Langsdorffia

Каблуки слегка потрепанных туфель цокали по сырой каменной дорожке. Редкие капли падали со старых крыш, тяжело ударяясь о землю. Молодая девушка торопливо шла между узких домов, придерживая подол выцветшего платья. Влажный воздух тесного переулка давил на виски и мешал дышать, но она не останавливалась, изо всех сил торопясь вернуться в своё скромное жилище. В какой-то момент, когда капли пота стали струиться всё чаще, стекая по вискам на тонкую шею и впитываясь в кружево, девушка ощутила что-то странное. Запах, заполнивший весь проулок, и изначально оставляющий желать лучшего, стал ещё более невыносимым. К почти тошнотворной вони мусора, сырой земли и затхлых тряпок примешалось, сперва едва уловимое, но с каждым шагом всё более яркое, послевкусие металла. Оно неприятно оседало на языке и девушка, упрямо, но чуть менее торопливо идущая вперёд, чувствовала, как кружится тяжелеющая голова. Она с опаской шла дальше, всё глубже заходя в узкий переулок. Секунда за секундой, тянущее ощущение тревоги в её грудной клетке разрасталось сильнее, вызывая что-то уже более похожее на необъяснимый, почти иррациональный ужас. Темнота ночи лишь усугубляла положение, заставляя девушку сжимать тонкое кружево до побеления костяшек. В какой-то момент, когда запах металла стал настолько сильным, что перебил все остальные, она опустила глаза под ноги, непонимающе рассматривая луну через грязную лужу. Маленькую, кривую по краям, растекшуюся неряшливой кляксой по каменному мощению дорожки. Кроваво-красную лужу с алым диском луны внутри. Девушка испуганно вскинула голову и её каштановые волосы, взметнувшиеся тяжёлыми прядями, на секунду перекрыли весь обзор. В следующий миг переулок заполнил душераздирающий крик. Он несся по кривым закоулкам, пытаясь добраться до людей и играя в перегонки с алыми ручейками, бегущими вдоль серых стен. Они едва-едва струились, покидая некогда теплое, но уже окоченевшее тело, опиравшееся на грязную кирпичную стену.

***

«Юноша был найден мёртвым в переулке между 8 и 9 улицами», «Загадочная смерть потрясла город», «Леденящая кровь трагедия». Мужчина внимательно разглядывал витрину, пестрящую многочисленными заголовками о недавнем происшествии. Все издания говорили только об этом: юная леди обнаружила обескровленное тело молодого парня из семьи рабочих, когда возвращалась домой. Труп был выброшен в узкой аллее, куда почти никто не смел сунуться. Кей, так его звали, был оставлен сидящим у стены. Ни денег, ни дешевых украшений похищено не было. Шея юноши была разорвана почти в клочья, а руки заляпаны кровью. Следователи полагают, что это результат безуспешной попытки закрыть смертельную рану. В газетах сообщают, что это было нападение дикого зверя. Жителей города просят не выходить в одиночку после наступления темноты и уведомлять о любой информации, которая может помочь полиции и городскому совету защитить граждан от повторения трагедии. Чонвон ещё раз пробегается взглядом по ярким заголовкам. Из пяти разных крупных изданий, только одно удосужилось сообщить имя покойного. Зато каждое написало несколько строк фальшивого сочувствия. Мужчина сомневается, что им действительно есть дело до смерти кого-то вроде Кея. Так было столько, сколько он себя помнит. Верхушка никогда не принимала активных мер, пока аристократия была в безопасности. Что такое смерть сына рабочих? Иное дело знатный наследник или богатый дворянин. Взялись бы они за дело активнее, если бы умер он? Или другой ребёнок из обеспеченной семьи? Одна мысль о том, что смерти могут стать серией, отправляла крупные мурашки по его спине, заставляя вздрогнуть. Но это всего лишь нападение зверя. Юноше просто не повезло попасться ему на пути. Скоро животное отловят и они все смогут выдохнуть спокойно. Чонвон поправляет белые перчатки, отходя от пыльной витрины. Он раскрывает зонт, попутно зажимая свернутый вдвое выпуск газеты. Единственный, где у покойного есть имя.

***

Большой зал сверкает тысячами мягких огней, отражающихся в начищенном до блеска паркете. Прислуга в идеально выглаженных костюмах ловко лавирует между группами роскошно одетых гостей, то тут, то там предлагая алкоголь и закуски. Чонвон подхватывает бокал с шампанским, после поднимая его к свету. Золотистая жидкость едва плещется за сверкающими стенками. Мужчина улыбается, опуская руку. Он не большой поклонник разного рода выпивки, сколько бы она не стоила, но опыт показал, что чем дольше он стоит с пустыми руками, тем больше людей пытаются эти самые руки заполнить. Он прикрывает глаза, прислушиваясь к разговорам вокруг. Голосов слишком много, да и музыка, пускай и тихая, чересчур сильно отвлекает внимание. Чонвон бросает бесполезные попытки выцепить хоть что-то интересное из общего шума, вместо этого оглядываясь по сторонам. В дальнем углу зала Сону, старший ребёнок рода Ким, снова ссорится с наследником клана Пак. Юноши о чем-то очень оживленно спорят, не забывая время от времени закатывать глаза и показушно вздыхать друг на друга. Совсем рядом с ними Джей из городского совета очень встревоженно осматривается, видимо пытаясь кого-то найти. В какой-то момент он, видимо, замечает нужного ему человека и едва не бежит в сторону красноволосого юноши, спешно уходящего в сторону балкона. Чонвон слегка улыбается, на секунду радуясь, что даже на таких чопорных приёмах есть место для маленьких драм и личных встреч. Он продолжает наблюдать за людьми, его взгляд цепляется за человека абсолютно ему незнакомого. И это при том, что он неоднократно с гордостью думал, что знает каждую влиятельную или просто обеспеченную личность города. Он с интересом разглядывает чужую спину, размышляя стоит ли ему подойти. Почти в ту же секунду к неизвестному подходит Джейк, один из сыновей семьи Шим, с раздражением вздыхая. Если они знакомы, это значительно облегчит Чонвону задачу. Он слегка торопливо подходит к другу, издалека улыбаясь и кивая головой в знак приветствия. Старший будто немного расслабляется, касаясь плеча своего таинственного спутника, чтобы обратить его внимание на приближающегося мужчину. Он медленно оборачивается, встречаясь с блондином взглядом. — Джейк-хён, не представишь мне своего загадочного товарища? — улыбка Чонвона граничит между выработанной привычкой и искренним дружелюбием, лишь слегка доходя до глаз. Он старается не смотреть на упомянутого, обращая всё своё внимание на друга. Ему кажется, что если он продолжит пялиться, это будет не очень вежливо. — Чонвон, это Рики, мой младший брат. Ниши, это Ян Чонвон, мой хороший товарищ и наследник семьи, организовавшей этот приём, — юноша поочерёдно показывает на каждого из них. Его голос звучит бодрее обычного, вероятно из-за довольно позднего часа. — Так вот как Вы выглядите, Рики-щи. Много о Вас слышал и безмерно рад наконец-то с Вами познакомиться, — блондин протягивает мужчине свободную руку, устанавливая зрительный контакт. — Взаимно. Но, пожалуйста, я бы предпочёл опустить формальности. Просто зови меня Рики. Хорошо, Чонвон-хён? — он перехватывает бледную ладонь, вместо рукопожатия прижимая тыльную сторону к губам. Чужое имя сопровождается небольшим подмигиванием. Мужчина, неспособный оторвать взгляд от чёрных глаз напротив, чувствует, как холодное касание тонких пальцев и мягких губ посылает жар к его щекам. Джейк цыкает, закатывая глаза. — Опять ты за своё. Извини его, он абсолютно бестактный идиот. Рики на это лишь посмеивается, отпуская руку Чонвона. — Ничего не могу с собой поделать, у людей всегда очаровательнейшая реакция на этот жест. Надеюсь, я тебя не оскорбил, — он слегка наклоняет голову к плечу, продолжая улыбаться. — Отнюдь, Вы… Извини, ты далеко не первый, кто делает что-то подобное. Я, в какой-то степени, почти к этому привык, — врёт и не краснеет, но лучше так, чем признаться, что такое простое действие едва не остановило его слабое сердце, — Я слышал, что ты был за границей, верно? Что-то случилось? — Вовсе нет. Просто соскучился по родным краям. Но, судя по последним новостям, немногое изменилось, за те несколько лет, что я был в отъезде, — мужчина слегка хмурится, явно отсылаясь на недавнее происшествие, — что тогда, что сейчас, городской совет почти не беспокоится о жизни, если за ней не стоит нескольких нулей состояния. Чонвон поджимает губы, вспоминая газеты, которые видел утром. В ушах звенят испуганные голоса простых горожан и почти равнодушное «Подумать только» пары чиновников, дочитавших статью лишь до титула покойного. — Увы, ты прав. Но я хочу верить, что глава совета и наша доблестная полиция делают всё возможное, чтобы такого больше не повторилась. Без сомнения, они уже разыскивают животное, которое напало на несчастного Кея, — он говорит уверенно, слегка улыбаясь в некоторой попытке приободрить и разбавить атмосферу. Джейк лишь громко цыкает, складывая руки на груди. — Черта с два. У них нет никаких улик. Сонхун сказал, что они даже не в курсе, действительно ли это был зверь, — возмущается тихо, чтобы никто не нужный не подслушал. Оба мужчины удивлённо разворачиваются к нему, подходя поближе, — совсем недалеко от тела были замечены следы. Человеческие. Возможно это тот, кто нашёл его, проверить почти невозможно. Никто не видел, кто обнаружил труп, слышали только женский крик, но была ли девушка одна и не подходил ли кто-то ещё, остаётся загадкой. — Почему бы просто не спросить нашедшую? Или бедняжка была так напугана, что онемела от шока? Рики и Чонвон почти синхронно вздрагивают, представляя, какой ужас она испытала. Одна только картина ничего не подозревающей девушки, находящейся в полном одиночестве с растерзанным телом, в тёмном узком переулке, заставила сердце блондина болезненно сжаться. — Не говори глупостей, Ниши. Когда полиция прибыла, её уже не было на месте. Возможно, она в страхе сбежала домой. Именно поэтому неизвестно, чьи следы нашли следователи. Был ли это её спутник, другой свидетель? А может, настоящий убийца? Мужчины погружаются в глубокие раздумья, пытаясь переварить полученную информацию. Так значит, это был не зверь? Но кто мог с такой жестокостью убить несчастного юношу? Почему разорвал горло, а не пырнул ножом или застрелил? К чему такая неоправданная кровожадность? — В любом случае это дело едва ли сдвинется с мёртвой точки. Сколько бы Сонхун не пытался, он не может заставить верхушку совета действовать всерьёз. Скорее всего это так и останется «нападением животного». — Если только следующим не умрет какой-нибудь аристократ, — мрачно шутит Рики. Он отпивает шампанское из бокала, поочерёдно проходясь взглядом по каждому собеседнику. Чонвон неловко смеётся, с легкой тревогой подмечая странный блеск чёрных глаз.

