Протокол сближения

      Шейн нервно стучал ногой по полу, сидя в зоне ожидания больницы. Посетителей было не так много, медперсонал сновал туда-сюда по этажу. Это заставляло Шейна поднимать голову, пытаясь угадать, какой врач подойдет к нему с новостями. В какой-то момент рука Хантера опустилась на его дергающееся колено. Холландер вздохнул, закрывая глаза.       — Извини.       — Тебе не за что извиняться, Шейн. Смотреть, как ранят человека — одна из худших вещей, которая может случиться на нашей работе. Тем более твоего напарника. И тем более твоего...       — Пожалуйста, не продолжай. Он не мой, что бы ты там ни собирался сказать, — Шейн нахмурил брови, смотря на Хантера. — Я имею в виду, мы… Чёрт.       Холландер подскочил на ноги и отошел на несколько шагов. Остановился и оглянулся на шефа. Как он мог сказать ему хоть что-то внятное, когда на самом деле все было неопределенно? Пару часов назад он стоял на коленях перед Розановым, пытаясь успеть сказать хоть что-то. Что ему не все равно. Что он и правда хочет попробовать что угодно с Ильей. А теперь он метался от незнания, как проходит операция. Могло быть все хорошо, а могло… События происходили слишком стремительно. Становилось тошно, дыхание сбивалось, и руки снова начали трястись. Ему нельзя терять голову, терять себя прямо сейчас. А Хантеру нельзя видеть его таким. Даже если он о чем-то догадывался, Шейну не хотелось показывать, что плохие новости могут запросто прикончить его.              Холландер уперся взглядом в какую-то памятку на стене, но перед глазами расплывалось. Хантер встал рядом с ним, толкая его локтем в руку.       — Эй, слушай. Розанов слишком упрямый сукин сын. Его не остановит никакая пуля. Не удивлюсь, если он вместо врача выйдет и скажет, что с ним всё хорошо, покажет средний палец этой больнице и укатит на тачке в закат.       Шейн фыркнул с легкой улыбкой.       — Да, он вполне бы так сделал.       — Знаешь, какое-то время назад я сказал Илье, чтобы он отстал от тебя. — Шеф громко вздохнул. — Но, наверное, я рад, что он до сих пор не научился слушать мои жизненные советы. Ты стал веселее. Как-будто от твоего огромного камня, который ты толкаешь в гору, отвалилась пара кусков. Плюс, ты и сам на него неплохо влияешь. Думаю, я впервые увидел его стол в чистоте, а отчеты без ошибок.       — Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь изменения на его столе? — Шейн проигнорировал часть о том, как они меняют друг друга. От неё становилось слишком тепло и слишком… лично. — Его стол всё ещё напоминает шкаф подростка, где всё свалено в кучу.       — Зато он знает, где что лежит, и ни один преступник не найдет там важных улик. Как и хороший сыщик.       Они оба рассмеялись. Шейн кивнул Скотту, молча благодаря того за разговор. По крайней мере, его мысли прекратили закручиваться вниз по спирали.       — Офицеры? — раздался голос рядом.       Они оба обернулись и увидели, что рядом с ними стоит врач.       — Как он?       — Всё прошло успешно. Пуля прошла насквозь, что является лучшим сценарием в плане быстроты восстановления.       — Можно к нему?       — Он спит, ему нужен отдых. Приходите завтра, он никуда не сбежит.       — Советую пока не разбрасываться такими утверждениями. Если понадобятся наручники, чтобы приковать его к постели, только подмигните, — в голосе Хантера звучало облегчение.       Врач покачал головой с улыбкой и ушел.       — Я останусь, — Шейн уже направлялся обратно к стулу, на котором до этого сидел.       — Нет, ты едешь домой. Это глупо — торчать здесь, когда ты даже не сможешь к нему попасть. Тебе нужно отдохнуть и поспать. И точно принять душ.       Шейн принюхался к куртке и поморщился. На нём все еще была пыль склада, капли крови и осевший страх. Да, он действительно перегибал палку. В его нахождении здесь не было смысла. Просто было странно ехать в дом Ильи без Ильи. Нужно было уже давно вернуться к себе. Он и правда собирался, пока не встретился с Роуз. Она дала парочку вполне хороших советов. Вообще-то Роуз дала ему кучу советов, но почти все были дикими и за гранью приличия, но он прислушался к тому, что стоит проявить настойчивость и дать Илье понять, что заинтересован в продолжении. Что ж, план сработал. Вот только теперь Шейн остался один на один со своими чувствами.       — На работе завтра тебя ждать никто не будет после случившегося. Отключи будильник и приезжай в больницу, собравшись с мыслями. Иначе Роз не упустит шанса подразнить тебя.       Шейн кивнул и попрощался с Хантером. Оказавшись дома у Ильи, он на несколько секунд остановился у его спальни.       — Это глупо. И очень странно.       Развернувшись, Шейн всё же ушел к себе. Он не собирался спать в кровати Розанова, проверяя, насколько удобен его матрас. И тем более не собирался проверять, пахнут ли подушки этим завораживающим запахом самого Ильи.

