Guilt Pills

…Каждую ночь меня рвет одним и тем же сном… Пахнет горелым мясом. Дом трещит по швам. Она смотрит на меня сквозь щели в обугленных балках, её пальцы впиваются в мою ладонь. Я тяну, а её кости хрустят и отделяются от суставов. Я слышу, как плавится её кожа. Просыпаюсь с её криком в ушах и с костмаразом во рту. Я сломался тогда. Остался лишь мешок с костями и виной, которая гложет изнутри, выедая всё, кроме одного: это я убил её. Я не спас. …Годы стёрли границу. Реальность просачивается в сон, а кошмар — наяву. Всё сползается в липкую, непрерывную плёнку. Меня тянет сюда. Не я еду — меня везут. В это богом забытое, вымершее место, где время сломалось вместе со мной. …Я не помню названия. Никто не говорит. Шепчут, что отсюда нет выхода, что это проклятие, личный Сайлент Хилл. Но игры кончаются. А это — нет. Несколько дней назад Я проснулся, и она была в комнате. Стояла в углу, обугленная, и шептала скрипучим шёпотом: «Почему тебя не было?» Я пытался крикнуть, что был, что прибежал, что держал её руку, пока она не обгорела до кости. Но из горла вырывался лишь хрип. Утром моё тело купило билет. Само. Я наблюдал со стороны, как мои пальцы отсчитывают купюры. Мир за окном был плоским и беззвучным. В вагоне — пустота. Три силуэта. Из тьмы проходов выполз старик и упал на сиденье рядом. Пахло сырой землёй и формалином. — Куда путь, сынок? — его глаза были мутными, как у дохлой рыбы. — Куда дорога ведёт. — Был тут один… тоже так сказал, — старик скривил губы в подобии улыбки. — Съехал, понимаешь. По кусочкам. Сперва забыл, как его зовут. Потом — зачем он едет. Потом — что он человек. Будто его изнутри выскребли. Я почувствовал, как холодеет желудок. — Он… говорил, будто тело его не слушалось? Будто оно шло само? Старик резко повернулся. Щёлки сухие, как палки. — У тебя тоже? Я кивнул. Его лицо обвисло, будто кожа решила сползти с черепа. Он не сказал больше ни слова. Сошёл на глухой платформе, растворившись в метели, оставив после себя запах тления и кашу из ужаса в моей голове. Ещё двадцать минут, и конечная. Мне не нужно было смотреть. Ноги понесли сами. По сугробам, мимо покосившихся хат, к дому, которого не должно быть. Дверь заперта, но тело поползло к сортиру, заросшему бурьяном. Рука сама полезла в дыру, вытащила ключ, склизкий от ржавчины и чего-то ещё. Внутри пахло жизнью. Свежей едой, печкой. Будто меня ждали. На столе лежало письмо. «Принят на должность доставщика. Начало смены — с наступлением темноты. Выдаётся защитный костюм. Подпись: W.S.» Особый костюм. Для защиты от холода. «И не только», — гласила сноска мелким шрифтом. От чего — не уточнялось. Всё это вызывало во мне тошноту. Каждое движение, каждый вздох. Я ненавидел себя. Ненавидел так, что хотелось вырвать свои внутренности и размазать по стенам этого проклятого дома. Смеркалось. Костюм ждал в прихожей. Тяжёлый, из прорезиненной ткани, с мутным забралом. Инструкция: «В процессе работы костюм перегревается. Для охлаждения расстегните центральный замок на улице. Выделится пар. НЕ ДВИГАТЬСЯ во время процедуры. Цикл — 60 секунд. Опоздание чревато срастанием с тканью». Я вышел. Забрал первую посылку — холодный, туго перевязанный свёрток. Карта в навигаторе светилась ядовито-зелёным. Я шёл, а из переулков, из-за сугробов, за мной наблюдали. Не люди. Просто… силуэты. Они не приближались. Только смотрели. Так прошло несколько ночей. Туда-сюда, с посылками, которые тихо лежали у дверей покосившихся домов. Пока не встретил другого. Он был в таком же костюме, но его забрало было исцарапано. — Новенький? — сиплый голос сквозь динамик. — Повезло, что дышишь. Нас было десять. Одного недавно нашли… точнее, то, что от него осталось. Внутри костюма. Мы не успели договорить. Из тьмы вырвалась тварь — длинные, костлявые лапы, кожа, как мокрая глина. Она пронзила его костюм, будто бумагу. Раздался хруст, хлюп. Его тело вмялось в снег, шлем отлетел. Голова расколота пополам, мозг вытек и застыл розовой сосулькой. В глазах — застывший, абсолютный ужас. Я отступил и почувствовал, как вокруг смыкаются тени. Они вышли из своих укрытий. Теперь их было много. Я бил, костюм усилял удары, головы отлетали с мокрым чмоканьем. Но один пробил коготь мне в бок. Боль была острой и жгучей. Работа не ждёт. Я потащился дальше, истекая чёрной, маслянистой жидкостью вместо крови. Костюм гудел, перегреваясь. Пора было охлаждаться. Я расстегнул замок на груди. Из-под ткани вырвался клуб едкого, серого пара. Я замер, как велела инструкция. И почувствовал… как ткань костюма прилипает к коже. Как будто она живая и жаждет срастись. Пар рассеялся. Я попытался снять маску — боль пронзила лицо, будто рвут плоть. Забрало не отделялось. Оно стало частью меня. Я смотрел в мир сквозь мутную плёнку, которая когда-то была стеклом. Ужас парализовал. Но тело снова повело меня само. Оно разносило посылки, пока я внутри кричал. В семь утра на терминале заказов мигала надпись: «Курьеры онлайн: 1». Обратный путь был адом. Костюм скрипел на каждом шагу, врастая в тело. Из каждого переулка на меня смотрела она. Обгоревшая. Шёпот носился в метели: «Ты… ты… ты…» Я ворвался в дом, захлопнул дверь. Бросился к зеркалу. Из отражения на меня смотрело нечто. Костюм прирос, стал второй кожей, вторым скелетом. Я впился пальцами в стык на шее и рванул. Раздался звук — будто рвут мокрую холстину. Но это рвалась моя кожа. Под ней — розовая, кровоточащая плоть. Я орал, но звук оставался внутри шлема. С каждой оторванной лентой ткани приходило не облегчение, а ясность. Эта боль… она была справедливой. Она была наказанием. Я ненавидел себя. И это место лишь дало мне форму для этой ненависти. Куда я попаду после этого? Обратно в эту деревню? В её личный, вырезанный из моего греха ад? …Я забываю, как меня зовут. …Я забываю, кто я. …Остаётся только доставка. …И холод. …И её шёпот в темноте.