Искра во тьме

Одним мрачным утром город не озарился привычным для нашего мира светом. Он остался во тьме, густой и холодной, словно сама ночь решила задержаться здесь навсегда. На улицах едва мерцали искусственные фонари, работающие на старой технологии накаливания. Их свет был слабым и дрожащим, но всем необходимым - тот, что спасал от полной пустоты. На центральной площади возвышалась большая статуя изобретателя лампочки Томаса Эдисона. Обычно вокруг неё бегали дети, редко видевшие настоящий свет, смеялись и играли, будто отбивая темноту своими криками. Сегодня площадь была пуста. Даже привычная иллюзия жизни казалась поглощённой мраком. Лайт проснулся раньше обычного. Он знал: на окраине города, в угледобывающем предприятии, где ему предстояло работать, темнота была не просто тьмой — она могла унести человека, если тот потеряет ориентир. Надев рубашку и натянув носки, он допивает кружку заварки, использованной уже в сотый раз. Заварка была горькой и слабой, как и сама жизнь вокруг него. Закрыв дверь и спрятав ключ туда, куда не падает свет, Лайт отправился на работу, сжимая в руках старую деревянную ложку - единственное, что напоминало о доме. По пути он встретил соседку - женщину лет пятидесяти. Свет от её лампы накаливания падал на волосы, делая их золотыми в темноте. Она пожелала Лайту удачи, и в её голосе была забота, которую никогда не услышишь от собственных родителей. Она заменила ему мать, когда та заблудилась во тьме, не найдя искры света. Отец Лайта погиб под завалами угля на том же предприятии. Подойдя к воротам шахты, Лайт услышал знакомый голос: - Опаздываешь, Лайт? Он поднял факел, дрожащий огонёк осветил лицо Брама - мужчины лет тридцати пяти, покрытого шрамами и ожогами. Он был невысокого роста, примерно до плеча большинству прохожих, но взгляд его был крепким и уверенным. - О нет, Брам, - сказал Лайт. - Сегодня тьма гуще обычного, я заплутал. Брам похлопал его по плечу и завёл внутрь: - Держи фонарь, - протянул он самодельный фонарь с коптящим огнём внутри. - Свет слабый, но живой. Не потеряй его и смотри под ноги. Сегодня земля снова решает, кого забрать. Лайт кивнул. Он знал: если Брам говорит о треске, значит шахта уже выбрала жертву. Внутри его дрожало чувство, которое он давно не испытывал - страх настоящей темноты, которая могла не отпустить. - Брам, а тебе снился свет? - на секунду спросил Лайт, глядя на друга. - Да, - коротко ответил Брам, не желая раскрывать свои мысли. Лайт всё понял. Свет был редкостью, и даже видение его во сне теперь казалось дорогим и почти недостижимым. Внезапно раздался резкий, пронзительный звук. Земля задрожала, и Лайт упал, фонарь разбился. Тьма нахлынула с такой силой, что поглотила всё вокруг. И в этот момент Лайт впервые за долгое время ощутил, что может никогда не вернуться домой. Его сердце билось так громко, что казалось, оно слышно во всей шахте. Но внутри него, в самом глубоком уголке души, маленькая искра света всё ещё не погасла.