Лев из холодильника

31 дек 2003 г.

День не задался еще с утра. Ладно б день — год не задался! Надо было признать, что загаданное во время битья курантов желание не исполнилось. Зря только пеплом «Asti Martini» портила. Может, ну его, буржуйский выпендреж, надо было по традиции под «Советское шампанское» загадывать? Угораздило же наткнуться на Дениса, обжимающегося с ее секретаршей. Марина хотела уже дать задний ход, мол не видела ничего. Что она, не в курсе что ли была, что Коротов под любую юбку готов лезть? А тут нимфетка, а не перестарок в ее-то скоро тридцать. С Дэном ее держало только то, что самец из него был хорош. Впрочем, не в плане секса. Потенции-то недавнему выпускнику хватало, а умений — нет, или просто эгоисту напрягаться ни к чему было. Но Марине был нужен ребенок. Не муж. В мужиках она уже сильно успела разочароваться. Первого брака со студенческой скамьи хватило. А какая любовь была… да вышла вся. Так она серьезных отношений больше и не пыталась заводить. А теперь вот часики заспешили, затикали. Первый год комом. Говорила ей врач, что легко уже не будет из-за возраста, так-то здоровье вроде позволяло. И подушку финансовую уже накопила. Квартира своя, машина новая, кредитов нет, заначка долларовая приличная. Можно, если что не так пойдет, и дома какое-то время посидеть, нежелательно, конечно, из обоймы выпадать. Если здоровья хватит, то до последнего работать будет и выйдет сразу после родов. Няньку наймет с проживанием, жилплощадь позволяет. Из Дэна перспективный папаша вышел бы: рост метр девяноста, атлет, лицом торговать можно, хоть картины пиши, так еще и вуз на бюджете с красным дипломом закончил. Характер только паскудный. Обжимался бы в другом месте, но нет, мало того, что ее сами заметили, так еще главбух Нонна Падловна не вовремя вырулила. Пришлось строить оскорбленную невинность и распорядиться об увольнении. Иголку в стогу не спрячешь, отношения с Коротовым она не афишировала, но и рты не заткнешь. Уж лучше пусть злословят как выставила гулящего хахаля, чем о том, как за штаны держится. Не последний мужик на земле, но как не вовремя-то. Его все равно бы пришлось выгнать, но она рассчитывала все же сначала получить результат. Секретаря тоже пришлось уволить, ибо девчонка так на нее зыркнула, что сразу стало понятно — напакостит, как пить дать, так что на выход с вещами, еще и проследила лично, чтоб Анечка ничего лишнего не унесла. Офис забурлил мгновенно, и к полудню Марина самостоятельно, раз уж больше некому, набрала приказ о переносе годовой инвентаризации с 3 января на «вот прям щаз», обломав всем укороченный предпраздничный день. Но, по крайней мере, шепотки об ее неудачной бабьей доле сменились на гадючье шипение о том, какая же гендир сука, и так ей и надо, что мужики разбегаются. Жалость Марина в свой адрес не выносила. Ненависть? Да и черт с ней! Лишь бы не вот эта липкая вязкая унизительная субстанция отравленного великодушия и сострадательные пляски на костях. Марина — не жертва – сама себе хозяйка и сильная женщина. В пять вечера потянулись делегации с просьбой отпустить, остались только самые стойкие зарабатывать обещанную премию. Марина выбралась из кабинета и наравне с ними учитывала складские остатки. Домой она доползла к одиннадцати, едва держась на ногах, голодная и усталая. Бросила куртку и вещи на пол в прихожей и сразу отправилась в душ, смывать с себя накопленное напряжение и тяжесть. А потом отправилась на кухню собрать себе еще вчера закупленные салатики и деликатесы, да завалиться в пижаме на диван с ноутом, провожать гадский старый год и встречать с надеждой новый. А тут это… ЭТО. Она как открыла холодильник, так тут же закрыла обратно. Проморгалась, открыла по новой… закрыла. Пару минут бездумно пялилась на знакомые магнитики из немногочисленных поездок, когда ей было особо разъезжать-то, когда надо было строить карьеру и благосостояние. Холодильник? Да. Свой, исправно гудит. На своей кухне — ничего с утра не изменилось, даже немытая кофейная кружка в раковине. Освещение, когда дверцу открываешь, есть? Есть. Только вот в свете все и дело. Не такой. Марина решительно открыла дверцу холодильника, и оттуда вновь хлынул на тесную кухню свет. Концентрический, переливающийся будто пленка, холодный. Сил удивляться уже не нашлось, а жрать хотелось неимоверно. Целый день на кофе, аппетита не было. Полок за светом было не разглядеть, но что она так что ли не помнит – где салатики, где нарезочка, где банка с икрой, где тортик, где овощи и фрукты с ягодами. Она вчера хорошо так затарилась, чтоб все выходные с Дэном из постели не вылезать, самые благоприятные же дни цикла, пусть он об этом и не знал, успокоенный «я пью таблетки». Пьет, как же, фолиевую кислоту и витамины. Сейчас еды наощупь наберет, а после праздников мастера из фирменного сервиса вызовет, пускай это гарантийное чудо техники в порядок приводит. Только наощупь не вышло. Ни продуктов, ни единой полки, даже морозилка и та пропала — рука просто проваливалась без препятствий в любом направлении. Праздничный ужин накрылся медным тазом. Хотя… Дверца ж не пострадала, и кроме соусов на ней были яйца и бутылка шампанского. В конце концов, яичница тоже еда, хлеб есть, мандаринами с натыканной гвоздикой она всю квартиру обложила для праздничной атмосферы. Они ж наверняка съедобные. А там она до открытия супермаркета как-нибудь доживет, ну или тут лавка какая-нибудь