Все, что я не сказал

      Дом Уилеров всегда казался Уиллу даже роднее собственного в детстве. У Байерсов вечно были ссоры, запах сигарет, пахнущий выпивкой отец, к которому подходить было очень страшно. Джонатан старался отгородить младшего брата от всех этих проблем, но куда им было спрятаться и как не слышать то, что происходило в соседней комнате за стенкой?       У Майка Уилл не чувствовал себя в опасности. Бывало, что он засыпал в гостиной на диване, свернувшись в крохотный хрупкий клубочек, который будить было слишком уж жалко. Тогда Карен звонила маме мальчика, спрашивая за него разрешение остаться на ночевку.       Они нередко спали с Майком в одной кровати, которая была достаточно большой, чтобы уместиться там вдвоем и не чувствовать тесноты. И, вероятно, прозвучит слишком грустно, если сказать, что в такие ночи Уилл высыпался гораздо лучше, чем дома.       Иногда, уткнувшись носом в подушку, он ловил знакомый запах - смесь стирального порошка миссис Уилер и самого Майка. И от этого становилось легче. Спокойнее.       Оказаться снова в стенах этого дома, где Уилл проводил больше всего времени много лет назад, было так странно, будто давно утерянные воспоминания всплывали наружу. Та же гостиная, тот же не затыкающийся телевизор, который любил смотреть Тэд, скрипучее кресло раскладушка, запах свежеприготовленной еды с кухни.       - Уилл, дорогой, так чем ты сейчас занимаешься? – сидя напротив за столом и отрезая себе кусок курицы, поинтересовалась женщина. – Кажется, когда мы разговаривали с Джойс в последний раз, она говорила, что ты весь в искусстве.       - Можно и так сказать, – неловко улыбнулся парень в ответ. – Я закончил учебу и стал рисовать на заказ. Иногда подрабатываю в кофейне, если заказов маловато, но, в основном, на жизнь мне вполне хватает.       - Перебиваться с непостоянным заработком, вероятно, нелегко, – сочувственно продолжала Карен. – Майкл, подай тарелку. Положу тебе мяса. Совсем исхудал.       - Мама, – процедил стыдливо парень, сидевший рядом с гостем.       - Да, бывает сложно. Но мой друг предлагал мне присоединиться к работе в художественной галерее в Нью-Йорке, где он работает. Образование художественное у меня есть, к тому же, вполне неплохое, так что я подумываю согласиться.       - Искусство... – усмехнувшись, вмешался в разговор Тэд, поднося ко рту кусок курицы. – Никогда его не понимал. То есть... Работа ведь должна быть серьезной, чтобы знать, что то, что есть сегодня, будет и завтра. Стабильность – признак успеха. Не согласны?       Эти речи были Уиллу знакомы. Вероятно, каждый человек, который решает посвятить свою жизнь творчеству, хотя бы раз слышал такие рассуждения о том, чем он занимается. Но парня это не особо задевало. С годами он привык слушать людей, но не проносить их речи через себя так, чтобы они могли задеть его убеждения. В конце концов, он, будучи геем, сумел выжить когда-то в маленьком консервативном городке. Разве смогут ранить его слова о том, что искусство – это нечто несерьезное?       - Мне нравится этим заниматься. Кто знает, куда нас приведет жизнь, не так ли? Вспомнить хоть то, что происходило в этом городе каких-то семь лет назад. Стабильность... На мой взгляд, это немножко самообман, на который идут люди, чтобы чувствовать контроль над своей жизнью, – с улыбкой, так и не покинувшей его лица, отвечал Уилл.       Тэд явно несколько смутился от таких речей, не ожидая отпора. Жена незаметно, как ей казалось, коснулась руки мужчины, чтобы он не говорил лишнего.       