***

      Шейн на удивление был бодр, он смог урвать несколько часов сна, хотя очень долго ворочался в кровати, переживая события прошедшего дня. Воспоминания о горячей крови под рукой, хриплом голосе напарника и своих собственных словах не давали покоя.       «Я настолько без ума от тебя».              Холландер поначалу жалел о сказанном, но потом понял, что ему было важно произнести это. Не только для того, чтобы это услышал Розанов, но и для себя. Выпустить это чувство наружу, сделать его реальным. Подтвердить себе самому.       Шейн аккуратно приоткрыл дверь, заходя в палату к Илье. Он увидел самую странную картину, которая могла вообще быть. Илья сидел на больничной койке, которая была приподнята для удобства, в солнечных очках. Заметив пришедшего, он слащаво протянул:       — Ше-е-ейн!       — Привет, — сказал он, подходя к нему. — Почему ты в очках?       Медсестра, которая проверяла его показатели, тяжело вздохнула и с отчаянием посмотрела на Холландера.       — Он очень настойчиво просил их найти. Слишком настойчиво, я бы сказала.       — Помнишь, я говорил, что мои глаза слишком чувствительны к ослепительным вещам? Я подготовился к встрече с тобой!       Шейн молча моргал, пытаясь всё переварить. Илья широко улыбался, хотя был болезненно бледным, из-под больничной одежды были видны бинты, рука на повязке, а от другой исходили провода, прикрепленные к монитору. Медсестра аккуратно постучала по плечу Шейна, прося его отойти, чтобы она могла проверить капельницу.       — Джинни! Пожалуйста, не трогай его. Это мой… Мой. Да. Мой! — Он горделиво приподнялся на постели.       — Мистер Розанов, — он фыркнул и наклонил голову, смотря на неё из-под очков, — Илья, да я помню, что вы просили вас так не называть, но мне нужно было подойти. Я не претендую на кого бы то ни было.       Она повернулась к Шейну и извиняющееся улыбнулась, пожимая плечами.       — И смотреть на него тоже не советую, — Илья надул губы.       Шейн обошел койку и встал рядом со здоровой стороной его тела.       — Боже, сколько вы ему вкололи обезболивающих? — Холландер в ужасе смотрел на него.       — Вообще-то не так уж и много. Кажется, он просто любит издеваться.       — Да, я в курсе о его способностях.       — Конечно, ты в курсе. Я тебе это доказал в крова—       Шейн резко закрыл его рот ладонью, затыкая. Он криво улыбнулся медсестре, которая пыталась сдержать профессиональное выражение лица, быстро что-то записывая.       — Вернусь через пару часов, чтобы обновить капельницу.       Когда медсестра вышла, они остались в палате одни.       — Я соскучился, — протянул Илья, убирая руку Шейна от своего лица. Кажется, он даже лизнул её!       — Розанов, мы виделись буквально не так давно, а учитывая, что ты провалялся в отключке достаточно, для тебя прошло сколько, пара часов?       — Пара часов без возможности пялиться на тебя? Это было бесконе-е-ечно!       Илья стащил очки и уперся взглядом в бедра Шейна.       — Ты что, не рад меня видеть?       — Я рад, что ты жив, — Шейн попытался стянуть край толстовки ниже.       — Конечно, но ты всё еще ищешь глупые причины не попасть в мою спальню.       Шейн замер, Илья никак не мог знать, что он мялся у двери в его доме.       — Это я-то ищу? Подстрелили не меня. Да и звучит так, словно ты предложил мне это уже миллион раз, хотя на самом деле это не так.       — Тебе должно было хватить и одного приглашения, — Розанов притянул его к себе за толстовку и приподнял её. Пальцы мягко погладили оголённый живот, отчего внутри всё переворачивалось от удовольствия.       — Ты высокого мнения о себе, — с улыбкой ответил Шейн.       — Еще бы. Кстати, в период восстановления мне понадобится горячий медбрат, который будет за мной ухаживать, одевать меня, мыть.       Илья поиграл бровями и зацепился мизинцем за край штанов Холландера. Шейн схватил его за запястье, останавливая. Они были в больнице, в конце концов. Шейн подтащил стул к его койке и сел, не прекращая вглядываться в лицо Розанова. Даже темные круги под глазами не портили его красоту.       — Поверь, это будет на самом деле не так сексуально. И думаю, ты справишься сам.       — Я говорил тебе, что ты скучный?       — По моим подсчетам, это 307 раз.       — Но ты же останешься у меня? Я думаю, мне и правда понадобится помощь.       — Это ты так приглашаешь меня на свидание, которое растянется на несколько дней?       — Мечта любого мужчины. Только тебе самому придется зажигать свечи, расставлять розы и готовить ужин.       Илья чуть пододвинул ладонь к нему и поводил пальцами, словно просил взять за руку. Шейн неуверенно поднял свою и аккуратно прикоснулся к центру его ладони. Илья переплел их пальцы и крепко сжал.       — Как думаешь, через сколько мне разрешат заниматься сексом?       — Я думал, ты спросишь, когда можно будет выйти на работу?       — Пф-ф, прямо сейчас это важнее. Ты буквально будешь ходить передо мной, и я буду страдать! Это нечестно.       — Илья, я жил у тебя до этого больше недели, ты справлялся.       — И я жалею об этом.       Они молча смотрели друг на друга, наслаждаясь этим кратким моментом. Илья поглаживал его ладонь с легкой улыбкой на губах.       — Как ты себя чувствуешь? — Шейн посмотрел на монитор, который показывал его сердечный ритм.       — Словно мозги всмятку. — Он прикрыл глаза и вздохнул. — Но сойдет. Спасибо, что пришел. Я хотел, чтобы ты пришел.       — Конечно, как же я мог прожить этот день без твоего нахальства? Я уже зависим от него. Но если серьезно, я и правда рад, что ты в порядке.       Илья кивнул. Он поджал губы и поерзал на кровати.       — Меня бесит, что я выбыл из гонки. Пусть и на время. Мы собирались ехать искать улики, а теперь я валяюсь здесь!       Кажется, Розанов окончательно выходил из-под влияния медикаментов, взгляд стал более осознанным и речь не такой сладкой, как была в самом начале. Но если он приходил в себя, вслед за этим и приходила боль. Шейн заметил, как тот сжал челюсть сильнее, желваки заходили под кожей. Это было бы сексуально, если бы это не означало, что рана начала напоминать о себе сильнее.       Они и правда планировали съездить в пригород Оттавы на новую строительную площадку «Northland Group». Шейн уже подумывал отправиться туда на выходных.       — Пообещай, — Розанов повернулся к нему и внимательно посмотрел в глаза, буквально читая его мысли, — что ты не полезешь туда один. Даже не вздумай так рисковать.       — Илья, ты не сможешь выйти на работу еще недели три. За это время Веллер может сделать что угодно.       — Шейн! Твою мать! — Илья вытащил свою руку и положил ее на свой живот, сжимая в кулак. — Так нельзя. Это неоправданный риск.       — Я же как-то справлялся один до этого! — Из спокойного настроения его быстро бросило в обхватывающий жар негодования. Если Розанов считал его неспособным, то он глубоко ошибался.       Повисла тишина, каждый дышал глубже обычного. А потом Илья тихо сказал:       — Я тоже справлялся один со многим. И знаешь, это не особо принесло мне счастья.       Илья откинул голову на подушку и вслепую снова нашел руку Шейна.       — Я в тебе не сомневаюсь, — глаза Ильи зацепились за его, — просто будь аккуратен.       И, видимо, почувствовав напряжение, ухмыльнулся и сказал:       — Можешь привезти мне парочку моих боксеров? На свой вкус.