рабочая найдется. Она потянулась к яйцам, но тут из Света вынырнула сморщенная ручка и умыкнула яйцо, за ним второе, и, когда эта вторженка нагло полезла за третьим, Марина ничтоже сумняшесе вцепилась в ручонку, выдирая из нее вожделенное яйцо. Хилая на вид ручка с неожиданной силой дернулась, затаскивая Марину внутрь. Свет резанул по глазам, она зажмурилась и потеряла равновесие, а вместе с ним ориентацию в пространстве, пока в затяжном падении не врезалась коленями в пол, все так же удерживая в захвате тонкую ручонку. Йоды? «Домашнего эльфа», — подсказала память. Престарелый «Добби» терпеливо ждал, пока она отцепится. В остальном, кроме явной дряхлости, все как положено: и глаза с блюдца, и лысый, и наволочка замызганная. — Ты!!! — взревела Марина, увидев на длинном дубовом столе все пропавшее содержимое своего холодильника. — Kreacher will bring it all back! It was blocking the portal! — заверещал эльф, но твердого туристического уровня английского Марины хватило, чтоб не только понять, но и скептически уточнить: — And what about the eggs? — если плохим танцорам они мешают, то хорошим видимо их не хватает. — Kreacher needed to get attention, — произнес эльф с явным пренебрежением к скудости ее ума, как будто это все объясняло. Марина наконец отпустила мелкого хама-ворюгу и поднялась с пола, оглядывая просторное помещение, которое явно было кухней, не обнаружив ни холодильника, ни какой-либо техники, ни розеток. Винтажного вида газовая плита и газовая же люстра, медная утварь по стенам, мебель из натурального дерева, огромный камин. — Я в Англии. И, по крайней мере, не средневековье, — констатировала она очевидный факт, — И сплю. Возможно, как добралась до дома, так и уснула, хорошо б не за рулем. Может, вообще еще не просыпалась, и утреннего фиаско не было? В этот момент в кухню ввалился мужчина с выставленной перед собой палочкой и осекся на полуслове, уставившись на нее. Еще бы, ее короткая шелковая пижамка со снитчами кого угодно в ступор введет. «Породистый», — подумала Марина, вглядываясь в явно благородные, хоть заметно потасканные черты лица, — «надо хватать». И тут же перетекла в натренированный выгодный ракурс для фоток, от которых у бывших одноклассниц зубы требуют срочного похода к стоматологу. Будто второе дыхание открылось — подавать себя надо правильно. — Dinner? — томно промурлыкала она. Мужчина заинтересованно убрал палочку в рукав своего вышитого халата. — Now that’s an offer I can’t possibly refuse, my lady, — улыбнулся как завзятый сердцеед и, слегка пошатываясь, прошел к столу. «О, проводил уже Старый год. Точно надо брать, пока критичность снижена. То, что староват может быть и ничего. У мужчин вроде мутации не накапливаются, там обновляется все.» — I was hoping you’d say that, — добавил он, едва наклонив голову, и изящно отодвинул для нее стул, а затем и сам присел за стол. «В снах можно все», — подумала она, пока эльф магическим образом расставил тарелки, наполнив их ее же снедью. Пришла в гости, накрыла поляну. — Марина, — представилась, слегка скептически улыбаясь. — How… like the sea? Sirius, — ответил он с едва заметной усмешкой. — Like… Black?! Часы начали бить полночь, хлопнула пробка крафтовой бутылки, разлилось шампанское. «За сбычу мечт», — загадала Марина, осушая залпом бокал и уверенно кладя свою ладонь поверх пальцев, достойных пианиста… Проснулась Марина поздно, в собственной кровати, в неге и без какого-либо похмелья, хотя, как помнилось, выпила не мало. Продукты, правда, в заметно меньшем количестве, как и невскрытая бутылка, обнаружились в абсолютно обычно выглядящем холодильнике. И она все бы списала на провалы в памяти и странные сны, если бы не следы бурной ночи, неснимаемый перстень на пальце и положительный тест через пару недель. Кольцо даже напильнику не поддавалось, она себе чуть палец не отпилила, а на металле даже царапинки не появилось. Желанную беременность Марина отходила легко, даже отбегала. Уехала рожать прям из директорского кабинета и вернулась туда через три недели. Коротов вдруг подал на нее в суд на установление отцовства. На счастье, они не были женаты и потребовалась генетическая экспертиза, показавшая, что Дэн ни коим образом не причастен. После суда они даже посидели с бывшим в кафе. Оказалось, что это вовсе не Коротов воспылал внезапно отцовскими чувствами, а его заставила подать в суд его мать, обиженная на то внезапное увольнение. Нонну Падловну, как выяснилось, закадычную подружку коротовской мамаши, слившую ей информацию, Марина увольнять не стала, та тихо ушла прямиком на пенсию, благо замена ей нашлась в самой бухгалтерии. То что Дэн не был отцом ее ребенка, с одной стороны неимоверно радовало, ни к чему ему такая ушлая бабка, но другой... знать и верить — не одно и тоже. Она инженер, между прочим, не какая-нибудь романтичная девочка с гуманитарного направления. Ей тридцать, а не сопливые пятнадцать. Взрослая женщина, мать, руководящий работник — почти сотня человек в подчинении. Необъяснимо. Но надо нести ответственность за свои поступки. В первую очередь — перед сыном. В тот же вечер Марина написала письмо. Она знала, конечно знала своей рациональной частью, что оно никуда не уйдет, но так было правильно. Конверт ручной работы, подписанный «Сириусу Блэку» и упакованный в заклеенный скотчем прозрачный файл, занял персональную полку в холодильнике и изымался оттуда только на время мытья техники.

