Хвостатый нянь 6 Звезда

Какова жизнь селебрити, Крис знал не снаружи, а изнутри. Зажатые в рамки бесконечных ограничений, они как могли снимали нервное напряжение, и Крис был рад, что является наемной собакой, а не личной. Его нельзя бить. Совсем. Никогда. Даже если наниматель недоволен или зол, он не имеет права бить своего охранника, ни на людях, ни наедине. Это прописано в контракте. Травмы, нанесенные охранной собаке, приравниваются к порче имущества компании и облагаются солидными штрафами. Плюс счета за лечение. Он тоже не имеет права оскорблять подзащитного словом и делом, даже если тот ведет себя совершенно по-идиотски или как последний мудак. Это тоже прописано в контракте. Так что приходится улыбаться в оскал и пытаться предвидеть неожиданности. Крис терпеть не может неожиданностей и сюрпризов. Особенно шумных. Его забрали из питомника в четырнадцать, два года он проходил одно обучение и подготовку, потом еще два года другое. Это были сложные, но веселые времена. Выпустившись, он попал в «Гранит» и охранял самых разных звезд. За прошедшие годы он научился отгонять неадекватных фанатов одним взглядом, вежливо распихивать локтями и ловить предметы на лету. Не все, что падает на голову — это подарок, иногда совершенно наоборот. Примерно два года назад он получил постоянного охраняемого. Некто Хута, в миру Ли Минхёк, композитор, певец и танцор, занимался сольной карьерой и нуждался в постоянной охране. Перебрав несколько собак, Минхёк остановился на Крисе, как «умеющим вписаться в обстановку». С тех пор жизнь гибрида заиграла новыми красками, временами доводя до трясучки, но у него, в отличии от человека, выбора не было. Так что, вместо того чтобы страдать, Крис начал приспосабливаться и «вливаться в тусовку». И у него отлично получилось. После пары инцидентов Минхёк научился слушаться, и, если Крис командовал: «Бегом!», несся в указанном направлении. И реагировал на заученные до автоматизма знаки. За послушание Минхёк требовал выслушивать свои творческие метания и сидеть в студии ночами. Ночью Крис предпочел бы спать, но творческие люди они ненормальные, им ночью только бы работать, мешая отдохнуть честным труженикам. Благодаря таким ночам и болтливости клиента, Крис получил элементарные понятия о написании музыки, и даже пробовал сам. Минхёка забавляли его попытки сочинить что-то оригинальное. А вот умение написать текст в определенном ритме и размере, человек считал талантом. Может поэтому и таскал в студию, чтобы беззастенчиво использовать придуманные Крисом строки или посоветоваться насчет уже написанного. Крис не протестовал. Пусть и через Минхёка, его творения уходили в мир. Это было приятно. Был и еще один момент, который они не обсуждали прилюдно, да и наедине не особо сильно. Время от времени у Криса наступал гон. Это случалось примерно раз в десять — двенадцать месяцев и длилось дней двадцать. В отличие от истинных собак он не кидался на всех подряд и территорию не метил, но становился раздражительным и менее сдержанным, чем обычно. Обычно ветеринар выписывал ему таблетки, помогающие держать себя в руках, но каждый гон становился испытанием для всех. В особо тяжелые дни Крис просто отказывался работать, закрывался в душе и дрочил до мозолей. В один далеко не прекрасный день, когда Минхёк забрал его на многодневное мероприятие, и у Криса не было возможности отдохнуть, он сорвался и наговорил… разного. Его вообще несло. Усталость и недостаток движения наложились на гон и вырвались в очень неприглядном виде, хорошо, что они в этот момент были наедине. Выслушав гневную тираду Криса, Минхёк, вместо того чтобы выгнать его взашей, развернул и оттрахал. Отдохнул и повторил. После этого они поговорили по душам и сделали еще заход, поменявшись ролями. Дурацкая была идея, конечно. На следующий день обоим пришлось несладко, но весело. Глядя на неловкие движение друг друга, они принимались корчить страдальческие лица и глупо хихикать, смущая случайных свидетелей. Теперь Минхёк всегда забирал Криса на все время гона и как мог освобождал свое расписание, держа истинную