***

Мужчина идёт по широкой улице, неторопливо возвращаясь домой. Мысли, роившиеся в голове, расплывались в вязкую кашу из-за выпитого алкоголя, поэтому он решил прогуляться пешком. Прохладный воздух щипает горячие щёки, свет тусклых фонарей размывается в расфокусированном взгляде. Несмотря на кружащуюся голову он упрямо идёт вперёд, иногда прислоняясь к тёмным стенам. Из щели между домами слышится грохот, мужчина едва ли не падает, путаясь в ногах. Он раздражённо оборачивается на звук, в пьяной голове мелькает не очень умная идея узнать, что стало причиной шума. Поэтому он разворачивается на каблуках и идёт прямяком в узкую аллею, хмуро вглядываясь в тьму. На периферии мелькают сомнения. Может стоит вернуться? До дома рукой подать, что он вообще делает? Но доводы разума тонут в ранее поглащенных бокалах вина. На грязной земле валяется опрокинутый мусорный бак, из-под кучи отходов выглядывает выпуск утренней газеты. Взгляд мужчины с трудом фокусируется на статье на первой полосе. Тонкие губы сжимаются в плотную линию, пара слез стекает по щекам, когда он вспоминает, что случилось с его другом. Если бы он только знал, что Кей пойдёт домой один, он бы немедленно вызвал ему кэб или лично проводил до дома. Старший вряд ли бы это позволил, но возможно, был бы хотя бы небольшой шанс того, что он выживет. Что не умрет в подворотне, будто бездомный пёс. Джею хотелось бы знать, кто сделал это с его дорогим другом. Кто посмел лишить его жизни. Не важно, животное это или больной маньяк, он бы собственными руками раздавил его за то, что тот сделал. Если бы только у него был шанс. В начале аллеи, в паре метров за спиной, мужчина слышит очередной грохот. Он поворачивается настолько резко и быстро, насколько позволяют непослушные после выпивки мышцы. Следующее, что он видит, два размытых огонька, приближающихся к нему. Столкновение со стеной глухо отдаётся в лопатках, слабый стон боли почти мгновенно превращается в громкий вскрик, зажатый чужой ладонью. Мужчина чувствует, как что-то острое впивается в его горло. Как горячая кровь почти полностью поглощается быстрыми, не сдержанными глотками. Собственные руки, пытающиеся оттолкнуть неизвестного, начинают неметь и опадать, колени обессилено подгибаются. Джей почти падает, вовремя перехваченный парой сильных рук. На грани сознания мужчина думает о том, что прямо сейчас он, вероятно, умирает. Что слабость и лёгкость в теле не вина алкоголя, но признаки его близкой кончины. Он с ужасом осознает, что абсолютно не боится смерти. Все его сожаления и тревоги тонут в непонятном чувстве, заполняющим его с каждым жадным глотком, который незнакомец делает, снова и снова впиваясь в бледную шею, почти разрывая её на куски. Странное ощущение эйфории и правильности забивает мышцы и опустошает голову. Последнее, что он слышит это грохот собственного падения. Джей медленно закрывает глаза. Сейчас он полежит немного и встанет, он абсолютно в этом уверен. Ему всё равно на то, что светлое пальто безбожно испачкается в грязи и мусоре переулка. Перед закрытыми глазами мелькают два образа. Высокая фигура, спешно удаляющаяся из аллеи и скрывающаяся в свете тусклых фонарей. И до боли знакомый силуэт, с яркой улыбкой и звонким смехом ждущий его дома. В его уютном гнездышке в здании за углом.

***

Чонвон поглубже кусается в теплое пальто, пытаясь оградиться от порывов холодного ветра. Торопливо выбравшись из кэба, он идёт вперёд, спеша на место преступления. Это чистое любопытство, ничего более простого интереса. Но кровь стынет в жилах и пальцы дрожат от прилива адреналина, стоит ему подумать, что в той аллее ниже по улице какой-то человек снова встретил свою смерть. В газетах новость появилась ранним утром. «Член городского совета Пак Джей был найден мёртвым недалеко от своего дома». Труп, как сообщается, был обнаружен его близким другом, с которым они проживали в одной квартире. Но полицию привёл не он. Ли Хисын, сосед покойного, не мог покинуть тела даже на секунду, в бреду пытаясь разбудить его и даже порываясь унести товарища в апартаменты покойного, чтобы он «смог нормально поспать». Мужчина был остановлен прохожими. Они незамедлительно привели офицеров полиции и, хоть и с огромным трудом, но убедили его вернуться домой и «дождаться, пока Чонсон вернётся». Как только Чонвон узнал о трагедии, он тут же поспешил на место преступления. Вероятно, следователи уже забрали труп и все ценные улики, но он всё же надеялся, что сможет обнаружить что-то, что они упустили. Маленькую зацепку, которая поможет выследить убийцу. Сумбурные мысли разбиваются, столкнувшись с неожиданной преградой. Ян почти падает на землю, в последний момент цепляясь за руку прохожего, так резко оказавшегося на его пути. Всё возмущения застревают в горле, когда он узнает в незнакомце Рики. Нишимура удивлённо смотрит в ответ, поддерживая его за талию. Чонвон неловко кашляет, наконец выпрямляясь. — Какая неожиданность! Не думал, что наша следующая встреча случится так скоро, — блондин поправляет пальто, улыбаясь всё той же непонятной улыбкой. Он всё ещё не понимает, что должен чувствовать в отношении этого человека. Как ему стоит реагировать? — И правда. Но тем не менее, смею сказать, что рад снова увидеть тебя. Куда-то спешишь? — мужчина смахивает невидимую пылинку с чужого плеча, с лёгким любопытством щуря чёрные глаза. По нему видно, что он, в отличии от собеседника, искренне наслаждается компанией. — Вообще-то, да. Но знаешь, ты можешь пойти со мной. Насколько я помню, ты не меньше меня был заинтересован недавней смертью. — А что, есть какие-то зацепки? — интересуется Рики, следуя за блондином вдоль улицы. — Похоже, кто-то пропустил утреннюю газету. Новая жертва! Разве это не волнующе? — Чонвон едва ли не подпрыгивает на месте, — не подумай, что я этому рад, вовсе нет. Это ужасная трагедия. Но разве тебе не любопытно изучить место преступления? Вдруг мы что-то найдём? — Ты так легко говоришь об этом. Не боишься, что однажды убийца нацелится на тебя? — Нишимура тихо смеётся, неотрывно наблюдая за чужой спиной. Широкие плечи кажутся ещё больше под тёплым пальто, но воротник едва ли закрывает шею, не защищённую короткими волосами. — Вовсе нет. А разве я должен? Не думаю, что прийдусь ему по вкусу, — Чонвон глупо хихикает, почти сразу же отдергивая себя. Нашёл время. Но это правда, все жертвы были здоровыми молодыми людьми. Про него же, с другой стороны, едва ли можно было сказать что-то подобное. Его состояние едва граничило с пометкой «сносно». — Будь я на его месте, я бы с удовольствием впился своими клыками в твоё бледное горло, — неожиданно Рики звучит у самого уха блондина, заставляя толпы мурашек пройтись по спине, а сердце сжаться в непонятной смеси страха и трепета. Что это вообще значит? Он вздрагивает, поворачивая голову к знакомому. Мужчина, ещё не успевший, и видимо не собиравшийся, отойти, смотрел на него с ноткой искреннего удовольствия. Очевидно, что ему ситуация более чем нравилась. Чёрные глаза внимательно следили за каждым изменением в лице напротив, сейчас находившемся в считанных сантиметрах от его собственного. — Нишимура, я бы предпочел, чтобы Вы воздержались от подобных комментариев. В противном случае не удивляйтесь, если в Вашу дверь постучат органы правопорядка, — Чонвон отстраняется, неодобрительно хмуря брови. Рики на это лишь смеётся, разводя руки в примирительном жесте. — И вот мы снова на «Вы». Это ранит, мой друг. — Я просто предупредил. Подумал, что до тебя быстрее дойдёт, если я использую более формальное обращение, — блондин продолжает идти вперёд, не проверяя, следует ли мужчина за ним. В этом нет необходимости. Он спиной чувствует шаги позади, отстающие на несчастный «почтительный» метр. — Пожалуй, ты был прав. Но разве у тебя есть причины подозревать меня? Что такого в желании укусить кого-то? Пускай даже в шею, — Рики пожимает плечами, слегка обгоняя знакомого, чтобы видеть его лицо. Чонвон поджимает губы, намекая на то, что этот разговор пора прекратить. Он не горел желанием выяснять чужие предпочтения. Наконец они подходят к нужному переулку. Здесь почти никого нет, полицейские не охраняют место, и даже защитная лента не останавливает прохожих от попыток пройти на место преступления. Хотя едва ли хотя бы один зевака осмелился ступить в мрачную аллею после случившегося. Каждый, кто волей судьбы был вынужден отказаться поблизости, значительно ускорялся, стоило оказаться возле злосчастного закоулка. Чонвон осторожно проходит вперёд, внимательно осматриваясь по сторонам. Маленький мусорный бак перевернут, а на грязной земле виднеется отчётливый силуэт когда-то лежавшего там мертвеца. Рваная газетная вырезка с именем Кея одиноко выглядывает из кучи мелкого хлама. Мужчина узнает эту газету. Точно такой же выпуск он покупал себе. Единственное отличие в том, что его экземпляр не был заляпан засохшей кровью. Он идет вдоль самой стены, стараясь не оставлять лишних следов. Наблюдающий за его тяжёлым трудом Рики лишь молчаливо идёт вперёд, не беспокоясь затоптать улики. На молчаливый укор блондина он лишь пожимает плечами. «Тут уже всё до нас испортили». Как бы сильно ему не хотелось доказать обратное, Нишимура был прав. Следователи их города никогда не были действительно аккуратными. К тому же, труп был найден крайне беспокойным Хисыном, который вполне мог уничтожить множество улик в процессе своей скорби. Чонвон тяжело вздыхает, с отчаянием разглядывая место преступления в последний раз. Он надеялся узнать хоть что-то. Но в итоге даже не может убедиться в том, был ли убийца человеком, а не очередным диким зверем. К сожалению, они не в детективном романе. Ответы не лежат в куче мусора и не ждут, пока они их найдут. — Эй, Чонвон-хён, мне кажется, я что-то нашёл. Мужчина оборачивается на зов, тут же подбегая ближе к Рики. Нишимура сидит перед той же маленькой кучей хлама, беззастенчиво и хладнокровно роясь в помоях. Его дорогие чёрные перчатки, вероятно, окажутся на ближайшей свалке после этого, но он едва ли беспокоится, подавая знакомому уже мелькавшую ранее газетную вырезку. — И что в этом такого? Газеты с этой новостью продавали пачками. Даже у меня такая есть. Не удивительно, что кто-то выбросил старый выпуск, разве нет? Рики на это лишь хмыкает, отчётливо давая понять, что догадался о чем-то пока Чонвону непостижимом. — Тут ты, разумеется прав. Но в этот мусорный бак выкинули далеко не всё. Видишь ли, обычно, когда ты выкидываешь что-то вроде старого экземпляра газеты, ты избавляешь от всего выпуска целиком. Мало кто сохраняет какие-то конкретные страницы. Но здесь только эта статья. Вырезка, я бы даже сказал. И пускай подобное не редкость, люди часто выделяют самое интересное, они гораздо реже выкидывают подобное. Уж точно не спустя сутки после трагедии, — начинает объяснять Нишимура. Чонвон внимательно слушает его, попутно разглядывая кусок газеты. — Хочешь сказать, кто-то намеренно выбросил только эту часть? — Именно так. Сам посуди. Допустим, ты маньяк-убийца. И ты хочешь заманить свою жертву в темную аллею. Никто не подойдёт на роль лучше, чем пьяный прохожий. Как привлечь внимание такого человека? Громкий шум. Именно поэтому мусорный бак опрокинут. Погибший не мог упасть на него, так как, если судить по силуэту на земле, бак был перед жертвой и упал в сторону погибшего. Кроме того, если бы он послужил причиной падения, тело пострадавшего упало бы сверху и примяло его, — Рики указывает рукой на упомянутый объект, подкрепляя свои слова, — Значит, кто-то из глубины аллеи толкнул его. Но одного звука мало. Допустим, покойный вошёл в переулок, чтобы узнать причину. Он мог увидеть мусор издалека и тут же уйти. Это убийце не на руку. Поэтому, в качестве дополнительной подстраховки, к горе хлама была добавлена газетная вырезка из относительно нового выпуска газеты. Подобная вещь, хоть и не всегда, но может захватить внимание и дать фору на то, чтобы расправиться с жертвой. Особенно учитывая, что покойный знал прошлую жертву. Чонвон сосредоточенно смотрит на грязь под ногами, сохранившую силуэт когда-то живого, здорового человека. Он впитывает полученную информацию, собирая картинку воедино. Всё кажется до боли простым и логичным, но он чувствует, что есть какие-то вопросы, которые он бы хотел задать Нишимуре. Вместо этого он лишь мягко улыбается, вставая с земли и протягивая знакомому руку. — Я рад, что взял тебя с собой, Рики.