Уилл краем глаза обратил внимание, что Майк оторвал взгляд от тарелки, бросив его в сторону друга, но считать эмоцию не сумел. Когда они виделись в живую в последний раз, Уилл не был так смел, все еще тушевался касательно своих убеждений и их отстаивания, но пять лет в большом городе, где дать слабину значило потонуть, давали о себе знать.       Мистер Уилер тихонько ухмыльнулся, прокашлявшись.       - Вероятно, так и есть. Я вот вечно твержу Майку, чтобы он старался, если уж занимается этим, писать свои тексты для людей. Но кто будет слушать старого брюзжащего отца, верно? – постарался он сместить тему.       - Мы могли бы оставить эти разговоры на потом, – наконец заговорил Майк, не сдержавшись. Уилл и без подсказки понял, что подобные разговоры между отцом и сыном были нередки, поэтому немало надоели парню. Когда изо дня в день тебе говорят одно и то же, стараясь переубедить тебя в том, во что ты искренне веришь, даже малейший намек в сторону этих обсуждений вызывает раздражение. Оно накатывает само по себе, даже если ты сам того не желаешь. Будто последняя капля, которая каждый раз касается глади итак залитого доверху стакана.       Со стороны входа послышался щелчок открывшегося замка, после чего дверь захлопнулась.       - Я дома, – лениво проговорила Холли, скидывая с плеча рюкзак, проходя в гостиную. Девушка окинула присутствующих взглядом, остановившись на Уилле. – У нас гости?       - Давно не виделись, маленькая Уилер, – с радостью перевел на нее свое внимание Байерс, поднявшись из-за стола.       - Даже очень, – согласилась Холли, расплывшись в такой знакомой улыбке, скорым шагом сокращая расстояние и крепко обнимая парня.       Она изменилась, и от той малютки Холли, которая любила самые яркие цвета в одежде и неизменно ходила с двумя хвостиками, мало что осталось. Сейчас, если Уилл правильно помнил, ей было около семнадцати лет. Она выросла, стала взрослой девушкой, все еще уступающей в росте Байерсу, с длинными светлыми волосами, которые струились за ее тонкой спиной. Широкие джинсы, яркий джемпер и только цветная майка под ней, собравшая, кажется, все существующие цвета, напоминала об озорной малышке, которую помнил Уилл.       Но неизменным оставалось одно. Она всегда появлялась вовремя, чтобы намечающаяся неурядица в семье тут же смогла сойти на нет. Уилл невольно посмотрел в сторону Майка, подмечая, что с появлением сестры парень заметно расслабился.

***

      Знакомая прохлада подвального помещения дома ударила по лицу, едва Уилл ступил на старенькую лестницу, ступенька которой скрипнула под ногой. Сколько часов он провел в детстве в этом месте? С тех пор, как они подружились, парень скорее мог бы посчитать те часы, которые он проводил вне его. Тот же диван, стол для их игр, кресло в углу, полки, усыпанные старыми вещами, книги, у которых пожелтели страницы.       «Зло надвигается, протягивая свои отвратительные лапы в сторону отряда. Армия тварей готова нанести удар. Уилл Премудрый, как ты поступишь?»       Пальцы Уилла опускаются на спинку стула. Такое знакомое ощущение от каждой вещи, которая здесь есть. Однако воспоминания кажутся и близкими, и далекими в одно и то же время, будто прошла целая вечность.       - Огненные шары, – с улыбкой произнес Уилл, оглядываясь. – Здесь почти ничего не изменилось. Разве что... Моих рисунков на стенах стало меньше.       - Ты заинтересовал Холли рисованием, пока жил те полтора года у нас, – подал голос Майк, стоявший у перил лестницы. – Она стала добавлять рисунки их с друзьями подвигов.       Уилл кивнул, отстраняясь от игрового стола. Ему было интересно и другое, было ли тронуто оно или нет. Деревянные полки, висевшие на стене близ лестницы, все еще были на месте. Их с друзьями книги, на корешках которых значились имена членов партии, стояли все там же, будто не прошло этих пяти лет, и только вчера они в последний раз встали из-за игры в «Подземелья и Драконы», решая двигаться дальше, оставив прошлое позади.       