причину в секрете. Минхёк не умел сохранять расстояние. По правилам «Гранита» Крису не позволялось и половины того, что он имел. По контракту Минхёка обязали возвращать Криса в общежитие всякий раз, когда сам Минхёк работал в студии или оставался дома. Приходилось все поездки и выходы планировать заранее, что для спонтанного Минхёка было неудобно. После неприятного случая во время банального выхода в ближайший магазин, когда шальная фанатка чуть не вырвала ему серьгу из уха, обняв сзади и зацепившись одеждой, Минхёк потребовал Криса в личное пользование двадцать четыре на семь, обязуясь предоставить ему подходящие условия для жизни. — И достаточное количество активности, — строго напомнил инструктор. — Разумеется, — беспечно пообещал Минхёк. Наивный человек считал, что, сопровождая его, Крис устает. Ага. Конечно, доля правды в этом была. Крис уставал от шума и необходимости постоянно сохранять контроль над собой и ситуацией. После окончания рабочего дня, ему требовалось разрядиться и успокоиться. Лучше всего это удавалось на бегу. В «Граните» имелось несколько беговых дорожек, которые регулярно ремонтировали, и специальная дорожка по периметру всей немалой территории комплекса. К счастью для «Гранита», хаски у них был один. К несчастью для Минхёка, лучше всего ему подходил именно Крис. — Минхёк-ним, пойдемте побегаем, — начал канючить Крис, едва они вернулись домой. — Ты за день не набегался? — со стоном облегчения стянул узкие ботинки Минхёк и переобулся в мягкие тапки. — Днем мы работали, а сейчас я хочу побегать! — с энтузиазмом подпрыгнул на месте Крис и завилял хвостом. — Ну пожа-а-алуйста, — протянул он, хватая Минхёка за руку и строя просительную мордашку. — Не сегодня, Крис. Уже поздно, поедим и спать. О, вот и доставка, — зевнул Минхёк. Раз человек сказал решительное нет, Крису ничего не оставалось, как подчиниться. Он молча вышел забрать пакеты у курьера, получил свою долю и ушел в комнату. Минхёк проводил его рассеянным взглядом и уткнулся в ноутбук, ему пришла в голову интересная строчка, надо срочно записать. Ночью Минхёк проснулся от ритмичного стука в пол. Это был даже не шум, а вибрация от ударов, передающаяся по бетонным перекрытиям. Он подождал некоторое время, надеясь, что все прекратится само собой, не выдержал и пошел искать источник. Несмотря на поздний час, в комнате Криса горел свет. Не верхний, а всего лишь бра над кроватью, но этого вполне хватало чтобы разглядеть происходящее. Крис обнаружился в узком пространстве между односпальной кроватью и стеной. Он приседал, отжимался и выпрыгивал, чередуя движения с пугающим постоянством киборга. Лишенный пробежки, он не смог уснуть и расслаблялся, как мог. Если это можно было считать за расслабление. — Крис, все в порядке? — осторожно позвал Минхёк. Подброшенный силой мышц, гибрид развернулся в воздухе и мягко приземлился перед человеком. — Я вас разбудил? Простите, пожалуйста, — быстро восстанавливая сбившееся дыхание, извинился Крис. — Достаточная двигательная нагрузка — это обязательно бегать перед сном? Об этом говорил инструктор? — Хотя бы час, — вздохнул Крис. Будто это он был виноват, что создан именно таким, а не мягкой диванной собачкой. — Секс? — Заменяет на семьдесят процентов, — смутился Крис, пряча лицо в ладонях. — Остается только тридцать. Нам нужна беговая дорожка. — Да-да-да, — радостно завилял хвостом хаски. — И я могу бегать сам с видеорегистратором и в спортивной форме «Гранита», тогда никто не пристает. Я так уже делал раньше с другими нанимателями. — И сексом с другими занимался? — ревниво нахмурился Минхёк. — Вы же знаете, что нет! — горячо возмутился Крис. — Знаю, прости. Давно ты прыгаешь? — Минхёк изобразил приседания и отжимания. — Немного энергии еще осталось? Чувствуя себя извращенцем, Минхёк не мог отрицать, что вот такой разгоряченный Крис его жутко заводит. — Осталось, — прикрыл пах Крис. Возбуждался он мгновенно, а ходил по дому исключительно в натуральном виде, только при чужих добавляя шорты. — Только мне надо в душ. — Да, пропотел ты знатно, — поморщился Минхёк. — В