***

— Итак что мы здесь делаем? Мужчина с нарочитой незаинтересованностью рассматривает помещение, изучая обстановку. Совсем небольшой зал слабо освещен, канделябры на стенах и редких тумбах создают атмосферу мрачного полумрака. Множество людей, облаченных исключительно в чёрное, ходят по комнате, тихо переговариваясь. У дальней стены, на небольшом возвышении, имитирующем сцену, стоит небольшой потертый рояль. Совсем рядом с ним, на высокой подставке, установлен широкий гроб почти белоснежного цвета. В его изголовьи, среди венков и букетов, расположилось черно-белое изображение покойного в массивной резной раме. Время от времени гости подходили ближе, говоря только им слышные прощания и оставляя очередные цветы в руках умершего. — Я пришёл сюда, чтобы поддержать скорбящего друга, — Чонвон внимательно осматривается, пытаясь найти организатора похорон. К его удивлению красной макушки не видно ни в одном конце зала. Он хмурится, закусывая губу. Не мог же он не прийти? — Позволь перефразировать. Что здесь делаю я? Ни погибшего, ни его сожителя я не знаю, — Рики, крепко держа за подбородок, поворачивает чужое лицо в нужную ему сторону, заставляя мужчину смотреть в свои глаза. В ответ на это Ян лишь слегка улыбается, слабо сжимая плечо знакомого. — Я предполагал, что тебе будет интересно побеседовать с гостями и выяснить что-то о Джее. Мы недолго знакомы, но я чувствую в тебе определённый потенциал в светских беседах. Скажешь, что это не так? — он наклоняет голову к плечу, после поворачиваясь к собеседнику спиной, — Например, видишь того мужчину слева? Это Николас Ван. Он всегда знает больше, чем все остальные, если ты понимаешь, о чём я. Рики следит за чужим взглядом, наконец-то обращая внимание на высокого блондина, мило беседующего с дамами у окна. Пускай на его лице, как и на лицах всех присутствующих, остаётся скорбное выражение, Нишимура отсюда чувствует, как же ему всё равно на происходящее вокруг и причину общего сбора. Не удивительное явление для высокого общества, к сожалению. Люди часто приходят на поминки и похороны не столько чтобы проститься с усопшим, сколько ради встречи со знакомыми. — Почему ты сам с ним не поговоришь? Чонвон на это лишь вздыхает, разводя руками. — Я ему не очень нравлюсь. Это взаимно, не буду отрицать. Но в нашем случае это проблема, потому что мне он ничего не расскажет даже под дулом пистолета, — мужчина кривит губы, будто съел что-то горькое. — А ты проверял? — Рики тихо смеётся с собственной подколки, но непонятное изменение в чужом лице заставляет его вспомнить, что в каждой шутке есть доля правды. — Встретимся в конце похорон, Нишимура. На всю залу слышен звон небольшого колокола и Ян стремительно уходит, усаживаясь на скамью в первом ряду. Его спутник недолго сверлит чужую напряженную спину взглядом, после направляясь к ранее упомянутому мужчине. Тот всё также стоит у стены, но в этот раз в одиночестве. Все дамы разошлись, упорхали словно стайка перепуганных бабочек, чтобы занять свободные места. В отличии от остальных он никуда не торопится. Вероятно ему всё равно, где сидеть. — Извините, что потревожил. Тут не занято? — Рики вежливо улыбается, слегка кланяясь. Блондин удивлённо приподнимает брови, а после зеркалит жест, попутно кивая головой. — Ну надо же, какие люди. Провалиться мне под землю, если это не Нишимура Рики собственной персоной, — Николас тихо смеётся, с энтузиазмом пожимая руку друга. Мужчина на это лишь ухмыляется, головой указывая на сиденья на заднем ряду. Там почти никого нет и никто не сможет помешать их разговору. Или услышать то, что не нужно. Старые приятели тихо проходят в конец зала, занимая места. Ветхие скамьи тоскливо скрипят и проседают под появившимся весом, Рики молчаливо надеется, что в его пальто не застрянет сотня-другая щепок. На его вкус, это помещение не особо подходит для прощания со знаменитым человеком. Ему всегда казалось, что подобное мероприятие будет сопровождаться толпой журналистов и будет проходить в более пафосной обстановке. Но возможно, сосед покойного просто хотел избежать ненужной суеты. — И давно ты приехал? — Пару дней назад. Как раз собирался выйти с тобой на связь, но появились дела, — Нишимура старается говорить тихо, чтобы не вызывать лишнего внимания. Его друг понимающе хмыкает, наклоняясь чуть ближе. — А твои «дела» случайно не Ян Чонвон зовут? — произносит в самое ухо, почти укладываясь на чужое плечо. Вопрос вызывает лёгкое удивление на лице собеседника и Николас закатывает глаза, хлопая его по спине, — Не надо на меня так смотреть. Я видел, как вы зашли. И этот твой жест? Когда ты повернул его к себе за подбородок? Твои действия не то что говорили, кричали сами за себя. Рики только хмыкает, поражаясь чужому воображению. Ван всегда видел подтекст там, где его не было. — Без обид, но твоя внимательность к деталям оставляет желать лучшего. Мы просто друзья. Хотя даже это преувеличение. Нас едва ли можно назвать знакомыми, — он пожимает плечами, обращая внимание на сцену. Изможденный мужчина в дорогом чёрном костюме медленно поднимался по низким ступеням, почти не обращая внимания на людей вокруг. Должно быть, это организатор похорон, Ли Хисын. — На твоём месте я бы сделал всё возможное, чтобы так это и осталось. Он не тот человек, с которым тебе стоит сближаться. Рики не успевает спросить, когда из другого конца зала слышится звон колокола. Всё тот же человек окидывает присутствующих едва сфокусированным взглядом, бледные губы кривятся в слабой попытке улыбнуться. — Мы все собрались здесь сегодня, чтобы почтить память Пак Джея. Многим из вас он был коллегой, знакомым, близким другом. Для меня… — Хисын замирает на секунду, дрожащие руки изо всех сил сжимают белый платок, — для меня он был, есть и навсегда останется музой, семьёй и последней любовью. Зал затихает, всё внимание приковано к одинокой фигуре на сцене. Мужчина говорит, уверенно выпрямив спину, и кто знает, скольких сил ему стоит произносить всё это, не заливаясь горькими слезами. Его голос дрожит на особенно тяжелых моментах и Рики чувствует искреннюю жалость к его утрате и восхищение к его стойкости. — Ччон-а моё всё. Мы знакомы уже много лет и, если бы он сейчас мог говорить, он бы отругал меня за то, что я устраиваю его похороны в таком убогом месте, — мужчина делает слабую попытку засмеяться вместе с гостями, почти сразу закрывая рот платком, — то, что случилось, стало неожиданностью для всех нас. Признаюсь, я до сих пор не могу поверить, что его больше нет, — «Наверное поэтому он говорит так, словно тот всё ещё жив», подмечает Рики. Он на минуту замолкает, разглядывая ткань в своих руках. Люди в зале наблюдают за ним с замиранием сердца, терпеливо ожидая конца речи. Рики слышит, как леди в соседнем ряду сдерживает всхлипы. — Кое-кто сказал мне однажды «До тех пор, пока человека помнят, пока есть в мире хоть что-то, что напоминает о нём, он никогда не умрёт». Лично я считаю, что это бред. Но Чонсон верит в это. Поэтому я пронесу память о нём сквозь всю свою жизнь, через музыку, которую пишу. Так что в следующий раз, когда вы услышите произведение Ли Хисына, вспоминайте его. Думайте о Пак Чонсоне. Пусть он живёт, пока звучат ноты. Мужчина слегка кланяется, после поворачиваясь к гробу. Гости в зале тихо аплодируют, некоторые, уже без всякого стеснения, заливаются слезами вместе с композитором. Он наклоняется к телу, оставляя последний поцелуй на лбу. Белый платок, с инициалами П. Д., который он так усиленно сжимал всю речь, теперь покоится в нагрудном кармане черного траурного костюма. Ближе к сердцу, которое будет биться за них обоих. Ли подходит к роялю в углу сцены, усаживаясь на край скрипучей лавки. Пальцы с нежностью и уверенностью играют ранее незнакомую присутствующим мелодию. Руки мужчины больше не дрожат, даже слёзы перестали течь. Красные локоны закрывают обзор, но Рики кажется, что он наконец-то искренне улыбается, неотрывно глядя на черно-белые клавиши. Он не знает ни его, ни покойного, он никогда не слышал произведений Хисына и не слышал о вещах, которыми занимался Джей, но мелодия, звучащая в каждом углу помещения, неторопливо идущая из самого сердца композитора, будто задевает что-то внутри него. Ему кажется, будто он был знаком с ними обоими, словно со стороны видит весь путь, который они прошли. Но даже это не перекрывает удивления, которое он чувствует, когда пара горячих капель бегут по щекам, щипая чёрные глаза.