***

      Шейну не удалось съездить на стройку.       Во-первых, он не мог вот так просто бросить Илью, который с трудом передвигался по дому, когда его выписали. Тому нужна была помощь с восстановлением и с домашней физиотерапией. Как у бывшего бойца, у Шейна были кое-какие знания в этой области, а также у него имелась упёртость, чтобы заставлять такого же упёртого Розанова выполнять упражнения. Но Холландер никому не рассказал бы, что все чаще и чаще поддавался на подкуп с помощью поцелуев.       Во-вторых, родители очень просили его приехать в гости, помочь с перестановкой в доме, что автоматически забрало всё его свободное время.       В-третьих, он всё же понимал, что ехать одному опасно. Он мог бы попросить Хейдена, но тот и так был занят крайне подпольным поиском нужных им документов. Насчет Хантера Шейн пока был не уверен, при всём уважении, он не знал, как отреагирует шеф на всю эту историю, ведь Веллер был тем, кто помог Скотту в свое время. Однако Илья смог убедить Холландера, что в случае беды, если кто-то из них пострадает или пропадет — второй немедленно передаёт всё Скотту, но только если будет уверен, что тот не скомпрометирован.       В общем, Шейн Холландер был занят на все 100%.

***

      Илья плохо помнил, как прошла первая ночь дома после выписки. Последующие дни были выматывающими. Даже простые упражнения для восстановления забирали и так мизерную энергию, которая еле теплилась в нем. Шейн не давал ему расслабляться. Но не так, как хотелось бы Илье. Теперь по дому бродил не только суперправильный коп, но еще и контролирующая сиделка, которая запрещала хватать себя за задницу. Возможно, он был прав, ведь резкие движения отдавали болью, но, чёрт подери, когда перед тобой Шейн Холландер — хотелось быть безответственным.       — Тебе точно ничего не надо принести?       — Ты задал этот вопрос уже третий раз за полчаса.       Илья развалился на диване в гостиной, рука была на перевязи. Он смотрел, как по комнате мечется Шейн и, очевидно, нервничает, ища повод занять себя чем-нибудь. Он ждал ответа от бывшего информатора, который помогал в делах при Веллере.       — Эй, — Розанов похлопал по дивану рядом с собой, — иди сюда.       Шейн помялся на месте, но всё же сел. Илья притянул его к себе, Шейн уперся рукой в диван.       — Ты сделаешь своему плечу только хуже.       — Оно с другой стороны, если ты до сих пор не заметил. Хватит уже сопротивляться. Я хочу обнять тебя, ради всего святого. Ты бегаешь от меня по всему дому.       — Я просто не хочу, чтобы тебе было больно.       — Если ты хочешь закончить мои страдания, то моим яйцам так больно, не мог бы ты мне подрочить?       — Какой же ты придурок. Мне кажется, ты не умеешь общаться с людьми.       Отвлечение сработало, Шейн все же аккуратно сел ближе, подныривая под руку Ильи, которая крепко обвила его плечо, прижимая. Он что-то пробормотал в его волосы, оставив поцелуй на макушке.       — Что?       — Говорю, что не знаю, как общаться с тобой. Я чувствую себя школьником, который дергает за косички понравившуюся ему девчонку. — В подтверждении своих слов, он легко потянул Шейна за волосы. — Поздравляю, ты заставил Илью Розанова потерять голову.       — Надеюсь, меня за это наградят.       — Как только я освобожусь от этой удавки, — он качнул рукой на перевязи, — ты будешь награжден. Спасибо, что остался и не сбежал в первый же день. Я и не думал, что поймать пулю будет приятно, но точно не подозревал, что восстановление будет на редкость отвратительным.       Шейн кивнул, сжав руку на его бедре. Илья улыбнулся сам себе и набрался смелости.       — Я ведь и правда хочу сводить тебя на свидание, — слова перемешались с легкой тревогой.       — Я уже и забыл, что такое ходить на свидания, — Шейн поерзал, ему было явно неудобно сидеть. И, очевидно, говорить.       — Странно. Думал, у тебя нет отбоя от предложений.       — Когда ты торчишь на работе с утра до ночи, оказывается, желающие не выстраиваются в очередь.       — Их потеря. Большая-большая потеря, но я от этого только выиграл.       Шейн выбрался из объятий и повернулся к Илье. Румянец на его щеках был очаровательным. Полные губы манили оставить поцелуй.       — Мне нравится то, что между нами.       — Но? Всегда должно быть «но», — Илья нахмурился, боясь последующих слов Шейна.       — Никакого «но». Да, то, что происходит между нами, — это совсем непонятная штука, однако в итоге я перестал быть против.       — Когда? Увидев мой член?       — Илья, — Холландер расстроено вздохнул и отвернулся.       — Прости. — Илья обхватил его подбородок, снова поворачивая к себе. — Я и сам себя достал. Я правда взрослый, но никогда не был в такой ситуации. Мне хорошо с тобой. Нам не обязательно вешать никакие ярлыки, если ты не хочешь. Я хочу быть с тобой. Это для меня неизведанная территория. Но я хочу попробовать и посмотреть, что из этого выйдет.       Илья внимательно вглядывался в лицо напротив, пытаясь найти эмоции, которые он бы не жаждал увидеть в этот момент.       — Я бы тоже этого хотел. Но будь ко мне снисходителен, — Шейн вздохнул, потупив глаза. — Несколько лет назад я твердо стоял на двух ногах, на хорошем счету в полиции и в отношениях, которые я считал крепкими. Которые должны были закончиться «и жили они долго и счастливо». Но до алтаря мы не дотянули. Я так распланировал всё свое будущее, что и сам не заметил, как мой парень отдаляется от меня. Не заметил как всё рушится. Прямо под моим носом.       — Знаешь, когда я был в больнице и под снотворным, мне приснился сон. Захватывающий, дикий сон. Это прозвучит глупо, но там были мы. — Илья криво улыбнулся. — Я видел нас молодых. И глупых. Мы теряли год за годом, пытаясь бороться сами с собой. Отталкивали друг друга. И сейчас я понимаю, что я не хочу тратить время. Я хочу наслаждаться этим. Настолько, насколько ты мне позволишь.       — Главный ловелас Оттавы покидает свой пост?       — Ты оформляешь единственную в мире подписку на меня.       — Давай попробуем. Может, мы поубиваем друг друга через месяц.       — Только с помощью оргазмов.

***

      Получив разрешение врачей, Розанов вернулся на работу, но с ограниченной трудоспособностью. Что стало кошмаром для всех. Илья, зарывшийся в бумажки, не бесил только уборщицу. Ему хотелось на улицы, бегать и размахивать значком. Возможно, половина преступной Оттавы выдохнула во время этого вынужденного больничного.       — Ты же знаешь, что люди занимаются бумажной работой как основной? — Шейн похлопал его по плечу, когда проходил мимо.       — Надеюсь, они наслаждаются. Потому что я нет.       Рука пока еще плохо слушалась, поэтому он недовольно печатал текст правой рукой.       — Почему ты не в архиве? Я думал, шеф отправил тебя туда копаться в бумажках? — Марлоу встал у его стола, воруя шоколад, который лежал рядом. Розанов пытался поднять себе настроение сахаром, но пока не особо удавалось.       — Ну уж нет. Там пыльно и, как мы уже знаем, это место опаснее тёмной подворотни.       Шейн уже несколько дней наблюдал, как Илья страдает. Восстановление шло хорошо, боль почти не беспокоила. Но было еще рано. Розанов и правда хотел в бой, однако в кои-то веки понимал, что в этот раз нельзя лезть на рожон. Через пару секунд Илья сбил левой рукой папку со стола, которая разлетелась по полу многочисленными листами. Он зарычал в негодовании.       — Последний раз я видел тебя таким, когда тебе дала какая-то старушка по яйцам, приняв тебя за грабителя. Выглядит так, словно отсутствие секса тебя убивает. — Клифф ехидно ухмылялся, отправляя в рот очередной кусок шоколада. — Холландер, как ты смотришь на это?       — Чего? — Шейн округлил глаза.       — Ну ты не думаешь, что ему и правда надо выпустить пар?       — Следи за своим членом в штанах, Марлоу, — Илья выхватил упаковку сладости из его рук. — И дело вообще не в этом!       — Я поехал, — Шейн почти выпрыгнул из-за стола. — Надо дать показания в суде. У одного виновного по моему расследованию пересмотр дела.       