Байерс протянул руку и подушечкой пальца обвел корешок своей книги, стоявшей рядом с книгой Майка. Уилер угадал судьбу друга лишь отчасти. Да, большой город принял его не столь консервативным взглядом, как старенький Хоукинс, но полного счастья и принятия он так и не ощутил. Даже встреча с парнем, который, как казалось Уиллу, мог бы позволить ему наконец заглянуть в будущее, а не тонуть в прошлом, была фальшью.       И в итоге парень продолжал тонуть, вот только совершенно не понимая, где находился теперь. Прошлое осталось в прошлом, но и в будущее глядеть Уилл теперь боялся. Настоящее... Просто было. Не больше и не меньше.       - Я сказал Холли, что она может делать здесь все, что захочет, но... Их я попросил не трогать. Не прикасаться никогда. – Голос Майка прозвучал чуть иначе, чем до этого. Уилл поджал губы, кивая, скользнув пальцем по стыку, где соприкасались их с Майком книги.       - Будто вернулся к себе домой, – улыбнулся Уилл, оперевшись на старенький комод, стоявший у стены.       - Мы столько времени проводили здесь раньше, что, думаю, так оно и есть, – ответил Уилер. Майк не сводил с него глаз, наблюдая за каждым его движением, хотя сам не двинулся с места.       Уилл поджал губы, стараясь не замечать, как давно позабытое чувство разливающегося где-то внутри тепла, расползалось в груди. Чувство, которое он похоронил в себе, заставив навсегда о нем забыть.       Взгляд Уилла упал на столик по другую сторону подвала, на который сверху накинули чуть выцветший плед. У Байерса что-то явственно рухнуло внутри в самый низ.       Его не было, когда Оди жила в подвале Уилеров, но из рассказов друзей он знал все до мельчайших деталей. И не мог не думать о маленькой напуганной девочке, которая пряталась от злых взрослых, лишивших ее детства.       - Ты так и не написал книгу для нее, – слова вырвались наружу быстрее, чем Уилл осознал, как они звучат. Будто обвинения, которых он вовсе не хотел говорить.       - Я... Не знал как, – чуть замешкав, проговорил тише Майк, засовывая руки в карманы кардигана поглубже, опуская взгляд под ноги. – Это сложно объяснить. Но у меня странное чувство, когда я представлю ее книгу. Каждый раз, будто...       Он замолк, не договорив. И Уиллу не хотелось заставлять его говорить о ней. В последний раз, когда речь заходила про Оди, они с партией негласно согласились считать ее навечно живой, сбежавшей от людской жестокости и желания использовать способности девушки для своих целей, находящейся там, где ее никто не знает, там, где она наконец сумела обрести свободу.       - Знаешь... – Уилл постарался, чтобы его голос звучал более непринужденно. – Однажды я работал над интересной картиной. Ее заказчик попросил нарисовать меня человека, которого он никогда не встречал, но точно знал, что этот человек существует.       - Это как? – не понял его Майк.       - В самые тяжелые моменты его жизни к нему во снах приходил один и тот же образ. – Уилл поднял руку и обвел пальцем в воздухе силуэт, будто вспоминая, как выглядела та картина. – Это была девушка. Невысокая девушка с яркой улыбкой в вечно ярких нарядах, которые идеально подходили ее веселому характеру. У нее была копна непослушных волос на голове, целая россыпь веснушек на лице. Она просто протягивала к нему руку, и все его переживания в один миг исчезали.       - Но ведь это просто был сон, верно? Будто... Сознание пыталось уберечь его, – предположил Уилер.       - Скорее всего, так и было, – пожал парень плечами. – Но он искренне верил, что она где-то действительно есть. Прекрасная девушка, которая придает краски его серому миру. Было так волнительно рисовать человека по описанию, потому что ошибиться было очень легко. Его взгляд... Стоило видеть, когда он увидел полотно с той девушкой. Она была только в его голове, сплошной фантазией, но он верил в ее существование и увековечил ее образ.       Уилл знал, что такие же чувства Майк испытывал к Оди, когда она исчезла. Сохранить ее облик, верить в то, что она жива, даже если они собственными глазами видели, как девушка исчезла во вратах Изнанки, которые закрылись навсегда.       - К нам во снах приходят те, кого выбирают наши чувства? – будто самого себя спросил Майк.       - Думаю, наше подсознание лучше знает, кого оно хочет видеть, – задумчиво протянул Уилл и оттолкнулся от комода. – На улице уже темнеет. Я лучше вернусь в гостиницу.       - Мне проводить тебя?       Вопрос показался неожиданно странным, но Байерс только улыбнулся просьбе друга, покачав головой.       - Сам доберусь. Тебе же в другую сторону. Не делай круг ради меня, – отказался Уилл.       - Да мне было бы не сложно, – возразил Уилер, ловя полный непонимания взгляд друга. Майк сглотнул, отводя взгляд, удивительно напоминая себя в подростковые годы, забавно замешкавшись. – Я редко бываю на улице из-за работы. Пройтись и мне не помешает.       - Если ты хочешь, то хорошо, – кивнул Уилл.       На улице было довольно прохладно. Солнце давно село, улицы освещали фонарные столбы, часть которых давно перегорела. Район, в котором находился дом Уилеров, считался достаточно благополучным и безопасным. В трейлерных парках обстояло все иначе, а на окраине города люди в это время не появлялись.       Хоукинс был тихим и неприметным до ноября тысяча девятьсот восемьдесят третьего года. До этого крупных происшествий не происходило. Но после этого люди стали опасаться за свою жизнь, хотя людей тогда бояться им следовало в последнюю очередь.       - На велосипедах мы бы добрались в два счета, – весело проговорил Уилл, шагая чуть быстрее и обгоняя Майка по дороге. Обернувшись к нему лицом, идя вперед спиной и засунув руки в карманы джинсовки от холода, парень вдруг почувствовал странную легкость. На улице почти никого не было. Редкие машины, еще реже люди проходили по другую сторону улицы, возвращаясь домой.       - Ты в детстве вечно сваливался с него, – напомнил Майк, ускоряя шаг, чтобы сравняться с ним. – Помнишь? Разбивал колени, локти. Один раз даже носом ударился до крови.       - Ты бы еще вспомнил истории из детского сада. – Уилл закатил глаза. – Я получал увечья случайно. А вот ты вечно на рожон лез поперек угроз хулиганов, за что и получал. Забыл, как я тайком тебе раны обрабатывал, чтобы миссис Уилер не узнала? Ты ее боялся больше, чем Троя и Джеймса.       - Не правда, – недовольно протянул парень, искренне улыбаясь.       - Не на того нарвался, чтобы вспоминать мои прошлые неудачи. – Байерс скорчил рожицу, не сдерживая смех. Он так и шел по дороге спиной, не отрывая взгляд от Майка, пока не оступился, будто злой рок сыграл, едва они заговорили о его неуклюжести в детстве.       - Осторожно. – Майк схватил его за руку, не дав свалиться на спину, помогая удержать равновесие. – Вот и ответ. Ты вообще не изменился. Все также нарываешься на неприятности.       Уилл окинул их руки, держащиеся друг за друга, взглядом, почувствовал прохладу ладони Уилера. У него всегда были холодные руки, сколько он помнил. Глаза окинули лицо старого друга, оценивая то, что видели. За несуразным видом взрослого уставшего человека, Байерс разглядел знакомые черты, о которых так сильно желал позабыть.       - Знаешь... Ты тоже совершенно не изменился...