***

Рики внимательно осматривает толпу, пытаясь отыскать среди одинаковых чёрных костюмов один конкретный, скрывающий тощую фигуру его знакомого. Зареванные дамы и молодые леди успокаивают друг друга, осторожно сжимая дрожащие руки собеседниц, и по кругу передавая бледные улыбки и мокрые от слёз кружевные платочки. Статные господа толпятся по углам, закуривая сигары. Табачное изделие кочует от одного мужчине к другому, пока серый дым из их ртов оседает в тяжёлом от траура воздухе вместе с чужим едким мнением. Нишимуре не нужно слышать их, чтобы знать, о чём они говорят. Наверняка что-то вроде «Да знал бы я, что этот Джей спит с Ли, никогда бы ни одному из них даже руки не пожал». Или «Ни стыда, ни совести. Заявлять о таком со сцены, перед уважаемыми людьми!». А может даже «И правильно этого чиновника убили, нечего извращенцам по улицам разгуливать». Мужчина громко цыкает. Кучка лицемеров. Жалкие трусы, которые только и могут, что плеваться ядом, скрывшись в покрытых паутиной углах. Но стоит им выйти на свет, они тут же напяливают маски грустных клоунов, с приторной, фальшивой горечью соболезнуя кому надо. Потому что как бы им не было противно, каким бы мерзким не казался человек напротив, они всё ещё хотят получить выгоду за его счёт. Будто в подтверждение мыслей Рики, один из мужчин отделяется от группы курящих единомышленников, торопливо подбегая к стоящему у края сцены композитору. Он морщит лицо во что-то, что, вероятно, должно показывать его полную поддержку и глубокие сожаления о кончине Джея, но на деле же больше напоминает уродливую гримасу человека, которому на ногу упала ваза. Руки, естественно, в плотных кожаных перчатках, едва-едва касаются плеча Ли. Нишимура уже видит, как аксессуар летит в только растопленный камин или полупустую урну в ближайшей подворотне. Чужое сморщенное лицо начинает двигаться, когда аристократ сыпет сухими соболезнованиями и бессмысленными «Он был таким талантливым юношей!», «И правду говорят, Господь забирает только лучших». Он лепечет ещё что-то и композитор болезненно кривится. Рики хочет подойти и помочь, хоть как-то посодействовать или приструнить, по видимому перешедшего черту сноба. Он не боится устроить сцену, даже если это в какой-то степени будет не очень уважительно по отношению к покойному. Напротив, он более чем уверен, будь Пак здесь, он бы лишь подтолкнул его ближе к разворачивающейся неприятной картине, если бы собственноручно не ринулся отстаивать нарушенные границы Хисына. Его благородный порыв останавливает наконец-то нашедшийся Чонвон. Мужчина уверенно отодвигает «соболезнующего» аристократа подальше от товарища, с легкой улыбкой отвечая ему что-то. Рики не слышал, что именно сказал блондин, но лицо его собеседника сморщилось ещё сильнее: широкий рот скривился в неприкрытом раздражении, а узко посаженные опавшие глаза злобно впились в невозмутимого Яна. Параллельно с этим плечи Ли будто расслабились под искренним, успокаивающим поглаживанием ладони друга. Нишимура подошёл к троице, специально останавливаясь рядом с хмурым аристократом, будто встаёт на его сторону. — Что у вас случилось, господа? — интересуется мягко и ненавязчиво, оглядывая присутствующих, — этот юноша сказал Вам что-то грубое, сэр? Чёрные глаза перемещаются с расслабленного блондина на притворно участливого новоприбывшего и мужчина, почувствовавший мнимую опору, уверенно выпрямился, поправляя рукава дорогого пальто. — Представьте себе! Я подошёл, чтобы выразить мистеру Ли свои глубочайшие соболезнования, но стоило мне на секунду замолчать, как этот, не побоюсь крепкого слова, паршивец, вздумал учить меня жизни! Мол слова мои — пустой звук и такта у меня, как мозгов у страуса! Ну не наглость ли? — с каждым словом «потерпевший» распаляется всё больше, едва ли не превышая голос. Дамы, сидящие на скамьях, любопытно затихают, прислушиваясь. Даже сигары реже дымят, не решаясь вмешиваться. — Боюсь, Вы упустили важную деталь. Дело в том, что, безусловно, выразительные речи сэра Холла, закончились напоминанием о том, что вот-вот наступит день рождения его дражайшей супруги и было бы славно, если бы хён не забыл и закончил обещанную к торжеству композицию, — вклинился Чонвон, с лёгким презрением глядя на упомянутого аристократа. Мужчина, явно желающий сказать что-то в своё оправдание, открыл рот, но тут же захлопнул его, стоило крепкой ладони сжаться на его плече. — И что же, Вы из-за этого налетели на него? — специально повысив голос спросил Рики. Холл же на это выпрямился настолько, что грудь выпятилась колесом, — Ну подумаешь, напомнил о заказе! Подумаешь, умер кто-то! Что же, из-за этого не работать? Ведь каждый уважающий себя человек приходит к семье почившего и торопит со сроками! Ну подумаешь, господин у нас бестактный и бессердечный урод, что же, палками его теперь закидать? — с каждой фразой Нишимура говорил всё громче, злорадно подмечая каждый шокированный вздох и осуждающий взгляд, кинутый в сторону уже не такого гордого и уверенного мужчины, — Уверен, если бы его жена также отошла в мир иной, а мистер Ли через пару дней пришёл к нему под двери с напоминание о работе, он бы всё прекрасно понял и ничуть бы не обиделся! Верно, сэр Холл? — Да что за чушь вы несёте! Как смеете желать такого моей супруге? — Действительно. Ведь говорить бестактные вещи другим, это — одно, но слышать их в свою сторону — совершенно другое, м?— отвечает за Рики Чонвон, прожигая дыру в собеседнике. Покрасневший не то от стыда, не то от злости мужчина молча уходит, не оборачиваясь покидая помещение. Нишимура на это лишь цыкает, опуская глаза на сидящего у края сцены композитора. Блестящий карий взгляд смотрит прямо на него, не моргая. И снова, как тогда, когда он слушал его музыку, брюнет понимает всё, что хочет сказать Ли абсолютно без всяких слов. Невысказанная благодарность читается на уставшем лице и Рики просто кивает, давая равноценный ответ.       

