На прошлое Рождество

Восемь лет назад У Скарамуччи по спине пробегают мурашки, когда он краем сознания улавливает чужое присутствие рядом с собой. Неприятное липкое ощущение, из-за которого кожа покрывается мурашками. Скар искренне считал, что в дальнем углу библиотеки находится один – поздний вечер, отбой был несколько минут назад, большинство учеников разъехалось на рождественские каникулы, а сама библиотека закрыта уже пару часов. Вероятность застать кого-то постороннего минимальная. Однако Скар, похоже, невероятный везунчик. Он затаивает дыхание. Поворачивается в ту сторону, от которой исходит это тихое ощущение постороннего присутствия. Стараясь не издать звуков, поворачивается, чтобы попытаться рассмотреть в мраке того, кто скребёт ему сознание отголосками опасности. Кто это? Если потянется магией и попытается влезть в голову, то раскроет свою личность – в школе на такое только он способен. Надо подготовиться к бою на всякий случай и аккуратно выйти за стеллаж. Возможно, жадные до учёбы рейвенкловцы пришли пожирать знания даже тогда, когда им полагается от них отдыхать. Возможно, кто-то собирается пролезть в запретную секцию. Но также возможно, что это какой-то враг, решивший Скарамуччу выследить и напасть, изгадив ему «светлое Рождество». Тихий шаг. Второй. Третий… Скар резко выходит из-за стеллажа, готовый бросить оглушающее заклятье во врага, но вместо этого. Едва не пугает двух первокурсников до истошного визга своим появлением. Кадзуха и Сяо. Второй зажимает первому рот рукой, а тот сдавленно икает от испуга. Да уж, серьёзные противники. – Вы что тут забыли так поздно? – интересуется Скар шёпотом после ошарашенной паузы, за которую он сам ощущает накатившее облегчение, да и дети заметно расслабляются, распознав знакомого. Выдох Сяо оседает шумом на старых фолиантах и слегка колышет огонь свечи в переносном фонаре, который Кадзуха держит в подрагивающей руке. – Тем более в Рождество. Праздновали бы по гостиным, наслаждались едой… – он сам не замечает, что начинает ворчать. – Нет, они в библиотеку влезли. – Кто бы говорил, – бормочет Сяо с мелкой заминкой, за которую отнимает от лица Кадзухи ладонь. – Ты нас напугал, – он обвиняюще хмурит тёмные выразительные брови, что в зловещем свете тусклого фонаря выглядит почти грозно. Но только почти. Скар прекрасно знает, что никакие первокурсники не представляют для него угрозы. – Подарок искал, – Скар вскидывает вверх найденную в запретной секции книгу, не успев подумать о том, что надо бы это сохранить в секрете. Да, он её безжалостно спиздил. Да, это подарок для Альбедо, который уже месяц ноет, что преподаватель не даёт ему допуск в запретную секцию, чтобы почитать книгу легально. Нет, найти её в другом месте было нельзя. И, конечно же, нет, Скар не будет говорить Альбедо о том, что книга краденая. А то этот юный поборник правил его в жабу превратит и надует через вставленную в жопу трубочку, а потом подвесит над кроватью в качестве сувенира. Вряд ли, конечно, Альбедо так поступит, но мало ли. – Ты украл её, что ли? – Сяо тут же распахивает глаза, пока Кадзуха рядом с ним всё ещё справляется с последствиями недавнего испуга. – Но так ведь нельзя, это же… – Сяо, птенчик, давай я тебе как-нибудь потом всё объясню, – Скарамучча вздыхает, пряча книгу под мантию. – Так. А вы тут зачем? – А можно тоже потом объяснить? – Кадзуха наконец включается в разговор, хмурясь подобно Сяо. – И мы первые спросили. Больно умные дети пошли, конечно… Но спорить с ними Скар не решается – в любой момент в библиотеку могут нагрянуть дежурные старосты, так что лучше убираться побыстрее. Тем более, его Альбедо ждёт. Приходится махнуть детям рукой и пойти к выходу. А уже в коридоре Скарамучча гнусненько пролезает к ним в головы, чтобы слегка скорректировать память: они его встретили не в библиотеке, а в коридоре, пока Скар возвращался к себе в подземелья. Не хочется отвечать на вопросы. К тому же, мелкие паразиты могут сдать его Альбедо, а там – всё: превращение в жабу и трубочка в жопу. Прощаться со своей свободной человеческой жизнью пока не хочется. – Ладно, провожу к гостиным, будто бы поймал вас, – Скар кратко вздыхает, раздосадованный тем, что встречу с Альбедо приходится откладывать. – Зачем только в библиотеку полезли, ну серьёзно... – А ты видел эти противные навозные бомбы? – Сяо вдруг вскидывает на него возмущённый взгляд. – У нас ими кого только не закидывали, и человек потом такой грязный, вонючий. Но их в школе не достать! А в Хогсмид пускают только на третьем курсе. – И вы их в библиотеке искали? – Нет, – Кадзуха с серьёзным видом качает головой. – Мы бы научились их делать. – А в кого кидать? – В Эфира, – мелкий Сяо, когда стискивает кулаки и злится, становится похож на крохотного нахохлившегося воробья. – Я всё ещё злюсь, что он меня тогда с зеркалом обманул. Скар тратит секунду на сдерживание желания тут же развернуться и с бодрым «а, ну раз такое дело, то я помогу!» вернуться в библиотеку. Ему одновременно забавно от того, что двигателем желания учиться у этих детей стала тяга к войне