Холландер помог собрать бумагу с пола, быстро коснувшись пальцев Ильи, чуть сжимая их в поддержке. Улыбка прокатилась по губам напарника.       Шейн вышел из здания суда, стряхивая напряжение. Ему не нравилось участвовать в заседаниях. Возвращаться в прошлое, пережевывать старую информацию, которую он давно пропустил через себя. К тому же, кофе там был ужасным. Шейну просто хотелось уже вернуться к Илье, пристроиться под боком и, возможно, даже позволить себе большее, чем просто объятия и поцелуи, которые, как бы ни заставляли его поджимать пальцы на ногах, не удовлетворяли его внутреннего голода.       Он уже подошел к своей машине, как за его спиной прозвучало:       — Детектив Холландер.       Голос был громкий и уверенный. Шейн обернулся. Перед ним стоял Маркус Веллер — в безупречном костюме под хорошо скроенным пальто, с руками, сложенными за спиной, и взглядом, который не скользил, а вскрывал. Ему было чуть за 50. Коротко стриженные волосы соломенного оттенка, какая-то смесь серебра и остатков тёмно-русого цвета. Гладковыбритое лицо. Четкие, но не резкие черты, испещренные морщинами. Его серо-зелёные глаза задержались на лице Шейна чуть дольше, чем это требовало вежливости.       — Заместитель комиссара… — Шейн сжал челюсть. — Не ожидал встретиться с вами здесь.       — Я хотел заехать в 81-й участок, так сказать, заглянуть и вспомнить, как пахнет настоящая работа. Но был вызван сюда. Как неожиданно, что мы встретились.       Он улыбнулся. Только губами. Глаза оставались холодными. Лишь глупец не уловил бы сарказм в его голосе. Веллер сделал шаг вперёд, и Шейн невольно отступил — не из страха, а из привычки. Обычно пространство между начальником и подчинённым было зоной контроля. Но теперь Веллер вторгся в него без разрешения.       — Слышал, твою кандидатуру рассматривают для участия в программе Канадской службы разведки и безопасности.       Повисла пауза. Достаточно длинная, чтобы Шейн почувствовал, как по спине пробежала дрожь.              — Это амбициозно. Особенно для детектива, который ещё не научился отличать важное от шелухи.       — Я не понимаю, о чём вы…       — Конечно, понимаешь, — Веллер пристально посмотрел на него, будто изучал досье, которое уже успел прочитать. — Ты всегда на слуху. Хороший работник. Внимательный. Дисциплинированный. Но иногда… слишком любопытный.       Он сделал паузу, затем добавил мягко, почти отечески:       — Любопытство — это добродетель. До тех пор, пока оно не мешает видеть общую картину.       Шейн молчал. Он чувствовал, как ладони вспотели. Делая вид, что вытирает их, он потянулся в карман за телефоном.       — Не стоит, — заметив движение, произнес Веллер. — Я просто хочу сказать, что некоторые двери лучше не открывать. Особенно если за ними хаос.       — А если за ними справедливость? — Уверенно спросил Холландер. Он надеялся, что заместитель комиссара не увидел, как тряслась его рука.       — Справедливость является роскошью для тех, кто может позволить себе ошибку. Ты — нет. Ты же не хочешь, чтобы твоё имя оказалось в списке «не рекомендован к продвижению»?       — Вы это сделаете? — В горле появился ком. Шейн сглотнул, но держал подбородок высоко.       — Я? — усмехнулся Веллер. — Нет. Но система... система сама решит. А я... просто посмотрю, стоит ли ей мешать.       Он положил руку на плечо Шейна. Для посторонних это должно было выглядеть как поддержка. Но Шейн почувствовал только вес. Вес власти. Вес молчания. Серо-зелёные глаза проницательно смотрели на Холландера.       — Оставь прошлое в прошлом. Вернись к настоящему. У тебя есть талантливый напарник. — Его лицо пересекла опасная ухмылка. — Есть дела. Есть будущее.       Упоминание об Илье заставило Шейна сжаться. Рука на плече давила. Веллер не выглядел как злодей. Он выглядел как идеальный полицейский старой закалки: строгий и справедливый. Можно было почти поверить в его добрый жест. Лицемер.       — Надеюсь, мы поняли друг друга. — Веллер кивнул и развернулся. Он шел по парковке уверенно, без оглядки.              Внутри Шейна всё горело.