***

      

      Чонвон возвращается домой в полном одиночестве, поспешно закрывая все двери на замки. Как он и думал, посещение похорон подтвердило его идею «Рики вполне может быть убийцей». Он торопится к рабочему столу, совершенно не заботясь о том, чтобы хотя бы снять пальто. Дрожащие от предвкушения и странного азарта руки хватают первое попавшееся перо, мужчина размашистыми движениями чертит замысловатую схему на пустом листе бумаги.              На самом верху кривое «Кей» с кратким описанием места преступления и состояния тела. От него вниз — соединительная стрелка к Джею, второй жертве. Информация под ним дополнена найденными ими уликами, а линия между погибшими подписана «друзья». Другой лист, озаглавленный «Нишимура Рики» Чонвон сверлит взглядом добрую минуту, прежде чем решительно начать писать.              Он вспоминает каждый их разговор, начиная от первой встречи и заканчивая прощанием на похоронах. Каждое случайно брошенное слово, вызвавшее подозрения, все связи мужчины, странности в поведение и просто моменты, которые заставляли толпы мурашек бегать по спине Яна. Когда он закончил, у него почти не осталось сомнений — Рики тот, кто совершил эти жуткие преступления. Чонвону кажется, что он задыхается, непонятно от восторга или ужаса. Со всем этим он мог бы прямо сейчас идти к совету или полиции. Не факт, что те поверили бы, но попытаться всегда стоит, верно?              Лихорадочный поток мыслей прерывается тихим стуком в дверь. Мужчина нервно оглядывается на вход в комнату, почти испуганно разглядывая резное дерево.              — Господин, к Вам посетитель. Он сказал, что Вы ждёте его, — едва слышный голос служанки отдаётся в чужих ушах настолько громко, будто девушка кричит, встав напротив него.               — Как его зовут?              — Нишимура Рики, господин, — Чонвону кажется, что он вот-вот упадёт в обморок.              

***

      

      Чужой кабинет встречает мужчину неожиданной темнотой. Плотные шторы задернуты, ни одна лампа не была зажжена и даже свет из коридора не помогал разглядеть хотя бы что-то. Или кого-то. Служанка, милейшее создание, сказала, что хозяин дома разрешил впустить его и будет ждать в этой комнате. Но как бы сильно Рики не старался, он не мог обнаружить притаившегося знакомого.              Он осторожно проходит внутрь, оглядываясь по сторонам. Обычный рабочий кабинет: несколько кресел, широкий деревянный стол и ряды книжных полок вдоль высоких стен. Стоит мужчине сделать ещё шаг вперёд, дверь за его спиной резко захлопывается, оставляя его один на один с пожирающими тенями и глухой тишиной. Часы на стене тикают почти также громко, как стучит чужое сердце, с головой выдавая окутавший гостя страх.              — Извините меня за это, Нишимура, но обстоятельства вынуждают меня обеспечить себе хотя бы подобие безопасности, — звучит из тёмного угла. Голос Чонвона кажется непривычно жёстким и тихим и это настораживает ещё сильнее.              — Я же просил на ты. Что тут вообще происходит? — мужчина решает не стоять столбом, занимая ближайший стул. Он смотрит туда, где предположительно находится его собеседник, наконец замечая слабо очерченный силуэт, скрывшийся во мраке.              — Вопросы тут задаю я. Зачем ты пришёл?              — Ты сам хотел поговорить после похорон. Я ждал тебя на улице полчаса точно, но ты сбежал, — голос Рики звучит укоризненно и Чонвону, возможно, было бы очень стыдно час-другой назад. Но сейчас он думает лишь о том, что совсем не против обидеть человека напротив. Едва ли ему важны чувства потенциального убийцы.               — После разговора с Хисыном я понял, что не могу доверять тебе. Поэтому я поспешил домой, чтобы хорошенько обдумать всё, — Ян стоит всё в том же углу, неотрывно наблюдая за мужчиной в кресле, — и знаешь, к какому выводу я пришёл? Ты убийца.              Ответом на обвинение служит громкий смех. Он настолько резкий и неуместный, что Чонвону кажется, словно каждый человек не только в доме, но и на улице, может услышать его. Что это за реакция такая? Ян хмурится, сжимая кулаки. Ему хочется подойти и ударить этого мужчину в лицо. Почему он смеётся? Не оправдывается, не дрожит от страха? Только невиновные и психи могут так реагировать на обвинение в кровавой расправе.               — А доказательства есть? Пока это не больше, чем просто слова.              — Хоть отбавляй. Начнём с того, что ты был знаком с обеими жертвами. Первый убитый был другом Сонхуна, молодого человека Джейка, а с Джеем, по рассказам Хисына, вы вместе работали за границей. Следовательно, ты мог быть в курсе их передвижений, что значительно облегчало твою «охоту», — уверенно отвечает Чонвон, проходя на шаг вперёд. Его всё ещё не видно, но Рики слышит, как стучат по полу каблуки дорогих ботинок.              — Я знал их лишь косвенно. О Кее я только слышал. Единственный раз, когда мне довелось увидеть его, это на фото в газете, прямо над статьёй о его смерти. Вторую жертву же я вспомнил, лишь когда посмотрел на тело в гробу. Пускай мы и пересекались на работе, ни о какой дружбе и речи не было, — Нишимура звучит как-то устало, будто разочарованно. Наверняка он ожидал чего-то получше.              — Допустим. Но вокруг тебя слишком много подозрительных совпадений. Происшествия начались сразу после твоего появления, Джей умер через несколько часов после того, как ты сказал, что этому делу необходима смерть аристократа, чтобы оно получило огласку.              Гость молча слушает его, не перебивая. Это заставляет Чонвона чувствовать себя увереннее, поэтому он продолжает, не останавливаясь.               — Кроме того, когда мы были на месте преступления, ты сказал, что газетная вырезка была оставлена как приманка для жертвы. Конечно, это могло быть простое умозаключение, но ты сказал, что покойный знал первого убитого, — мужчина выходит ещё на шаг вперёд. Если бы шторы были раскрыты, лунный свет наверняка позволил бы Рики увидеть его, — Если ты действительно был знаком с ними лишь косвенно, для чего тебе нужна была подобная информация? Возможно для того, чтобы приманить новую жертву с помощью старой?              — Только дурак не знал, что Джей присматривал за парнем. Даже Джейк упоминал это в своих письмах. Это всё? Тогда я пожалуй пойду, — Рики встаёт из кресла, решительно направляясь к двери. Весь этого разговор ему порядком поднадоел. Чонвон в последний момент хватает его за рукав пальто. Он сжимает чужое запястье до побеления костяшек, решительно удерживая мужчину на месте.               — Последний аргумент. Если и это не убедит, иди куда хочешь.              Нишимура тяжело вздыхает поворачиваясь к знакомому. Яну кажется, что его чёрные глаза блестят красным в темноте.              — Ты вампир, такой же, как и убийца. Клыки, твои слова о том, что ты был бы не против впиться в мою шею, точно также, как поступили с жертвами, — он говорит тихо, не отрывая взгляда от лица напротив. Ему кажется, что тишина оглушает его, пока чужой смешок не рушит иллюзию.              — Серьёзно, Чонвон-сан? Мои клыки лишь чуть больше обычного, а желание укусить тебя, что ж, — Рики слабо улыбается, склоняя голову к плечу, — Не осуждай меня за специфичные вкусы, — Ян ничего не понимает. Да, его теория не была нерушимой и неопровержимой, но неужели она могла так легко развалиться? Все его доводы и аргументы посыпались словно карточный домик, стоило чужой логике едва коснуться их.              Он чувствовал себя беспомощно. Он не прав? Рики не может быть потенциальным убийцей? Возможно, он придумал себе всё это. Притянул за уши, лишь бы оболгать того, в чью сторону так идеально сходились все дороги, на кого услужливо указывала почти каждая незаметная зацепка и фраза. Теперь ему было по настоящему стыдно. Не столько от того, что он не, смог доказать чужую вину, сколько потому что проиграл. Позорно и в сухую.              — Но ты угрожал мне…              Последняя жалкая попытка отстоять свою теорию, показать, что он не совсем рехнулся.              — Как именно? Если мы говорим о той фразе про клыки на твоей шее, то это была далеко не угроза, Чонвон-сан, — Нишимура вырывает руку из чужой хватки, наконец-то подходя к двери.              — А как ещё это назвать?! — мужчина почти кричит, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не догнать гостя и не припечатать спиной к стене. Чужое высокомерие выводило его из себя.               — Предложением приятно провести время? Хотя, после сегодняшнего, не уверен, что ты заинтересован, — с этими словами Рики выходит в тускло освещенный коридор, оставляя Яна один на один со своим разочарованием и ночным холодом.              