навозными бомбами, и досадно от необходимости быть строгим адекватным взрослым. Ну, как адекватным? – Тут надо изящнее, его навозной бомбой не взять. На поганце слишком много защитных амулетов, которые защитят от резких, но слабых магических ударов. – И что тогда делать? – Альбедо бы предложил сотню маггловских пакостей, – Скар сам не замечает, что подобно этому Альбедо переключается на наставнический тон. – Приклеить его волосы к кровати. Покрасить их. Подсыпать в еду слабительное средство, на которое распознаватели ядов не среагируют, и… там много, в общем. – А ты что посоветуешь? – Кадзуха оббегает Сяо и Скарамуччу со спины, чтобы встать от последнего по правую руку. Теперь дети его облепили его с двух сторон, глядя снизу вверх любопытными глазами. – А я… – приходится задуматься над правильным ответом и осознать, что Альбедо Скар беспощадно оклеветал. Не стал бы тот предлагать такие методы. Вместо этого спокойным прохладным тоном предложил бы совершенно иное. – Месть – это блюдо, которое подают холодным. Надо наблюдать за врагом, узнавать подробности его жизни, выявлять слабые точки и составить план. Такой, знаете, не спонтанный, без дыр, надёжный. Чтобы вам не досталось, а обидчик получил по заслугам, – дети озадаченно затихают, думая над идеей. Не стоит их учить в таком возрасте быть мстительными хладнокровными засранцами, но навыки стратегии, планирования и каких-никаких боевых действий в их мире необходимы. Волшебники опасны. Друг для друга, в первую очередь. – Но лучше отпустите обиду. Эфира рано или поздно погубит собственная глупость, а вам лучше не подставляться. Сяо с Кадзухой задумчиво угукают в унисон, шагая рядом со Скарой, а тот лишь сейчас понимает, что взял их за руки, как заботливая мамочка. Кошмар. Совсем с ними размяк, это что-то немыслимое. Вроде дети просто работали на Скару, потом они все сблизились до дружеских отношений, а в итоге он теперь воспринимает Кадзуху с Сяо за кого-то вроде младших братьев, которых у него никогда не было. Они хорошие, смышлёные, их чистые разумы не омрачены предрассудками касательно дихотомии добра и зла. Им со Скарамуччей комфортно, они с ним спокойно общаются, насколько он сам позволяет – подставлять детей не хочется, поэтому все встречи тайные. – Не хочу в гостиную, – тихо выдыхает Сяо, крепче сжимая руку Скары в маленькой ладони. Какой же он миниатюрный для одиннадцатилетки, даже Кадзуха выше. Хотя ему уже двенадцать, ладно. – Там старшекурсники опять пьют и шумят. Младших просто в комнаты загнали. – У нас тоже, – Кадзуха вздыхает слишком по-взрослому. Слишком грустно. – Вроде Рождество, а как-то… как-то вообще не празднично. Скарамучче сердце колет лёгкой жалостью. Ну вот кем он теперь будет, если затолкает паучков в гостиные и заставит праздновать с противными старшекурсниками? А что с ними делать тогда? С собой взять? Впрочем, не такая уж плохая идея. – Ладно… – Скар сдаётся самому себе, хотя не особо и спорил. – Можете со мной и Альбедо посидеть. Дети тут же приободряются, прибавляют шаг, в два голоса Скарамуччу благодарят за приглашение, а тот смиренно вздыхает, стараясь не дать улыбке прорваться на лицо. Просто странно всё это, и разливающееся по нутру тепло слегка пугает. Скар вроде привык, что есть только он и Альбедо, а тут вдруг ещё два человечьих человека его не бесят, надо же. – Я не один! – оповещает Скар достаточно громко, когда скрытым коридором вместе с Сяо и Кадзухой проходит в потайную комнату, которую Альбедо как раз должен был обустроить под маленький праздник. – Если ты там лежишь голый на столе и с виноградом в зубах, то оденься! Альбедо, конечно же, вполне одетый и без намёка на виноград. Спокойно на столе расставлял тарелки для подобия праздничного ужина, но от окрика скептически вздёргивает бровь, глядя на Скарамуччу с любимым выражением лица. То самое, когда вопрос читается без слов. – Ты дебил? – но Альбедо повторяет его ещё и вслух. – Давай не при детях. – Да ты же знаешь этих современных детей. Через года два сами будут виноград пробовать. – А почему виноград надо без одежды есть? – спрашивает вдруг Сяо, вгоняя Скарамуччу в ступор. Он оборачивается и смотрит на своих маленьких паучков, понимая, что с мнением «дети знают уже больше нашего» сильно ошибся. Сяо на него взирает с чистым спокойным недоумением, а вот Кадзуха… Бедняга так покраснел, что мог бы заменить Сяо галстук. – Вырастешь – поймёшь, – брякает Скар, усаживаясь на одно из свободных мест за столом. Правда Альбедо этот стол расширяет магией, чтобы хватило места для пары внезапных гостей. – Вы садитесь, не стесняйтесь. Кадзуха с Сяо не стесняться, видимо, не умеют. Садятся за стол скованно и слегка зажато, переглядываются, о чём-то спрашивая друг друга без слов. Скар бы влез им в головы, нашёл бы способ расслабить, но без крайней необходимости делать это не любит. Ситуация с ворованной из библиотеки книгой – это да, там необходимо было немного стереть память, а вот менять эмоции, копаться глубоко в поисках причин такого напряжения... уже слишком. Но положение спасает Альбедо, что как раз с видом