31 дек 2007 г.

Последний день года теперь стал для Марины священным днем отдыха. Живая елка, маленькие сюрпризики, которые они разыскивали с сыном по всей квартире. Наконец, пришло время, и после сказки он уснул, а Марина отправилась на кухню собирать себе скромный взрослый стол. «Опять», — только и успела подумать Марина, обнаружив в холодильнике знакомое марево, как на нее вывалился Сириус собственной персоной, и она, между прочим, нехило так приложилась пятой точкой и локтем об пол. Теперь-то она знала, в какую невероятную историю попала, и что значат два ворона, держащие крупный бриллиант на ее перстне, правда после прочтенного «Ордена Феникса» и до текущего момента честно считала себя вдовой. Воскресший Блэк тут же вскочил, не оборачиваясь на того, кто послужил ему невольным матрасом, и встал как вкопанный, потому как портала больше не было, через мгновение он неверяще ощупывал полки холодильника, потерянно повторяя «Harry… bloody hell… how… how the hell… damn it… how?». Потом резко крутанулся вокруг своей оси, но никуда не переместился. Еще после нескольких попыток он тяжело осел на пол. — Everything's fine with your Harry, — Марина стянула со стола только что прочитанные «Дары смерти», открыла на эпилоге и сунула коллекционное английское издание под нос Сириусу, — here, read.

The scar had not pained Harry for nineteen years. All was well.

Блэк наконец поднял на нее глаза: — He made it? — Yes, Sirius. Harry is fine, but this is another world. In that one, you’re dead — consider it the price of his victory. — Marina? — тень узнавания коснулась его лица, и он уже осознанно огляделся. Из коридора раздался топот босых ног. — Мамааа!!! — вбежала на кухню разбуженная маленькая копия Блэка, заставив того округлить в неверии глаза, — Дед Моёз пришёй?! А де боёда? — Нет, Лео, — она подхватила сына на руки. — А дядя кто? — спросил трехлетка. — Это папа, Лео, это твой папа, — сказала Марина, успокаивающе поглаживая кудри сына, тот сонно уткнулся в ее шею и засопел. Сириус, вдруг заметил перстень на ее пальце и подобрался: — Leo… a constellation. Is he a Black? — A Gryffindor Black. Your son, Sirius. Сириус внезапно замер, будто забыв, как дышать, зрачки расширились. Потом он слегка наклонился и дрожащей рукой невесомо коснулся ребенка, выдохнув едва слышно: — My… my son? — рука Блэка проскользила по плечу мальчика, затем он подхватил крохотную ладошку в свою и тихо, хрипловато рассмеялся, – A Gryffindor Black… figures. Лежащее годы письмо выпало под ноги своему адресату из до сих пор открытого пищащего холодильника. Где-то в другом мире пространство между домами 11 и 13 окончательно схлопнулось, пожилая дама в сопровождении юноши и дряхлого домовика села в старинного вида карету. Последняя леди почти королевского рода теперь могла отправиться дальше, и пусть не в ее силах было спасти младшего сына, но жизнь старшего стоила отринутых принципов. Теперь она свободна. Фестралы рванули в промозглое лондонское небо, унося своих пассажиров навстречу новым приключениям.