***

      

      Миссис Холл напряжённо вглядывается в темноту за окном, пытаясь разглядеть спешащий силуэт мужа. Он должен был вернуться домой ещё несколько часов назад, в конце концов много ли времени можно провести на похоронах незнакомца? Но он хотел встретиться там с тем известным композитором, который должен был написать мелодию к её дню рождения возможно, они всё ещё обсуждают детали.              Вот только небо становилось всё темнее, а улицы тише. В каждом прохожем женщина видела своего мужа, в каждом проезжающем кэбе надеялась увидеть его фигуру. Сильный ливень, начавшийся абсолютно внезапно, длинными дорожками покрывал окна, закрывая обзор. Капли поблескивали в свете редких уличных фонарей. Миссис Холл постоянно казалось, что кто-то бродит по лужайке.              Наконец она увидела приближающийся силуэт. Он шёл как-то неровно, но очень быстро, шатаясь из стороны в сторону и будто запинаясь об собственные ноги. «Возможно, это Ричард». Женщина суетливо вскочила с насиженного места, торопливо выбегая на улицу. Тонкий зонтик дрожал на ветру, едва удерживаемый слабыми руками, дорогие туфли вязли в грязи, замедляя обеспокоенную леди. Она ещё раз взглянула на подошедший ближе к дому силуэт, с облегчением узнавая в окутанном мраком человеке своего мужа.              Радость женщины сменилась испуганным криком, стоило мистеру Холлу выйти под свет ближайшего фонаря. Рубашка, красная от крови, липла к бледному телу, дрожащие ноги еле держали раненого мужчину в ровном положении. Изорванная одежда давала понять, что он сопротивлялся, боролся с кем-то. На измученном, будто лишенном цвета лице застыла пугающая маска равнодушия, увечья на его шее совершенно не сочетались с одновременно умиротворенным, будто пьяным взглядом и тихими просьбами бежать подальше.              Миссис Холл, уже готовая со всех ног бежать на выручку мужу, застыла в отчаянии, когда показавшаяся из темноты рука схватила его за горло пальто и утащила за собой. Она рванула в сторону дома, теряя туфли в грязи вместе с белоснежным зонтом. Почти у самых ступеней она рухнула на землю, испуганно оборачиваясь. Женщина смотрела в ту сторону, в которую неизвестный забрал её мужа. Сквозь барабанящий ливень она не слышала ничего, кроме собственных рыданий и криков о помощи, неотрывно наблюдая за ладонью мужа, сжимающей грязь в той маленькой луже света, отбрасываемого одиноким уличным фонарём.              

***

      

      Чонвон беспокойно мечется по кровати, в попытках вырваться из тревожного сновидения. Тёмные тени выглядывают из переулков, тянут когтистые лапы, пытаясь дотянуться до фигуры в белоснежном пальто. Они царапают черную землю, высекают искры об кирпичные стены кривых домов. Мрачные образы тревожно плачут, истерично хохочут и истошно вопят, пытаясь заманить человека в натянутые уродливыми лапами сети, загнать в ловушку.              Но светлый силуэт не обращает на них внимания, он бежит по земле, вязкой и цепкой, держащейся за ботинки, старающейся утащить его в бездну и абсолютно не боится. Фигура стремительно движется вперед, огибая преграды, идя к только ей известной цели. Чонвон смотрит на белоснежное пальто и надеется, что тот, кто несёт его на своих плечах, не собьётся с пути, доберётся до финиша в целости и сохранности. Он не понимает, кто перед ним: образ, созданный уставшим, перевозбужденным сознанием после тяжелого дня или же он сам?              В какой-то момент, человек замер. Грязь отпустила его ноги, а чудовищный тени перестали цепляться за воздух, пытаясь схватить его. Даже голоса стихли, оставляя его один на один с гробовой тишиной. Незнакомец удивлённо оглядывался, пытаясь понять, где он. Чем бы ни было это место, оно не было похоже ни на конечную, ни на так называемую безопасную гавань, где можно было бы передохнуть. Он чувствовал угрозу, висящую в воздухе, пропитавшую каждый уголок насквозь.              Из-за ближайшего угла показалась ещё одна фигура. Силуэт, на этот раз чёрный настолько, что тьма, окружавшая их, блекла рядом с ним, медленно подходил к белому пальто. Он учтиво кланялся и открывал рот, говоря что-то, чего Чонвон не мог разобрать. Таинственное существо протянуло герою руку, так ласково и нежно, приглашая пойти за собой. Ян чувствовал, что что-то нет так. Его сердце забилось в бешеном ритме, полное сомнений и тревог, словно это ему предстоит сделать выбор. Его не покидало давящее ощущение тревоги, как попугай твердящее «Это ошибка».              Человек в белом пальто протянул руку в ответ. Он уверенно взял чужую ладонь в свою, крепко сжимая приглашающую за собой тьму. Чёрная тень повела героя за собой по извилистым аллеям.              Чонвону хочется закричать, остановить их и не дать пройти дальше. Это не правильно, он погубит вас обоих». Но слова зрителя никогда не долетают до персонажей по ту сторону. Всё, что он может, это наблюдать.              Тревожный сон прерывается громким стуком двери об стену. Ян едва ли не вскакивает с кровати, недоуменно разглядывая людей в форме, толпящихся у входа в его спальню. Наконец мужчина, стоявший ближе всех к хозяину дома, прочистил горло и поклонился, хмуро, и даже как-то укоризненно, глядя на Чонвона.              — Сэр Ян, нам было приказано сопроводить Вас в участок для дачи показаний по недавнему убийству, — уведомил офицер. Чужой громкий, заполняющий всё пространство бас казался ужасно непривычным в сравнении с дикими воплями из недавнего кошмара.               — Я не имею никакого отношения к смерти Пак Джея, господа, — он был готов проигнорировать стражей правопорядка и скрыться в уборной, когда всё тот же грубый голос окликнул его едким «Вообще-то». Блондин недовольно обернулся, еле сдерживаясь от того, чтобы не скривиться. Вместо этого тонкие губы растянулись в вежливую вопрошающую улыбку, абсолютно не доходящую до усталых глаз.              — Сегодня ночью был зверски убит сэр Холл.              Чонвон шокировано уставился на офицера. Всё та же улыбка застыла на побледневшем лице, придавая ему выражение близкое к безумию. Они же виделись совсем недавно, едва ли больше двенадцати часов назад. Вероятно, в этом и была причина подозрений в его сторону. Он тяжело вздохнул, переводя внимание на барабанящий за окном ливень. Сегодня лучше не надевать белое пальто.              

***

      

      Полицейские участки никогда не были в списке любимых мест Рики. Обшарпанные стены, угрюмые офицеры и подавленные граждане, отчаянно ищущие помощи или защиты. Нахождение в подобных местах всегда нагоняло на него уныние. Он будто пропитывался общей атмосферой тоски и безнадёжности, тяжело вздыхая на скрипящем старом стуле. Мужчина скучающе осматривал пустое помещение, в котором был вынужден ждать своей очереди на допрос.              Пожелтевшие ориентировки болтались оборванными огрызками на не менее запущенных досках с объявлениями. Деревянный пол то тут, то там распадался на щепки, гниющие по углам вместе с уличной грязью и мелким мусором. Где-то за стеной монотонные, похожие друг на друга голоса о чем-то спорили. Разговор прерывался лишь звуком тяжёлых шагов и скрипами дверей в другом конце пустого коридора.              Зачем он вообще здесь? Разве одна небольшая ссора — веский мотив для убийства, да ещё и такого зверского? Да если бы каждый, кто хоть раз вывел Рики из себя, встречал неумолимую смерть в луже собственной крови, в их городе не хватило бы мест на кладбище, чтобы захоронить всех несчастных. К тому же, не он этот конфликт начал. Раз уж его привели в участок, Чонвон, должно быть…              Старая дверь резко распахивается, несмазанные петли мерзко скрипят, заставляя Нишимуру поморщиться. Офицер, высокий и тощий мужчина лет так пятидесяти, неустанно кланяется человеку напротив, безостановочно пожимая чужую руку под шелест пустых извинений, смешавшихся с повторяющимися оправданиями. Его собеседник же стоит ровно и уверенно, как болванчик кивая головой на чужие слова. Уже знакомая Рики учтивая улыбка будто прилипла к бледному лицу, абсолютно не выражая истинных эмоций. На секунду мужчина отворачивается от всё также согнувшегося в поклоне полицейского, изучающе осматривая помещение. Тёмные глаза удивлённо распахиваются, стоит им остановиться на Нишимуре.              — Так и знал, что встречу тебя здесь, Чонвон-сан, — вместо приветствия произносит Рики, поднимаясь со стула. Офицер переводит взглядом с одного на другого, лихорадочно размышляя о том, что может связывать этих двоих.               — О? Весьма неожиданно встретить тебя тут. Я надеялся, что тебя эта неприятная процедура обойдёт стороной, — мужчина ведёт себя так, будто ничего не произошло, — капитан, понимаю, это необходимо для расследования, но я могу поручиться за этого господина. У тебя же есть алиби, не так ли, мой друг?              Брюнет чуть улыбается, после слегка вздыхая.              — Около десяти часов я посетил сэра Яна и мы мило поболтали около двадцати минут, — он осторожно коснулся чужого плеча, как бы показывая, мол вот он, собственной персоной, — После этого я вернулся домой, это может подтвердить мой старший брат Джейк или наш дворецкий. Особняк я более не покидал, а на момент смерти несчастного Мистера Холла вероятно крепко спал.              Чонвон смотрит на него, чуть склонив голову к плечу. Так ли это? Он поворачивается к офицеру, складывая ладоши в слабом хлопке.              — Я думаю, этого достаточно для дачи показаний? Вы в любом случае не сможете услышать больше, пока он не свяжется со своим адвокатом, — Рики кивает, подтверждая его слова. Едва ли ему нужна была защита, разумеется, он же не виновен, но всё же, — к тому же, я думаю мы решили, что я был главным зачинщиком вчерашнего конфликта на похоронах, Нишимура лишь подыграл мне.              Капитан вздрагивает, будто его бьёт слабым током, стоит двум парам глаз внимательно посмотреть на него. Он вытирает пот с блестящего лба износившимся носовым платком, криво улыбаясь аристократам.              — Разумеется, Вы абсолютно правы. Не смею более вас задерживать, господа, всего доброго, — произносит мужчина слегка дрожащим голосом, в последний раз склоняясь в поклоне и покидая приёмную.              Рики движется к выходу, абсолютно не теряя времени. Это место уже стояло ему поперёк горла. Он торопливо спускается по побитым каменным ступеням, когда чужой голос, непривычно тихий и робкие, откликает его.              — Я бы хотел попросить тебя забыть всё, что произошло вчера, — Чонвон стоит на вершине крыльца, неуверенно поправляя рукава серого плаща. Рики видит некоторую уязвимость в чертах чужого лица и это, стоило признаться, придавало ему какую-то новую, абсолютно незнакомую привлекательность.              — Если ты действительно этого хочешь, как я могу отказать? — и Ян на самом деле, до ужаса мечтал о том, чтобы всё случившееся между ними вчера было не более чем сном. Бессонная ночь, полная тяжёлых раздумий, заставила его понять, как же отчаяно и глупо он выглядел со стороны. Вина разъедала его изнутри, пока в голове на повторе крутились чужие слова. Что он имел в виду? Был ли он… заинтересован в нём?              — Я бы хотел, чтобы мы начали с начала. Но, пожалуй, есть кое-что, что я бы хотел прояснить. Пускай вчера моя оплошность поставила нас обоих в абсолютно неловкое положение, я бы хотел, чтобы ты знал, что я всё ещё подозреваю тебя. И буду до тех пор, пока не будет доказано обратного, — Чонвон подходит к краю каменных ступеней, свысока глядя на собеседника. Он нервно кусает губы, ожидая чужого ответа.              — Если у тебя будут действительно весомые доказательства, я едва ли буду против. А теперь, не соизволишь ли ты съездить со мной на место последнего преступления? — Рики протягивает руку, предлагая блондину подать свою. Тот лишь неуверенно смотрит на черную перчатку, краем сознания отмечая, какой же тёмный у Нишимуры гардероб.              — На такие свидания я ещё никогда не ходил, — он сжимает чужую ладонь в своей, делая уверенный первый шаг вниз с крыльца. Им ещё многое предстоит сделать сегодня.              