гостеприимной хозяюшки взмахнул палочкой, чтобы в тарелках на столе появилась еда. Интересно, какими методами он уговорил хогвартских домовиков приготовить для них отдельный праздничный ужин? – Мне всегда было интересно, – начинает Альбедо важным тоном, привлекая к себе внимание. – Почему Рождество, а не Йоль? Скар незаметно ухмыляется, прячась за бокалом глинтвейна, когда Сяо с Кадзухой словно по волшебству становятся более расслабленными и сходу вступают с Альбедо в диалог. В найденной ими комнате светло от свечей, в углу стоит пушистая нарядная ель, а просторный столик украшен в рождественские цвета. Дети наперебой выдают свои знания про традиционные праздники, Альбедо лукаво улыбается их ответам, а Скар... Скар понимает, что ему нравится Рождество. Семейный праздник он проводит с самыми близкими людьми в приятной атмосфере тепла. Правда потом придётся всё же отвести Кадзуху и Сяо в их гостиные, но на этом у Скарамуччи праздник не закончится. С Альбедо у них ещё вся ночь будет впереди. *** Сейчас За семь лет Скарамучча совершенно отвык от Рождества. По факту, даже за восемь: на последнем курсе он Рождество уже не застал, а потом семь лет в Японии заставили начисто забыть про европейские традиции. Про нарядные ёлки, подарки, Санту и прочие детали такого значимого грандиозного праздника. Для Скарамуччи это просто обычный день, тот же Новый Год кажется ему куда более значимым праздником, поэтому рождественскую суету он категорически не понимает. Но, начав заново отношения с Альбедо, Скар невольно столкнулся с конфликтом менталитетов. Пока он сам плюётся от количества мишуры, огоньков, снежинок и искорок, Альбедо включает свой гиперактивный режим – носится по своей квартире с украшениями, носится по квартиры Скары с украшениями, закупается праздничной лабудой, готовит всем подарки и однажды без шуток врывается в их рабочий кабинет с огромной ёлкой, спизженной, кажется, из норвежского леса. И всё бы ничего, чем бы дитя не тешилось, как говорится – пускай Альбедо уже большой мальчик, – но Скарамуччу в его рождественской активности напрягает одна весомая деталь. – Альбедо, блять, у нас работы по уши. Новогодние дедлайны их уже кусают за жопу, надо разгрести стопки отчётов, а дурацкий Альбедо порхает по кабинету, напевая маггловское «на прошлое Рождество я отдал тебе своё сердце» и взмахивая палочкой, чтобы нарядить свою норвежскую ёлку. Залежи бумажек его будто бы не волнуют от слова совсем. – Да не страшно, после праздников разберём, – Альбедо, поборник правил, исполнительный человек и просто душнила, внезапно бодро отмахивается, предлагая задвинуть работу в дальний угол. – Как думаешь, лучше гирлянду с тёплым светом… – он взмахом палочки гасит свет в кабинете, оставляя только мягкое желтоватое свечение магической ёлочной гирлянды. – Или с холодным? Скарамучча хочет нормальный свет, потому что из-за внезапной темноты он промахнулся пером мимо документа и оставил огромную кляксу. Взгляд на Альбедо он поднимает раздражённый и пронзительный, хотя с момента воссоединения был вполне счастлив и добр: чуть ли не на руках Альбедо таскал, сдувал с него пылинки и в целом относился, словно к хрустальной вазе. Ну, не считая постели. Там иногда приходилось себя самого защищать от гиперактивного чувственного Альбедо, поэтому забота как-то отходила на фон. Но, всё равно, за пару месяцев возобновившихся отношений не было ни одного конфликта, никаких серьёзных обид, а тут вдруг… Скарамуччу впервые Альбедо ужасно бесит своим поведением. – Ну. Холода у нас и так хватает, значит тёплый. Причём бесит не своим нездоровым энтузиазмом, а тем, как наплевательски относится к тому, что мешает и раздражает. Словно все должны сейчас плясать, петь песни и быть праздничными, а Скарамучча недовольный, и Альбедо – он наверняка полноценно возмущён в глубине души такой наглостью – недоволен в ответ его недовольством. Раздражает. Раздражает мишура в собственной квартире. Раздражает шум праздничных улиц Лондона. Раздражает необходимость выбирать Альбедо подарок, потому что с ними у Скарамуччи ужасно туго и он понятия не имеет, что могло бы нынешнего Альбедо обрадовать. Тот, который из прошлого, мог душу продать за любую книгу с запретными знаниями разной степени опасности – чем более редкой и запрещённой была книга, тем сильнее Альбедо её себе хотел. Кажется, не выносил одной мысли о том, что от него решили скрыть какие-то знания, потому и тянулся к запретному плоду. Но нынешний… Нынешний Альбедо выглядит искренне счастливым и довольным тем, что уже имеет. Тот противный вид людей, у которых есть всё и которым ничего больше не нужно. Скар ломает голову с начала декабря, перебирает варианты, но в итоге не находит ничего лучше банальной идеи «обвязать себя голого праздничной лентой и лечь так под ёлку». Тупо, но больше правда никаких мыслей нет, кроме одной, но там… там Скарамучча, наверное, сильно поспешит. Правда в итоге Альбедо и Рождество его так бесят, что вообще ни на какой подарок не хочется расщедриваться. Поэтому Скар малодушно злорадствует утром двадцать четвёртого