-если это секрет, то можешь не говорить! Или, за "обедом" безопаснее? Типа, никто не услышит? В... пустом лесу?" – внезапно она перебила всё настроение, как рычаг на путях трамвая. Этот вопрос, даже усмехнул Тома, но сначала просто сильно удивил. Одним словом, ему стало спокойней: "За обедом? А-ахах, ха-охохохох!" – он медленно поворачивался – "Обед это не место, а время! Время, когда люди едят второй раз за день!" – а потом уже полностью повернулся, руками указывая на стол "Второй раз?! Как часто вы едите?!" – это был двояйкий вопрос, который должен был и отвлечь его, и утолить её любопытство, но в любом случае, Лазурь теперь чувствовала, что тоже помогает человеку. "Трижды. Ну, должны, по идее. Но многие едят и чаще" "Я точно останусь тут. Здешняя еда мне нравится!" – заигрывая, она подходила к столу "Шикарно! Ты как раз вовремя! Присаживайся" – как ждентельмен, Томас пододвинул стул, в гораздо лучшем настроении, от чего и ей стало гораздо приятнее. Лазурит впервые попробовала рыбу... и пользоваться столовыми приборами: вручив ей вилку и нож, та немного затупив, проявляя неловкость, всё же научилась пользоваться человеческими "инструментами поедания". "Ну, так, как же ты меня исцелил?" – с неким извинением спросила Лазурь, смотря исподлобья, всё же вернувшись к своему вопросу. Упёртая! Но это в любом случае не сильно порадовало бы Тома. Томас очень не хотел отвечать. Он помолчал и наконец, повернул голову, с примерно тем же выражением, что в первый раз, но подняв глаза в окно, которого раньше не было в его доме. При этом, даже несмотря на, как он думал, конец, на нём появлялась улыбка. Лазурит мигом посмотрела туда же и сама обомлела, отстав от еды, найдя то, что утолит голод и жажду любого: Смотря на картину Бирюзы, Лазурит казалась боязгливой и в то же время восторженной. Она понимала кто это и что они любят делать, но внутри чувствовала гнетение, от которого, даже картина бы не выдержала и захотела поддержать её. "Что ты чувствуешь, глядя в это небо?" – вероломно спросил фанат Бирюзы, смотря на него, а потом и Лазури в глаза, лицом, скорее безэмоциональным и скрывавшим тревогу. "Я?! А, нуу... что..." – она сложила кулаки на грудь и отводила взгляд, хотя очень не хотела терять из виду это создание... и человека какого-то "Не бойся, мы все в одной лодке и она точно тонет в бирюзовом море..." "Хаах, что ж... Она... Она... Самая замечательная самоцвет!! Она лечит раны, как телесные, так и душевные! Их все обожают и ценят, даже, не побоюсь этого сказать, почти как алмазов!" – восторженная Лазурит пищала и прыгала на месте, рассказывая это. Каждое слово весило для Тома, как платина и столь же ценно оно было – "Мне, мне кажется, что если бы она меня спасла из зеркала, то достаточно было бы лишь одного взгляда туда, чтобы я сама выпрыгнула оттуда, как дельфин, лишь бы прикоснуться хотя бы к одной из её рук!.." – порыв мечтаний окончился, когда та, зажмурившись и обнимая себя, всё таки увидела своего настоящего ломателя стекла, тут же перейдя на смущённый и чуть зажатый образ – "Н-ну, точнее, если бы. Ты тоже сделал большую работу! Я свободна... сыта... в тепле..." – теперь этот восторг был направлен на него, явно понимая, что этот парень тоже нуждается во внимании. Медленно перечислив всё предыдущее, со звуком плеска волн и шипения, заполняющего его уши, Лазурь произнесла то, что служит Томасу ядерным топливом, заставляющим ехать дальше – "Спасибо..." Однако, сквозь шквал эмоций, он, выцепив всё питательное для себя, содержащее больше всего меди, решился задаться вопросом о бесполезном углероде остальной части пищи: "Алл-мазов?" – спросил он, протяжно, сам же толкая кресло на колёсиках, прикатив карету к Лазуриту; она села и оба поехали к столу, продолжать трапезу и разговор – "Это кто у вас?" – спросил он, наклонившись к её лицу за спинкой кресла, отпуская управление транспортом и уходя на своё место. Он услышал достаточно об интересующей теме, но чтобы отвести её от вопроса, способного утащить этот плот на дно лазурного океана, так глубоко, что бирюзовый цвет неба будет минимум в пяти километрах от него, вопроса "А откуда у тебя эта