***

             Место преступления встречает гостей несвойственной живостью и суетой. Небольшой кусочек земли с одиноким фонарём окружён дрожащей на ветру полицейской лентой и толпой нетерпеливых журналистов. Они толкаются и кричат, стараясь привлечь внимание органов власти, почти без остановок записывают что-то в блокноты и бегают из стороны в сторону, пытаясь подобраться ближе. Рики неодобрительно хмурится. Всё это напоминает ему цирк или зоопарк, неконтролируемые игрища зверей, пытающихся отхватить себе самый лакомый кусочек. Подобное зрелище не вызывало в нём ничего, кроме искреннего отвращения.              — Капитан сказал, что тело и все найденные вещественные доказательства были вывезены ещё до того как я был вызван на допрос, — Чонвон внимательно наблюдает за репортерами, проходя мимо на почтительном расстояние, — полиция не сообщала прессе об убийстве, но думаю крики миссис Холл сработали лучше любых наводок. Нам лучше не попадаться им на глаза.              Мужчины осторожно обходят увлеченных делом журналистов, пробираясь к дому жертвы. Широкие окна завешаны тёмными шторами, не пропуская ни луча солнечного света. Когда-то белоснежное крыльцо измазано засохшим грунтом, пара домашних туфель тоскливо вязнет в сыроватой земле. Рики с любопытством осматривает тёмные следы, вероятно женских, ладоней, оставленные на светлом дереве ступеней. Отпечатки босых ног неровной цепочкой тянутся к наглухо закрытой двери, комья высохшей грязи осыпаются с позолоченной ручки. Выбеленная древесина кажется старой и потертой, ошметки заляпанной чем-то алым краски отчаянно цепляются за почти отодранные щепки.              Три уверенных стука раздаются у испорченного крыльца, Чонвон терпеливо ждет, пока кто-нибудь в доме ответит. По ту сторону слышится дрожащий и осевший голос:              — Уходите, я не собираюсь говорить с журналистами.              — Мы не из газеты, миссис Холл, мы знали вашего мужа и хотели бы помочь Вам, — Рики говорит спокойно и уверенно, пытаясь успокоить женщину. Пока толпы репортёров, словно стая коршунов, кружат возле места преступления, всё, что они могут, это расспросить её. Возможно, она что-то видела.              Чонвон чувствует, как вдова колеблется. Наверняка неуверенно сжимает позолоченную ручку, решаясь, кусает губы или сжимает полы платья в тонких, дрожащих пальцах. Наконец дверь с тихим скрипом приоткрывается, бледная леди пугливо выглядывает наружу, осматривая гостей. Она приглашает их внутрь, торопливо машет рукой, чтобы не стояли столбом.              Мужчины поспешно заходят в дом, Рики слышит, как щёлкает закрывающийся замок. Хозяйка особняка суетливо уходит в гостиную, топот босых ног эхом разносится по застывшему в траурной тишине помещению. Нишимура с любопытством осматривает светлые стены, завешанные множеством дорогих картин. Массивные рамки тщательно отполированы и на первый взгляд кажутся идеальными: богатый материал и замысловатый, красивый узор идеально вписываются в общую атмосферу места. Более внимательное изучение, однако, заставляет мужчину заметить трещины и сколы то тут, то там, грязные следы на стене под благородным металлом. Почему-то это кажется ему забавным, он тихо хмыкает, думая о чем-то своём. Чонвону кажется, что там, где он видит просто золоченые рамы, Рики замечает что-то абсолютно другое.              Кроваво красный ковёр тянется от двери вверх по лестнице, расходится тропинками в разные стороны, словно подобие дороги из жёлтого кирпича. Только вместо яркого камня — короткий алый ворс, всё с теми же грязными следами ног. Похоже слуги ещё не убирались, что в принципе не удивительно, учитывая довольно ранний час.              — Из всей прислуги только дворецкий живёт в особняке. Все остальные разъезжаются домой после одиннадцати часов, — Миссис Холл проницательно отвечает на ещё не заданный вопросов, заметив пристальное внимание гостей, направленное на беспорядок.              Женщина сидит на небольшом светлом диване, слегка сжимаясь в попытках сдержать нервную дрожь. Красные то ли от слёз, то ли от недосыпа глаза бегают между гостями. Вся её фигура кажется слабой и беззащитной, она едва ли похожа на ту счастливую и полную жизни леди, которую Рики довелось встретить на недавнем приёме. Бледная как полотно, она заставляла своё белоснежное домашнее платье выглядеть недостаточно светлым, сероватым и потасканым, блеклым и тусклым. Словно призрак она сливалась с остальной палитрой дома, и лишь тёмные примятые локоны да алые акценты усталых глаз, искусанных губ и сбитых костяшек не давали ей раствориться в воздухе.              — Я так понимаю, вы хотели бы узнать, что вчера случилось?              Её голос едва ли достаточно громкий, но гости прекрасно слышат её, они осторожно, будто боясь спугнуть, подходят ближе, усаживаются в мягкие кресла напротив.              — Если Вас это не затруднит, мадам, — Чонвон смотрит на женщину серьёзно, он бы и рад возможно ободряюще приулыбнуться, но едва ли момент располагает к подобным жестам.               — Я не очень хочу вспоминать всё это, но если мои слова помогут найти убийцу, что ж, — миссис Холл слегка хлопает руками по коленям, нервно разглаживает множество складок на юбке, — мой муж вчера собирался посетить похороны того чиновника, извините, не упомню имени…       — Пак Джея, — почти моментально произносит Рики, перебивая рассказчицу. Заметив, как она пристыженно тушуется, он слабо улыбается, — прошу простить, мадам.              — В общем, Ричард слышал, что это мероприятие организовано известным композитором, Хисыном, у которого он как раз заказал мелодию к моему дню рождения. Понимаете, он очень волновался о том, чтобы праздник прошёл хорошо…              — Разумеется, мистер Холл очень хотел порадовать, Вас, не так ли? — Чонвон чуть склоняет голову к плечу, всё в нём выражает крайнюю степень участия и поддержки. Поза и лицо кажутся настолько искренними, что Рики абсолютно ему не верит.              — Отчасти, я полагаю? В любом случае, он уехал где-то в два часа после полудня. Надел ещё этот абсолютно отвратительный галстук! Ближе к полуночи я начала волноваться, ведь он всё ещё не вернулся. Я ожидала подобного, в конце концов это похороны, они не бывают быстрыми. К тому же, учитывая статус умершего, множество влиятельных людей были там. Наверняка мой муж встретил пару-тройку знакомых и потерял счёт времени. Например, своих рабочих партнёров, — казалось эта часть рассказа давалась вдове без всяких проблем: она больше не сжималась и выглядела более спокойной, пускай всё ещё нервной. Её речь была слаженной и, в какой-то степени, почти непринуждённой. Казалось, что она просто рассказывает, как прошёл её день.              «Она говорит так, словно Мистер Холл уехал на банкет.» — с горечью подумал Рики. Пожалуй, некоторое равнодушие светского общество являлось единственной чертой, с которой он никак не мог пособиться.              — Я, разумеется, ждала его дома. Около полуночи я села у окна, чтобы если что сразу заметить его. Мы снесли старую ограду, чтобы начать строительство новой, но из-за частых дождей строители всё не решаются приступать. Поэтому, если стоять возле подоконника, можно хорошо разглядеть улицу, — женщина поджимает губы, подходя к неприятной части, — этой ночью тоже был д-дождь.              Она мелко и часто дышит, пытаясь сдержать подступающие к глазам слёзы. Длинные ресницы трепещут, солёные капли катятся по впалым щекам. Гости чувствуют, как меняется атмосфера, замечают дрожь в мягком голосе и тонких пальцах.              — Уже п-после полуночи, я кого-то з-заметила. Я р-решила, что эт-то Ричард, — миссис Холл поспешно зажимает рот платком, глубоко вдыхая и выдыхая. Чонвон торопливо убегает, предположительно в сторону кухни, возвращаясь со стаканом воды, — Он очень странно шёл, всё время покачивался, поэтому я подумала, что он пьян и ему, возможно, нужна моя помощь.              Женщина сделала ещё пару глотков воды, собираясь с силами. Рики не мог оторвать глаз от её сбитых костяшек.              — Когда я вышла, я ждала, пока Ричард подойдёт ближе к свету. Хотела убедиться, что это действительно он. Когда он встал под фонарь, я едва не лишилась чувств. Мой муж был весь в крови, одежда порвана, а его лицо, ах, оно было таким пугающим, я не сдержала крика. Он смотрел на меня такими пустыми глазами и всё повторял что-то, но из-за шума дождя я не смогла разобрать. Я хотела броситься ему на помощь, видит бог ещё секунда и я помчалась бы ему навстречу… — воцаряется короткая пауза, женщина испуганно смотрит в глаза Рики, — Но что-то страшное схватило его и утащило за собой.              — Что Вы имеете в виду? Какой-то зверь? — Чонвон напряжённо посмотрел на товарища чужой взгляд был полон того же удивления, что и его собственный.              — Ох, лучше бы дикая псина или лесное животное сделало это, господа. Это был человек, я уверена в этом абсолютно наверняка. Я видела руку, бледную и жуткую, вцепившуюся в ворот Ричарда. Я смотрела в эти глаза, налитые кровью и сверкающие в темноте. О, как же я была напугана, вы бы только знали. Побежала к двери что есть мочи, мои туфли так и остались в грязи. Я сама валялась там, рыдая от бессилия и ужаса, пока это чудовище убивало моего мужа, — голос миссис Холл сочился ядом и злостью, будто ещё секунда и она лично выловит виновного, чтобы задушить его голыми руками. Её резкие смены настроения заставляли гостей неуютно ерзать в широких креслах.              — Но Вас оно не тронуло, почему?              Женщина вдруг удивлённо встрепенулась, с нечитаемым выражением лица разглядывая Рики. Словно вопрос, казалось бы абсолютно логичный и уместный, поверг её в небывалый шок.              — Я очнулась в последний момент. Забралась на крыльцо, побежала к двери. Долбилась до тех пор, пока костяшки не сбились в кровь, но дворецкий услышал меня и проснулся. Думаю, если бы я так и осталась лежать там, в луже, и смотреть, то стала бы следующей.              Чонвон внимательно смотрел на замолчавшую собеседницу. Тонкие пальцы крепко держали уже пустой стакан воды, красные глаза то сосредотачивались на одном месте, то смотрели на гостей. Когда женщина бросила взгляд в его сторону, он мягко улыбнулся, заставляя её слегка расслабиться.              — Мадам, во сколько именно мистер Холл появился?              — Примерно десять минут после полуночи, сэр.              — Скажите, Вы заметили что-то ещё, когда Ваш муж только появился на участке? — Рики опирается локтями на колени, ладони в тёмных перчатках подпирают сосредоточенное лицо.              — Едва ли. У меня не было лишней секунды подумать, я даже не переоделась. Выбежала на улицу в чём была, домашние туфли и платье, которое сейчас, к сожалению, только на выброс. О, и маленький зонтик, увы, безбожно сломанный, но это совсем не важно, — Миссис Холл больше не смотрела на мужчин, она тараторила и скрупулезно пыталась разгладить складки на подоле платья, без конца кусая без того истерзанные губы, — Но я думаю, кто бы не утащил Ричарда, был с ним одного роста, может даже выше. По крайней мере так мне показалось.              Женщина резко замерла, поднимая голову. Её плечи мелко подрагивали, она снова больше напоминала сжатый комок нервов и страха, нежели человека. Маленькая струйка крови текла с краю кривой улыбки, оба гостя напряжённо сглотнули, когда её красный рот снова задвигался:              — Я надеюсь, вы сможете найти убийцу, господа.              