декабря, в Сочельник. В тот момент, когда в их кабинет заглядывает начальник аврората, оглядывает его и останавливает недовольный взор на Альбедо, хмуря свои выразительные кустистые брови. – Альбедо, – от строгого тона у Скарамуччи пробегает лёгкая стайка мурашек по хребту. Суровый всё-таки человек. – Почему отчёты не в архиве? – Так ведь… Рождество? – бедняга Альбедо всерьёз теряется, потому что выговора не ожидал. Думал, что абсолютно все так же радуются празднику и уже расслабились, кроме противного Скарамуччи. – Мы два последних месяца без продыха работали над расследованиями, секретарей в кабинете нет, у нас самих – не было времени… – У вас вся последняя неделя была свободна, а завал не разобран. Альбедо хочет возразить, но вдруг теряется, пристыженно опуская взгляд в стол. Думал, что можно на отчёты забить. Что весь аврорат в преддверии праздников потихоньку расслабился, значит и ему можно. Скар чувствует его мысли, а ещё они вполне логичны исходя из поведения Альбедо и его бодрых «да наплевать, потом сделаем». Даже как-то больно от того, что он впервые на памяти Скары так расслабился, не носился с работой до победного и получил за это выговор. Как бы Альбедо не бесил в последние дни, но всё же радовала его активная живость, праздничная энергия порой заражала волнительным восторгом, а тут всё это задушили строгим «пока не разберёте всё, с работы не уйдёте». Поэтому злорадство притупляется видом расстроенного практически до слёз Альбедо. Ну и осознанием того, что Скаре тоже придётся сидеть тут до ночи. – Не скажешь? – спрашивает Альбедо глухо и тихо, отчего Скар вскидывает на него недоумённый взгляд. – Что ты же говорил. Можешь праздновать правоту. – Я же говорил, – он не отказывается от фразы, но произносит её без должного торжества. – Но не думай, что я счастлив. От бумажек уже тошнит. – Я ошибся. Мне жаль. За своё злорадство становится как-то стыдно. У Альбедо вид провинившегося щенка: слегка побледнел, губы обиженно поджаты, в глазах блестит влага. Этот большой ребёнок просто хотел праздника, а ему напомнили, что противная взрослая реальность не подразумевает спокойного лёгкого счастья – страдай на работе весь год без исключений и тогда, может, заслужишь несколько праздничных выходных. – Я просто хотел с тобой отметить, – сознаётся Альбедо тихо и уязвимо-разбито после получаса нудной работы. – Чтобы как раньше. До этого восемь лет Рождество проводил в одиночестве... Скарамуччевское зачерствелое сердце от этого признания взвывает болью и желанием поджечь все отчёты, чтобы увести Альбедо праздновать. Теперь его поведение и энтузиазм становятся понятными, теперь его мотивы легко считываются, и Скар хочет себя придушить за то, каким был всё это время засранцем. Но он ведь тоже не просто так. Альбедо действительно ошибся, стоило уделить работе больше внимания, а потом устраивать рождественские свистопляски, но… не подумал. Решил, что может один раз расслабиться. И это правда так обидно – Альбедо, работающий иногда до кругов под глазами и полного изнеможения, один раз в году задвинул работу, за что жестоко поплатился. Впрочем, Альбедо был бы не Альбедо, если бы не нашёл выход из ситуации. – Итак, – начинает он командирским тоном, когда приводит в кабинет двух помощников. Скарамучча даже не удивляется, что выбор пал на Кадзуху и Сяо. – Вы помогаете разобрать всё это за часа три, а с меня рождественский ужин. – Да мы и за просто так готовы помочь, – Кадзуха поправляет очки на переносице, пока странно бледный и вялый Сяо хмурит брови. – Что делать? – Надо разложить всю документацию по папкам: выписки, отчёты, заключения – всё должно быть рассортировано по делам, – Альбедо берёт один из документов, показывая номер вверху. – Они все пронумерованы, распознать легко, просто… – он осматривает три стола, плотно заваленные бумагами. – Их много. – Понял, – Кадзуха сразу же спешит к свободному столу, а Сяо мнётся на входе, вызывая у Скарамуччи закономерный вопрос. – Что с тобой? Нездоровится? – вопрос, от которого Сяо слабо вздрагивает, глядя на Скару настороженным зверьком. Ничуть не изменился. Всё такой же осторожный и напряжённый с незнакомцами. – Вроде того, – но на вопрос он отвечает, неловко поводя плечами. – Колдовать не могу, поэтому помощник из меня так себе… – Я буду облегчать вес папок, а ты можешь относить их в архив, – Альбедо мягко улыбается, предлагая решение. – Не настаиваю, разумеется. Только если хочешь поучаствовать. – А… – Сяо тут же приободряется и расслабляется. – Тогда да, буду рад помочь. Скарамучче очень интересно – прямо охуеть, как интересно, – почему он не может колдовать, но вслух задать вопрос не решается. Только кидает на Альбедо взгляд, спрашивая его без слов, и в ответ получает лёгкий кивок – потом объяснит. Взаимопонимание радует, внезапные помощники дают надежду, поэтому у Скары открывается второе дыхание, и за работу он принимается с воинственным энтузиазмом. Он, блять, сейчас так поработает, так быстро всё сделает, чтобы точно раньше закончить. А потом закатит Альбедо праздник. Наверное. Зная Альбедо, тот