картина?", он решит переменить тему на неких алмазов: "Оу, кхем, знай, такое говорить при других самоцветах нельзя." – она чуть насторожилась, так сказать, запнулась, с растерянным видом останавливая его – "Они у нас что-то на уровне ваших... президентов и не знать о них – это противозаконно... (Но не волнуйся, я тебя не обижу! ;^)" – взялась она снова за еду, попутно рассказывая внемлющему человеку – "Они являются высшими правителями нашей цивилизации. Алмазы выше всех. Не просто по чину и должности, но и буквально. Они ростом как... как четыре твоих дома друг на друге, если не совру" – Томас молчал, но иногда от него слышались "угу", "ага" и другие звуки младенцев – "...моя великая Синий Алмаз..." – Лазурит сложила руки в форме ромба, скрестив локти и выгнув кисти назад, слаживая их в "крышу". Томасу этот жест показался знакомым, но он совершался лишь одной рукой – "Она очень добрая, заботится обо всех и часто, приходящие к ней могут получить утешение. Обычно, она всегда плачет..." – мгновение и её смущение обрушится "Потому что не всем может помочь?" – спросил Том, очень напористо, ожидая сказать дальше своё, пропуская мимо ушей всё что она скажет далее. "Н-нет, наверное, просто... У нас был ещё и Розовый алмаз, но... те ублюдки, что мы видели вчера, около тысячи лет назад её раскололи!" – в гневе она сжала вилку сильнее и стукнула по столу, легко, но ощутимо "Хм, но всё же, слезами делу не поможешь. А знаешь по кому она явно не будет рыдать?" – он сейчас заденет очень щепетильную тему, но риск оправдывается её свободой (и преданностью), ведь, слушая о тоталитарности её правителей, Тому хотелось как можно сильнее удержать Лазурь тут. Не просто из-за желания сделать её Бирюзой, но теперь из-за нового чувства – любви, искреннего желания помочь вдвойне бедному камушку. Лазурит нахмурилась, а затем услышала – "По тебе."Она отпряла на кресле и выронила вилку на стол. Её глаза открылись. И достаточно широко.
"Знаю, я подрываю твою преданность им, но... сколько кораблей искало тебя? Сколько сотен лет она рыдала по тебе?" – он положил руку поверх её руки – "И кто тебя нашёл? Человек. Да, я был послан вашим миром (но скажу так, там помимо тебя штук пять таких же бедолаг. И всё что от них осталось это баннер с их изображением); но почему-то кожаный мешок с костями заботится о камнях лучше, чем какие-то там... хах, тоже, углеродные, но гораздо более твёрдые короли!" – подняв согнутые руки вверх ладонями. Лазурит сжалась и, когда-то мягкая, почти плоская, голубая водная гладь, начала бушевать. Удивительно, но у неё были мышцы, начинающие проявляться на руках и спине. Хотя нет, не удивительно, она достаточно сильная и это если не брать в учёт ещё и душевно. "Хм, видимо, перестарался. В-всем этим хотел лишь сказать, что здесь тебя любят больше!" – он теперь отпустил руку и фея воды повернулась на него, взгляд гласил страх осознания и нарастающее успокоение, в противовес первому. На ней появлялась улыбка, как лучик света сквозь шторм. Всё что она сделала, это отвела взгляд в стол, вниз. Томас понял, что эти алмазы очень важны самоцветам и что ему лучше уходить: "Вижу, что тебе нужно подумать. Пойду принесу ещё кое-что, что пополнит твои запасы серы, то есть, золотистого цвета" – он направлялся к двери, пройдясь по густым волосам одной рукой, как катер по волнам, попутно напялив на себя свою старую сумку. Она была кожаной и плоской, только для документов. Но не для него. "Стой!" – сказала Лазурит, обернув его этими словами, сама сделав то же самое на кресле к выходу, и вытянув к нему руку – "Я не злюсь на тебя. Алмазы и вправду мало думают о нас, простых смертных" – она хотела бы иметь на лице улыбку пошире, но никак не могла её выдавить – "Ты прав, мне здесь лучше и... тут хотя бы обо мне заботятся..." – мысли вновь заворачивали течение не туда и она глохла... "Всё же, обдумай всё это. А в знак утешения принесу тебе что-нибудь поесть. Низко с моей стороны, можно было бы и... духовной пищи подать, но ты уже слышала, что это тебе очень важно сейчас" – он тихо закрыл дверь и ушёл в лес.***
Как только её "солнышко" скрылся, она вновь почувствовала ужас.