***

      

      Когда мужчины покидают дом убитого, репортёров у места трагедии будто становится ещё больше. Они всё также бегают вокруг несчастного ограждения, едва ли не лезут на фонарь возле которого обнаружили труп. Чонвон тоскливо вздыхает, глядя на представшую картину.              Ещё по дороге сюда он рассказал Рики всё, что знает: Ричард Холл был убит в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое октября. Его тело, с разодранным горлом, было обнаружено полицией на дороге перед особняком жертвы. Органы власти были вызваны дворецким семьи и прибыли в двенадцать часов тридцать две минуты. Само преступление было засвидетельствовано женой погибшего. Покойный был жестоко растерзан и умер вследствие серьёзной потери крови. На месте преступления были обнаружены две пары следов, идентифицировать которые было невозможно из-за ливня.              Показания дворецкого были взяты, как только труп жертвы был увезен на экспертизу. По его словам, хозяин особняка задерживался и Миссис Холл лично вызвалась встретить его, когда он вернётся. Она отправила мужчину спать, поэтому он ушёл в комнату для прислуги в задней части дома, на первом этаже. Через некоторое время он услышал настойчивый стук в дверь и женские крики. Когда он вышел на улицу узнать, что случилось, он обнаружил Миссис Холл на крыльце дома, зовущую на помощь. К тому моменту тело мистера Холла бездыханно лежало неподалёку от фонаря. Никого кроме супругов дворецкий не видел.              Показания Миссис Холл, однако, полиция получить не смогла. Женщина была невменяема и без конца твердила о каком-то чудовище, то рыдая, то крича на весь дом. Было решено назначить допрос на более подходящие время. Экспертиза же обнаружила на шее жертвы раны, схожие с увечьями Пак Джея и Кея, скончавшихся ранее. Схожая причина смерти и некоторая связь между погибшими заставили следствие отмести теорию о покушениях зверя и серьёзно взяться за предположение о том, что в городе появился серийный убийца.              — Таким образом, мы имеем: три трупа, одну абсолютно невменяемую свидетельницу и почти полное отсутствие улик. Ну разве не замечательно? — Рики раздражённо улыбается, пока рука шарит в кармане пальто. Тонкая сигарета отточенным движением ложится между губ, вот только загораться не хочет: сильный ветер без конца тушит спички. Он громко цыкает, наконец прикрывая лицо рукой, чтобы оградиться от мощных порывов.              — Я бы не стал вот так сразу скидывать Миссис Холл со счетов. В конце концов, она предоставила нам ценные сведения. Или ты другого мнения, Ниши?              Упомянутый немного морщится, выдыхая струйку дыма в холодный воздух. Можно ли считать слова женщины полезной информацией? Не было ли это её воображением, искаженной картинкой, которую её мозг услужливо создал, чтобы перекрыть ужас от увиденного?               — Я не понимаю, правду ли она говорит. Возможно, это глупо, учитывая, что я сам отрицал версию со зверем, — Нишимура поджимает губы, глядя на собеседника. Блондин как никогда серьёзен, светлые брови нахмурены и даже глаза кажутся темнее на пару оттенков.               — А почему нет? Она действительно могла видеть убийцу! — блондин подходит ближе, говорит почти шёпотом, стараясь не привлекать внимания. Может они и не на месте преступления, но журналисты, бумажные коршуны, всё ещё кружат поблизости, в надежде отхватить себе кусочек информации.              — Именно! Она видела человека, который утащил её мужа, но в таком случае, если мы сложим её показания с заключением судмедэкспертов… в таком случае, наш маньяк — какой-то вампир?! Это же абсурд, — Рики обессиленно вскидывает руки, едва не роняя сигарету.              — И это ты отрицаешь подобное? Почему-то, когда я обвинил тебя в этом, — Чонвон подчеркивает свои слова, тыкая в чужую грудь пальцем, — ты не был против идеи о том, что этих людей убивает нечесть. Или желание защитить собственную шкуру было сильнее голоса разума?              — Ещё раз, я — не вампир. Даже если ты прав, наш маньяк это нечто необъяснимое. Зачем ему вообще столько крови? — Нишимура устало сжимает переносицу, утомленно наблюдая за чересчур активным товарищем.               — Но он может оказаться настоящим чудовищем! Как в книгах! Разве это не увлекательно? — мужчина почти подпрыгивает на месте. Он сам не замечает, как каждый его шаг сокращает расстояние между ними, в какой-то момент оказывась почти нос к носу к своему собеседнику.               — Люди умирают, Чонвон. Это всё, что действительно важно. Мне плевать, кто их убивает. Собака, дикий зверь, клыкастый кровопийца. Это больше не игра, мы должны подойти к этому серьёзно, — Рики говорит совсем тихо, неотрывно глядя в тёмные глаза напротив. Непозволительно маленькое расстояние абсолютно не смущает его, но он ждёт не дождётся, когда Ян заметит, в каком положении они оказались. Желание увидеть, как чужое лицо испуганно отдалится, а бледные щёки покроются алым румянцем, томилось к груди, распаляя.              Блондин пару секунд молчит, за спиной слышится цокот копыт по грязной дороге. Кэб останавливается, извозчик спускается со своего места, чтобы открыть дверь и застыть в ожидании молодого господина.              — Но ты же поможешь мне, м? — Нишимура не успевает ответить, догоревшая сигарета обжигает замерзшие пальцы. Он совсем про неё забыл. Мужчина болезненно морщится, после удивлённо хлопая ресницами.              Чонвон наконец отстраняется, на лице ни следа от той паники, которую так жаждал увидеть его собеседник. Он осторожно берет чужую ладонь в свою и поднимает повыше. Тёмные глаза разглядывают покрасневшую кожу и он неодобрительно цыкает, после оставляя лёгкий поцелуй. Холодные губы на пылающем ожоге ощущаются непозволительно приятно и волнительно.              — Думаю, ответ да. До скорой встречи, Ниши.              Блондин поворачивается к товарищу спиной, не оборачиваясь направляясь в сторону кэба. Нишимура ещё какое-то время смотрит, как дверь экипажа закрывается, как пара лошадей уходит прочь, увозя за собой Яна. Что-то в нём поменялось, но это не значит, что Рики против.