уже сам решил, как и где праздник будет закатывать, так что Скаре остаётся только быть милашкой и не говниться больше на гирлянды. С этим справится как-нибудь. Рабочий процесс налаживается сходу: Скар с Кадзухой распределяют документы по висящим прямо в воздухе папкам, Альбедо их подписывает, ставит все нужные метки – вроде того, раскрыто дело или нет, – а потом палочкой отправляет к Сяо, который немного ждёт, пока скопится несколько папок, и относит их в архив. Поначалу всё делают молча, а потом Альбедо начинает бормотать себе под нос что-то о том, как хочет съесть айнтопф, ощутить что-то родное. Сяо сразу же включается в разговор, говоря, как хочет свой любимый миндальный тофу, а там и Скарамуччу с Кадзухой пробивает на любимые блюда с их родины – или исторической родины, как в случае с Кадзухой. – Хочу шварцвальдский торт, – вздыхает Альбедо, ловкими отточенными движениями разбираясь с висящими в воздухе папками. – Вишнёвый, со сливками… – Хочу просто жареной рыбы… – вторит ему Кадзуха, отправляя сразу несколько бумажек в нужную папку. – Сочной, с хрустящей корочкой и тающим во рту нежным мясом… – Унаги-тядзуке, – Скарамучча уже развалился на стуле, крайне заебавшись сидеть в одной позе. – И горький чай. Чтобы горько так сильно, что аж скулы сводит… – Ах, миндальный тофу… – ну тут даже пояснять не надо. Неудивительно, что спустя часа два обсуждений традиционных блюд они вчетвером ужасно дуреют от голода. Взмахи палочками становятся резкими, Сяо каждый раз нервозно хлопает дверью кабинета, когда относит очередную партию бумаг, Кадзуха со Скарамуччей то и дело вздыхают – жрать хочется адски, потому что обед был скромным. Надо же свободное место под праздничный ужин держать. Один только Альбедо ловкой пташкой порхает между папок и сияет счастливой улыбкой, заставляя Скарамуччу почуять неладное. – «Специально разговор начал, чтобы мотивации прибавить? – не сдерживается он от мысленного вопроса. – Жестоко, Альбедо, очень жестоко». – «Зато эффективно, – в ментальном голосе Альбедо слышится такая сексуальная ехидная насмешка, что Скару словно кто-то обливает горячей водой. – И кыш из моей головы. Если хочешь что-то узнать, то терпи, пока поговорить не получится». В следующий момент Скару отвлекает резкая островатая боль. В соске. Ощущение на секунду создаётся такое, словно кто-то его ущипнул, оттянул и выкрутил – чёртов Альбедо слишком прокачался в ментальной магии и теперь спокойно может воздействовать на нервные окончания, заставляя ощущать то, чего нет на самом деле. Конечно, ему для такого всё ещё нужно много сосредоточенности и легко получается только со Скарамуччей, потому что с ним из-за дара легко наладить ментальный контакт. Но всё равно поразительно. Альбедо начал Скару обыгрывать на его же поле, скоро будет ментальные пинки по яйцам давать. Надо быть осторожнее, но не от всех старых привычек удаётся так просто отмахнуться. Тем более с тем, кто настолько близок – частью себя Скар считает Альбедо неким продолжением собственного разума, поэтому иногда входит без стука, словно к себе домой. Впрочем, он к нему и в обычный дом входит без стука. – Последний рывок! – Альбедо отдаёт Сяо предпоследнюю стопку папок, сразу возвращаясь к центру кабинета. – Немного осталось, и свобода. Он сияет яркой рождественской звёздочкой, мелькает перед глазами всполохами белого золота, и эта торжественная энергия оказывается настолько заразительной, что Скар больше не может беситься. Его не раздражает гирлянда. Не злит пряный аромат апельсинов и корицы. Не выводит из себя то, как Альбедо тихо мурлычет себе под нос «на прошлое Рождество я отдал тебе своё сердце» – Скарамучча не замечает, что начинает притопывать ногой в такт, полностью поглощённый мыслями о грядущем тёплом вечере. Ещё утром он готов был плеваться на всю мишуру, ворчать и отрицать саму концепцию праздника, а теперь хочет кокетливо намотать гирлянду на манер боа из перьев и вместе с Альбедо дуэтом петь дурацкую песню про прошлое Рождество. Кажется, что все маленькие Скарики у Скары в голове уже вовсю дружно празднуют: строители ненадолго отложили инструменты и водят хороводы вокруг ёлки, влюблённый в Альбедо Скарик клеит для объекта воздыхания бумажные звёздочки-снежинки, а Скарик-пубертатник... Висящие на ёлке полосатые красно-белые леденцы в виде хуйцов и мысли о том, чтобы разложить Альбедо под ёлкой, – явно его рук дело. – Всё, господа, победа! – Альбедо торжественно хлопает в ладоши, и Скар только сейчас понимает, что стопки документов растаяли на глазах. Он с примерно такими же несколько дней маялся, а тут за пару-тройку часов управились. – У вас какие-то свои планы на вечер есть? – спрашивает у Кадзухи, потому что Сяо убежал относить последнюю стопку. – Да нет, думали просто вдвоём посидеть, – снова поправляет очки. Когда у него зрение село, интересно? – Поэтому, если хотите куда-то позвать... – Я уже не профессор, – Альбедо горестно вздыхает. – Не надо так формально. И, да, хочу пригласить вас двоих на ужин. Можем прямо сейчас пойти. – Прошу прощения, привычка, – Кадзуха легко