Лазурит сидела над тарелкой, в которой остались лишь пятна. Она думала всё время, сгорбившись за столом в позе чемодана: "Он... совершает преступление. На моём месте стоило бы его остановить, а в худшей мере сообщить об этом алмазам. Но, даже если и так, что от него останется?" – почему-то другая мысль появилась в ней – "Но будет ли им дела даже до него?" "Кто из них принёс мне больше пользы? Разве Алмазы позаботились о том, чтобы спасти меня из той войны?" – она почувствовала боль в спине, когда вспомнила о своём ранении – "С их стороны было бы лучше если не начинать её, так хоть эвакуировать простых рабочих или, ну как?! Обыскать место битвы?" – она схватилась за голову и сжалась в кресле – "Но помог бы он мне тогда? Вряд ли. Не выжил бы там человек. Да и не родился тогда, уж точно... Странно. Кому же мне доверять?" Этот вопрос звучал в ней, как та хотела прилечь хоть куда-нибудь. Звучал он очень даже очевидно, но, видимо, сотни лет промывки мозгов ещё оставляли ей выбор (которого, вне Земли не было бы). То ли груда мыслей утяжеляет ей голову, то ли еда нуждается в переваривании в лежачем положении... Никакого места, кроме кровати не было, но та и не пыталась выбрать другое, только поближе к чему-то тёплому и мягкому, большому, обволакивающему и... совсем не похожему на того, кто ей был нужен. Она просто увалилась туда. "Низко с моей стороны, можно было бы и... духовной пищи подать, но ты уже слышала, что это тебе очень важно сейчас" – её самоцвет начал сиять, создавая голограмму за спиной, говорящую это голосом Томаса, сама при этом, Лазурит лежала на животе, лицом в подушке – "Какой идиот, я уже в этой "духовной пище" тону. Столько придумал для меня и до сих пор считает, что еда это самое главное?" – упёршись лицом в подушку, очень заглушено говоря это самой себе – "М-может, на Земле так принято? Или, он хочет... точно..." – теперь, вынырнув из-под белых вод с узором каких-то тёмных длинных цветов, она лежала на локтях – "показать то, чего я никогда не пробовала. Еда. Она поможет мне отвлечься от всего... Мысли красивые он может говорить сколько угодно, это ведь его... рог изобилия" – её ноги начали телепаться туда-сюда вверху. Ей явно становилось лучше :^3***
Томас вернулся через час с сумкой орехов, найденных в лесу. Но Лазурь в это время спала. Потому, он только захватил нож и кухонный молоток, а уходя на улицу, укрыл камушек, сам собираясь колоть орехи. Сидя на своём небольшом раскладном стуле, тихо пощёлкивая скорлупу, он разработал примерно четверть сумки. И вместе с тем, разработал много мыслей: "Хм... всё же, как бы ей объяснить в чём польза еды..." – думал он, крутя нож между скорлупы – "говорит "мы из света", так как же? Этого ведь не может быть! Иначе, я что, влюбился в голограмму, в отражение? Неужели я... преследую... бирюзового фантома..." – на секунду, привычная работа разделения скорлупы и складывания цельных орехов в пластиковый стакан остановилась от осознания, что, по сути – "самоцветы такие странные. Если они ни в чём не нуждаются, то живя со мной, они станут... прислугой?! Им не нужно ничего, а мне сразу и всё! Да как так-то?! Ересь! Невозможно!" – с неким раздражением, один орех упал в стакан – "и всё же, она меняется. Что-то тут не так. Не может нематериальный самоцвет меняться от поступившей в него пищи. Если бы ей и вправду не нужно было получать нужные вещества для становления лазуритом, то она бы не меняла цвет, не выращивала веснушки! Да она сама не знает как работает!" – и вдруг, его осенило. Эту мысль нельзя было забыть и обязательно рассказать завтра – "еда... растворяется в её водах... меняя цвет" Наконец, войдя в дом, он поставил орехи на стол, в стеклянной тарелке, а сам сел за компьютер, тихо щёлкая клавишами и даже не мышью, а тачпЭдом возя по экрану, в поисках всего что будет полезно знать о Лазуритах. Не просто по фото других камней, но и по его собственному, недавно показанному, он изучал как устроены Лазуриты, какой минерал отвечает за их цвет и так... К десяти часам вечера он был полон знаний и усталости. Но кровать занята... что же делать, Томас? Он достал гамак в углу комнаты...Там же он и покинул этот мир, через портал попав в мир грёз и сновидений...