душ. Их отношения подпадали под деловые в большинстве пунктов. Крис был к Минхёку на «вы», как положено гибриду, они редко ели вместе, только дома и то не всегда. Желания человека были в приоритете по умолчанию. Исключения — экстремальные ситуации вроде поджидающих фанатов и хейтеров. Тогда Минхёк шел, стоял и бежал по команде Криса. Как человек не чувствовал себя хозяином гибрида, так и гибрид видел в человеке только подзащитного, работу. И только в общей постели отчужденность пропадала, растворяясь в страсти. Оказавшись в узком пространстве душевой, оба первым делом отбрасывали условности и ограничения, навязанные обществом, оставляя только взаимное уважение. До этого раза в душе они занимались сексом дважды, и оба раза были очень неловкие. Заниматься любовью «в сознании», как это обозначил Минхёк, и по гону, с которого все и началось, ощущалось как две большие разницы. Сейчас биология не гнала к стремительному финалу, и можно было насладиться процессом. — Ты хорошо прокачался за последнее время, — провел двумя руками по груди и бокам Минхёка Крис, задевая напряженные соски. — Беру пример с тебя, — вернул комплимент Минхёк. Он снял душевую лейку, настроил воду и вернул на место, подставляя лицо теплым струям. Крис подошел совсем близко, теперь тоже попадая под воду, фыркнул в сторону, немного опустил уши, чтобы туда не заливалось, и прижался горячим членом к прохладному бедру Минхёка. — М-м-м-м, — сомкнул руки на шее, заскулил, потираясь и прикрывая глаза. Минхёк обнял его, прижимая к себе еще сильнее, и приник к губам. Генетики знали, что делали, оставляя гибридам почти человеческое лицо и предпочтения, но повышая чувствительность. Если Минхёку было приятно, то Криса просто уносило от удовольствия. Люди считали такую способность несправедливой по отношению к ним, людям, но, что сделано, то сделано. Несмотря на льющуюся воду, бедро Минхёка заскользило от смазки с текущего члена Криса. — Букет, пожалуйста, — проскулил Крис в губы Минхёку. Привыкнув к сигналам и командам, Крис и секс наградил разными обозначениями. Букет — это значит Минхёк должен взять два члена в кулак и прижимать их друг к другу, пока Крис толкается, финишируя первый раз. На пике он сжал губу Минхёка зубами, но вовремя остановился. — Полегче? — облизнул губы Минхёк, одновременно проверяя их целостность и заводя Криса на второй круг. — На тридцать процентов, — хихикнул Крис, добавляя свой язык. Человек был вкусный. Начиная ото рта, заканчивая пальцами ног. Но пока так далеко он заходил только один раз, чаще зависая примерно посередине. — А мне все еще тяжело. Поможешь? С примерной готовностью Крис медленно опустился на колени, попутно вылизывая капли воды с рельефной груди и поджавшегося живота. Член — небольшой, аккуратный, с блестящей нежной головкой, так и просился на язык. Если расслабить горло, он помещался в рот целиком. Аппетитная колбаска, так бы и съел. Ладно, шутка. Приноровившись, Крис втянул щеки и быстро задвигал головой, прижимая член к небу. Потерпев совсем недолго, Минхёк положил руки Крису на затылок и задвигал бедрами. Горячий рот, полный скользкой слюны, чуть шершавый язык, ребристое небо и нежное горло — убойное сочетание. — Сейчас, вот через секунду, — ускорился Минхёк, кончая в горло. Мог бы успеть вынуть, но они уже отмывали сперму с шерсти и это было утомительно, а еще Крису нравился вкус. — Полегче? — поглядел снизу вверх на раскрасневшегося человека Крис. — Спать, — с рассеянной улыбкой потянул его вверх Минхёк, прижался и коротко поцеловал. — Теперь я хочу спать. Ты поможешь мне помыться? — А ты дашь мне поскользить? Скользить — трахать сжатые бедра, представляя, что все по-настоящему. У Криса отличное воображение, а у Минхёка мощные, натренированные бедра, особенно, если он их напряжет, создавая сопротивление. — Сейчас? — Можно в спальне. Мне нужен еще один раз. — Ненасытная псина, — развернулся спиной Минхёк, позволяя пристроиться сзади. — Ты такой горячий, невозможно устоять, — прошептал Крис, и Минхёк выгнулся сильнее. Крису определенно нравится этот человек. Надо брать.