улыбается, такой же лёгкой походкой ступая к выходу. – Я к наставнику схожу попрощаться, и мы с Сяо будем ждать в атриуме. – А мы пока чуть приберёмся, – деловитый кивок, после которого Скарамучча с Альбедо остаются наедине. И от того, чтобы рывком сорваться с рабочего места и сгрести невозможного Альбедо для поцелуя, Скар никак не может сдержаться. От него пахнет праздником, волшебством и золотом. Он в руках чувствуется мягкой рождественской куколкой. Его губы на вкус сладкие после периодически поедаемых во время работы конфет, и Скарамучча, повинуясь порыву, слизывает с Альбедо сладкий вкус Рождества и праздничной магии. Хотя сладкое он вообще-то не очень любит, как уже говорилось. – Умница, – шёпотом в губы и поцелуем в щёку. – Как ты хорошо потрудился, какой молодец... – Но надо было сразу, да? – Не порти момент, – Скар за язвительность кратко цапает Альбедо за губу, заставляя обиженно фыркнуть и почему-то засмеяться. Невозможный. Совершенно. – Как же я тебя обожаю, Альбедо... – А я тебя, – он льнёт ближе, чтобы обняться, и очередной мягкий поцелуй Скар оставляет у Альбедо на виске – в том месте, где волоски невесомо-тонкие и светлые до белизны. – Постоим так немного? – Да хоть вечность. Альбедо мурлычет что-то неразборчивое на родном немецком, его тёплое дыхание согревает шею, а Скарамучча молча улыбается чуть ли не от уха до уха, ощущая себя незаконно счастливым. В тёплой тишине они молча стоят несколько минут, за которые Скар решается. Думал об этом в последние недели, думал в течении сегодняшнего дня, а сейчас внутри наконец сформировалось чёткое желание, которое просто исполнить – взмахнуть палочкой и призвать из своего стола маленькую подарочную коробочку. – Вставать на одно колено не буду… – начинает он взволнованно. – Скара… – Альбедо от вида маленькой коробочки и предыдущих слов вдруг бледнеет, распахивая в диком шоке свои прекрасные глаза. – Ты что… – Да не это, не волнуйся, – коробочка открывается ловким движением, демонстрируя содержимое. Связка ключей. Скарамучча довольно лыбится, откровенно наслаждаясь тем, как Альбедо хватается за сердце и ворчит, что испугался до смерти. – Ключи от квартиры. Моей собственной квартиры, в которую я собираюсь в январе переехать, – поясняет Скар, вкладывая коробочку в изящные пальцы Альбедо. – И хотел бы, чтобы ты там был со мной. – Думаешь, мы достаточно для этого вместе? – Вполне, – лёгкий кивок, и Скарамучча снова тянет Альбедо к себе, чтобы стиснуть в объятиях до тихого надсадного хрипа. Всего на секунду, но это присмиряет внутреннее жадное до Альбедо чудовище – нет, не Скарика-пубертатника, тот занят мыслями про шибари из ёлочной гирлянды. – Лично у меня в последний месяц ощущение, что мы всю жизнь вместе. Будто не было этих семи лет. – Не могу похвастаться тем же, – Альбедо хмыкает с лёгкой горечью, – но мы так часто друг у друга остаёмся, ты мне готовишь… – Попробуем? – Попробуем, – Альбедо бережно прижимает коробочку к сердцу, кратко целует Скару в губы и отстраняется, чтобы призвать что-то со своего стола. – Я сначала думал, что у меня масштабный подарок, но ты меня обогнал. – Что же у тебя там такое? – Официальный отпуск после праздников и портключ на твою родину, – от этих слов внутри что-то взметается волнением. – Ты говорил, что волнуешься за маму, хотел бы навестить, ну и… я организовал нам поездку. – Нам? – Раз съезжаемся, то и с родителями можно познакомиться? По пути можно и к моей наставнице заскочить, она в письмах спрашивала, почему у меня в последнее время почерк такой счастливый… представляешь, она меня читает по почерку… Скарамучча слабо качает головой, кое-как сдерживая улыбку. Да, о поездке к матери он действительно думал. Пускай у них не самые тёплые отношения, но за мать Скар волнуется – не стало ли хуже после его отъезда. Стоит её тоже в Англию перевезти, тут хотя бы тётка есть, а она к Эи всяко лучше относится, чем остальные родственники. А ещё можно будет с Альбедо погулять, встретить первый в году рассвет, показать красивые места и всё такое разное. Пока плана точного нет, но подарку Скар очень рад. А ещё рад тому, что Альбедо мыслил так же масштабно: тоже хотел на Рождество сделать какой-то широкий жест, подтверждающий серьёзность намерений. Получается, чувствует примерно то же самое. – А уборка? – Скар спохватывается уже в коридоре. – Да её точно можно отложить, я уже не могу в этом кабинете сидеть, – ворчит Альбедо. – Серьёзно, вот возьму, уволюсь, пойду в Хогвартс преподавать… – он вдруг хлопает глазами, вспоминая что-то. – Ой, кстати. Про Сяо. – Точно. Что это с ним? И почему Кадзуха в очках? – Насчёт второго, кстати, не знаю. Наверное, просто наследственное? – Альбедо разводит руками, а потом мрачнеет. – Сяо… тут стоит начать с того, что его род по отцу очень древний. Ужасно древний, я когда ради интереса взглянул на родословную, то сбился к чертям – слишком много связей. Но знаешь, чем такие чистокровные рода грешат? – Браки между родственниками, пусть и дальними? – Скарамучча начинает догадываться. – Все мешаются между собой, слабеют. – Да, – Альбедо кивает с трогательной серьёзностью. – Отец Сяо из-за родовых проклятий едва может колдовать – магический уровень навечно на уровне… примерно первокурсника. Поэтому он работает историком в школе. – А сам Сяо? Он же полукровка, кровь разбавлена свежей. – Не помогло до конца, видимо. Когда он был на четвёртом курсе, начали вскрываться первые признаки. Я там как раз преподавал. Сяо однажды колдовал на чарах, а потом вдруг упал в обморок, паники навёл, всех учителей созвали разбираться, – Альбедо смотрит на Скарамуччу с яркой тревогой. – Он два дня не приходил в себя, никто ничего понять не мог. Никогда не видел Чжун Ли таким убитым и растерянным... – он понимает, что немного отклонился от темы, моргает пару раз и продолжает. – В общем, выяснилось, что на него проклятье тоже перешло. Не лишило огромной части сил, как это было с предыдущими поколениями, но порой магия будто оборачивается против Сяо. Если часто и много колдует, либо если практикует что-то энергозатратное. Словно плата за волшебство. Он сам называет это кармой, будто бы наказан за колдовство. – В каком-то смысле он прав... – Скарамучча задумчиво вздыхает, ощущая теперь в праздничном счастье примесь горечи. За мелкого Сяо почему-то всерьёз обидно. Скар ему желает только лучшего. – И как проклятье проявляется? – Обмороки, физическое недомогание, любое заклинание делает только хуже. Длится обычно день-два, но бьёт всё равно... ощутимо, – Альбедо немного сникает, и Скар не сдерживается от порыва взять его за руку. – Один раз ему на седьмом курсе так плохо стало, что слышал какие-то голоса в голове и... видимо, психическое состояние тоже ухудшается. – Он тебе рассказал? – Нет, Кадзуха в письме писал. Они к тому моменту, ну... сблизились. Скарамучча озадаченно затихает на остаток пути к атриуму. Представлять детей, которых помнишь только в их малые двенадцать лет, в такой тревожной ситуации довольно странно, но он представляет. Бледного Сяо, лежащего на кровати в лазарете и сидящего рядом Кадзуху, держащего его за руку. Представляет, как Сяо жалуется на голоса в голове, как задыхается от боли... самому становится больно. Во-первых, из-за того, что близким людям пришлось такое пережить, а во-вторых... Скарамуччи не было рядом. Он даже не знал о произошедшем, а его самого забыли. Хорошо, конечно, что Альбедо в итоге всё помнит хоть как-то, но в моменте становится до тошноты досадно от того, что для Кадзухи и Сяо Скар точно абсолютно посторонний. Незнакомец из другой страны, который недавно стал коллегой. По сути, совершенно никто. – Вы долго, – тянет Сяо с упрёком. Всё ещё выглядит вялым и бледным, из-за чего Скар даже съязвить в ответ не может. – Альбедо долго пудрил носик, – ну почти. – Не хмурься так, Сяо, морщины появятся. Сяо недовольно фырчит и бормочет под нос что-то, болезненно похожее на «а этого зачем с собой взяли?». Очень болезненно. Скарамучча, конечно, понимает, что так сразу с бывшими друзьями близок не станет, но от этого холода у него внутри что-то стынет. Благо, хотя бы Кадзуха ободряюще улыбается, словно в извинение, но всё равно. Обидно. – «Не расстраивайся, ему просто от проклятия хреново, вот и вредничает, – когда голос Альбедо слышится вдруг только в голове, Скар едва не вскрикивает от неожиданности. Ощущение такое, словно он сидел в туалете, а из унитаза вдруг вылезла змея и цапнула за самое важное. – Неприятно, да? Вот поэтому я и говорю никогда не лезть ко мне в голову». Скарамучча останавливается на месте. Шокировано моргает. Переводит на Альбедо озадаченный взгляд, но тот как ни в чём не бывало предлагает всем выбраться на улицу, а уже оттуда трансгрессировать в ресторан. Поразительный. Просто невозможный. – «Ты как это сделал?» – «Удивлён? Я тоже удивлён, не думал, что получится, – в мыслях Альбедо слышится неловкая улыбка. – Наверное, у нас с тобой уже какой-то контакт налажен. Я так раньше не умел». – «Ну охуеть теперь…» – «Не выражайся!» – «Моя голова. Хочу и выражаюсь». Окончание мысленного диалога теряется в ворохе пространственного перемещения, которое позволяет им выйти на одной из улиц Лондона. Ментальная связь обрывается, а за пределами антиаппарационного купола можно свободно трансгрессировать куда надо. Поэтому Альбедо спокойно берёт всех за руки, а потом… – Добрый вечер. Я столик бронировал на четверых… – и вот когда он только успел? Альбедо привёл их в мелкий магический ресторанчик, как становится ясно по летающим в воздухе подносам с едой. Когда он успел забронировать столик – неизвестно. В Рождество наверняка надо бронь делать за неделю, как минимум, потому что далеко не все празднуют дома в семейном кругу. Кому-то лень готовить, кто-то одинок, кто-то хочет провести праздник с друзьями на нейтральной территории. Поэтому Альбедо должен был либо предвидеть возможный исход, либо сделать бронь на всякий случай, либо… либо вообще всё спланировать. Но это уже жутко. – А ты когда бронь успел сделать? – первым этот вопрос задаёт почему-то Кадзуха, а не Скар. Впрочем, подозрительным следователям такие нестыковки обязаны бросаться в глаза. – Ещё и на четверых. – Я предполагал, что с меня потребуют отчёты, – Альбедо простодушно разводит руками. – Начальник каждый год в последний день проводит обход, проверяя, у кого что не закрыто. Я знал, что меня заставят всё это разгребать, а ещё знал, что наставник Кадзухи свободно позволит мне его ненадолго взять в рабство. А у Сяо в этот день только тренировки, если не случится чего-то чрезвычайного. По моим прикидкам, Скар должен был разобрать примерно половину с его пассивно-агрессивным темпом работы, – на этих словах Скар не сдерживается, закатывая глаза, но внутренне пребывает в ужасе от логической цепочки. – А мы бы управились как раз за часа три-четыре, навскидку, после чего я бы довольно потащил вас всех праздновать. На долгие секунды повисает гулкая тишина, за время которой на Альбедо все смотрят с искренним ужасом. Продумать всё настолько – это что-то за гранью. Слишком сложный путь. Но вскоре Альбедо лучисто улыбается, издавая смешок. – Шутка. Просто на всякий случай бронировал столик нам со Скарамуччей, но двойные слишком тесные, поэтому попросил на четверых. …юморист хренов. – Честно говоря, я был бы не удивлён, если бы всё так и оказалось, – Кадзуха растерянно мнёт в пальцах салфетку и сейчас должен бы поправить очки, но вместо него это делает Сяо. Спокойно протягивает руку к переносице Кадзухи и давит на дужку очков, после чего мелко гладит его по носу кончиком пальца. Какие же хорошие. – Ой. Спасибо. – Да всегда пожалуйста, – Сяо снова фыркает, а потом вздыхает и складывает руки на груди, глядя на Альбедо и Скару с подозрением. – Столик на вас двоих, значит? – Ах, да… – Альбедо строит из себя невинного ангелочка и мило хлопает глазками. Скару эта ужимка всегда чуть напрягала, зато Скарик-пубертатник считает, что можно Альбедо на это очаровательное лицо… ой, боги, надо паршивца вырубить и бросить в ментальный подвал. До сих пор не угомонился, хотя почти два месяца прошло. – Мы встречаемся, кстати. Давно вам хотел сказать. Кадзуха пару раз удивлённо хлопает глазами, а потом выдаёт бодрое «поздравляю!». А вот Сяо такой положительной реакцией похвастать не может – молчит немного, а потом вдруг. – Пиздец, – за это он сразу же получает осуждающий взгляд от Альбедо и тычок в бок от Кадзухи. – Да больно же! – А мне как больно, ты бы знал… – Скарамучча драматично вздыхает. – Что за недоверие, Сяо? – Стандартное недоверие к внезапному парню из другой страны, который сразу же устроился работать в аврорат. Ты подозрительный. Его недоверие вполне объяснимо. Логично. Но Скарамучче всё равно становится как-то горько от того, насколько он теперь чужой – внезапный незнакомец из другой страны, как он и предполагал. Если честно, хочется просто встать, сказать что-нибудь тупое и трагичное, вроде «я тут лишний... вам лучше без меня», а потом драматично уйти в метель. Но ощущение тепла руки Альбедо на собственной ладони сдерживает от глупостей. – А я его знаю несколько лет и доверяю, – как и приятные слова, лижущие сердце теплом. – Можете верить ему так же, как и мне. Этот человек для меня… ближе всех, если правильно понимаю. Разумеется, так сразу Скарамуччу никто обнимать не бежит. Но Сяо немного расслабляет напряжённую позу, пока Кадзуха двигает к нему меню, отвлекая этим ещё сильнее. Да, всё не будет, как раньше, но заложить новый мостик доверия Альбедо очень помог, за что Скар в благодарность гладит его подушечкой пальца по ладони. – «Я бы хотел им рассказать. Показать воспоминания, чтобы знали о прошлом». – «Я думал об этом, но… – Альбедо прикусывает губу, и Скарамучча слышит бодрый стрекот шестерёнок в его голове. Сомневается, просчитывает варианты. – Мне самому было сложно поверить. Человек, которого я никогда раньше не видел внезапно оказался огромной частью моей жизни. Конечно, Сяо с Кадзухой тебя меньше знали и не были так сильно привязаны, как я, но тоже… тяжело будет поверить». – «У тебя есть идеи?» – «Подожди немного, пока тебя примут. Как ты со мной хотел сделать изначально». Да, в случае Альбедо Скарамучча думал, что сблизится с ним, а потом уже будет раскрывать прошлое. Только вот оказалось, что Альбедо и сам всё знает, и это сильно облегчило задачу. В случае же маленьких паучков пока лучше прощупывать почву. – Мне всегда было интересно… – начинает Альбедо вкрадчивым тоном, когда они делают заказ. Ставит локти на стол, сцепляет пальцы и ставит на них подбородок – Скарамучча ощущает, как от знакомого жеста его бросает жар. Где-то в глубине сознания Скарик-пубертатник выламывает дверь подвала и бежит к поверхности орать, что надо срочно осуществить план «разложить Альбедо под ёлкой», его уже все утвердили, подписи стоят, осталось только начать официально. – Почему Рождество, а не Йоль? На лицах парней читается яркими буквами фраза «произошло дежавю», а Скар с мелким смешком думает о том, что его последнее Рождество из прошлого совпало с первым Рождеством настоящего. Тёплая атмосфера, самые близкие люди, ощущение счастья даже после мелких невзгод предшествующего дня. Пускай всё не стало сразу, как раньше, но… Всё ещё наладится. Он уверен.