По ту сторону

      — Ох беда-беда! — Настатья, крупная женщина, всплеснула руками, как только вошла в светлицу. — Что ж тебе дать? Стирать бельё, так потопнешь, пока дотянешься до воды. Слать за продуктами? — женщина повернулась к Авроре и оглядела её. — Нет. Всё не утащишь, да заблудишься в придачу. Ох! — женщина всплеснула руками и схватилась за голову.       Девушка в растерянности стояла и рассматривала комнату, пока не увидела на скамейке вышивку. Бабушка подобным увлекалась и даже её учила этому. Вспомнив о близких, Аврора заплакала. Они ведь не знают, что с ней.       — Ох, горе! Не плачь, я тебя пристрою! — Настасья не правильно истолковала слёзы девушки, да и её слова Аврора не поняла, лишь сильней заплакав. Женщина погладила незнакомку по голове.       — Я умею вышивать, — успокоившись, произнесла Аврора.       — Фух, хоть говорящая. Что молвишь?       — Вышивать, — Аврора жестами показала, как работает иглой, но действия остались непонятыми, хотя слово Настасья распознала.       — Покажи, — она протянула ей незаконченную вышивку.       Аврора начала неуверенно выводить аккуратные стежки, а через время продемонстрировала законченный листок.       — Вот и работа! — обрадовалась Настасья. — Да какая аккуратная и быстрая… — она провела пухлыми пальцами по вышивке. — Настоящая мастерица. Мы нашу вышивку продаём соседним княжествам, она очень ценится. Если ты будешь регулярно вышивать, то у меня останется время на другие хлопоты, — Настасья посмотрела на Аврору, молчаливую и чрезмерно тихую. — Ох, горе! Будешь вышивать? — она протянула девушке вышивку.       — Да, — уверенно сказала Аврора.       — Так-то лучше. Садись и вышивай, а я пока тебе одежду подберу, нечего в одном исподнем ходить, — Настасья ушла.       Аврора положила вышивку и повернулась к окну, рассматривая двор. Возле конюшни стояли Борислав и Ярослав. Судя по суровым лицам, они спорили. Но это прекратилось, когда братья посмотрели в её сторону. Борислав даже развернулся. Лицо у него оставалось злым, да и вид был нелюдимым. Но интерес всё же преобладал над всеми негативными эмоциями.       — Вот, примерь. Это самый маленький. Рубаху нужно постирать, наденешь пока эту. Сними, — Настасья дёрнула ткань вниз, Аврора поняла, что она хочет, и без зазрения совести стянула с себя рубаху. — Куда ж перед окнами! — кинулась женщина и замерла. — Батюшки, что ж за одежда такая.       На Авроре был облегающий костюм из топа и шортов, который прежде нико не видел. Удивлению Борислава и Ярослава, не отводивших взгляда от окна, не было предела. Они, конечно, подглядывали за девушками, но такой тонкой фигуры ещё не видели. У Авроры живот не выпирал, ноги были прекрасными и длинными, бёдра упругие и подкаченные из-за регулярных занятий в тренажёрном зале. Грудь была еле заметной, но её это совсем не волновало. Генетика такая, что все женщины в семье ростом выше среднего, худые и бледные со светлыми волосами. Вот и Аврора исключением не была. Юноши сразу загорелись ещё более сильным желанием завладеть диковинной красавицей.       — Вот падлюки! — Настасья всучила ей рубаху и сарафан и подошла к окну. — Вы что совсем очертели?! Дел нет?! Вот расскажу вашему отцу, что вы девку донимаете, он быстро вас воспитает!       Братья тот час сели на лошадей и ускакали, чтобы не гневать няньку.       — Вот! Совсем красавица, — Настасья повернулась к Авроре, рассматривая её наряд. — Тебе довелось узнать, что такое женское доля? — аккуратно спросила женщина. Девушка только смотрела. — Ох, кровь и месяц… — Аврора изогнула бровь и снисходительно улыбнулась.       — Месячные что ли?       — Да, — обрадовалась женщина.       — Идут, — скрывать бесполезно, да и вдруг подскажет, что делать в эти дни.       — На выдани значит, — Настасья посадила Аврору на скамейку, начав расчёсывать волосы гребнем. — Коротковаты они, только до середины спины… — женщина заплела одну косу и вплела туда красную ленту. — Это и оберег твой, и статус. Тебя теперь могут брати замуж.       Аврора вскочила, последние слова хоть и звучали странно, но были ясны.       — Не хочу замуж, — девушка схватилась за безымянный палец. — Кольцо… Где кольцо? — она не снимала его, оно было на ней в момент фотосессии. И никто из здешних не мог этого сделать, пришлось бы отрубить палец или силой снять. — Оно пропало… — потеря была не велика, всё-таки кольцо ей не нравилось, но в контексте ситуации расстраивало абсолютно всё. Девушка вновь заплакала, сев на скамейку и спрятав голову.       — Не кручинься, — Настасья села рядом и погладила её по голове. — Князь наш милостив, он сказал, что выдаст тебя за своего сына через год, когда ты обвыкнешься.       Но Аврора ничего не слышала и не желала понимать, так как была вся в себе. До ужина она вышивала, думая о доме и ситуации, пытаясь понять, как вернуться.       — Пойдём, — Настасья потянула её за собой. — Поможешь мне, — она дала девушке тарелки. — Хлеб забыла, — женщина впопыхах убежала, оставив Аврору в зале.       Девушка предположила, что нужно накрыть на стол, поэтому начала раскладывать четыре тарелки.       — Только краше стала, — мечтательно произнёс Ярослав, наблюдавший за ней. Его голос напугал Аврору, поэтому она дёрнулась. — Не бойся, я не Борислав. Значит, ты на выдани, — ленту он заприметил сразу.       — На выдани, да вот только не ты муж её, — появился и Борислав.       — Ну и не тебе им быть. Отец сказал, что через год узнает у неё, кто ей мил, за того и пойдёт под венец. Тебя она не жалует явно.       — Я — старший, и она будет моей женой, — Аврора стукнула деревянной тарелкой, привлекая внимание. Она решила защитить себя, хоть и не понимала речь.       — Ты — самодовольный, уродливый, мерзкий сноб. Я никогда не буду уважать того, кто поднял на меня руку, ранил, тащил за волосы, приставал. Ты — отвратительный, Борислав. Не подходи ко мне.       И хоть не все слова были ясны, но ярость в глазах девушки и её стальной голос дали понять, как она относится к старшему брату. И это задело Борислава. Очень сильно. Прежде он был любим всеми, ему прощали любую грубость, а тут назвали словами, от которых уши вянут.       — Прости мя, — мягко сказал Борислав, чем сильнее разозлил Аврору.       — Засунь своё прости мя в одно место, а ко мне не подходи! — она быстро ушла к Настасье, так как побоялась оставаться одна с этими мужчинами.       Ярослав рассмеялся.       — Что ж, я могу спокойно весь год спать. Каково это не быть всеобщим любимцем? Признаться, я на секунду подумал, что она тебя убьёт.       Борислав не ответил на колкости брата, а ушёл в свою комнату, не желая выходить на ужин.       — Тебя ждёт отец, — произнёс Мирослав.       — Не голоден, — юноша с помощью ножа выстругивал из деревяшки игрушку.       — Борислав…       — Что мне сделать, чтобы она меня простила? Ты у нас самый нежный, дай же мне ответ.       — Подари цветы. Любая девушка любит цветы. Скажи приятные слова.       — Она меня простит? Точно?       — Конечно.       Борислав поужинал довольно быстро и, пока не стемнело, убежал на опушку за цветами. Нарвал самых красивых и пошёл в светлицу, радуясь, что успел до захода солнца. Его переполняла гордость за самого себя, ведь прежде подобных жестов он не совершал.       В светлице Аврора рассматривала двор, людей почти не осталось, хотя ей приглянулся юноша, который упорно размахивал мечом, пытаясь пронзить невидимого врага. Да и сам молодой человек заприметил красавицу, наблюдавшую за ним, поэтому тренировался во сто раз усердней.       — Кхм, — столь романтичный момент был нагло прерван. А когда Аврора увидела, кто это всё остановил, то нахмурилась.       — Прости мя, — Борислав протянул ей цветы.       — Я сказала — отвали. Мне не нужны твои цветы! Иди вон отсюда с этим веником! — девушка ругалась, но держалась в стороне, боясь, что снова получит пощёчину.       — Борислав, тебе нельзя здесь быть, — запаниковала Настасья, когда вышла, но, увидев цветы, растаяла. — Совсем забыла про сковороду, — женщина убежала на кухню.       — Я не хотел тебя ударить и так грубо тащить. Вот цветы. Прости мя.       — Да иди ты к чёрту! Не хочу я тебя прощать! Ты мерзкий.       Аврора стала совсем суровой и напоминала грозовую тучу. Борислав тоже разозлился, подошёл к окну и выкинул букет.       — Ладно.       Девушка отступила, когда он оказался довольно близко. Их разделяла только скамейка, и такое расстояние, по мнению Авроры, было недопустимым.       — Я не хотяше… — повторял из раза в раз Борислав, не желая уходить непонятым.       «Не хотел, получается… Значит, хотяше — это хотел, прости мя — прости меня», — Аврора мысленно проговаривала слова и их значения. — «Нужно ещё пару слов выучить, чтобы существовать».       Девушка отвела взгляд в сторону, решив, что продолжит наблюдать за юношей. Но он уже ушёл.       — Ты всё испортил, — обиженно сказала Аврора.       — Борислав, ты подзадержался. Иди, иди, — Настасья вытолкнула юношу. — Хороши у нас княжичи? — вопрос был адресован Авроре.       «Княжичи — князья. Ну точно, было что-то в языке, ж чередовалась с з и…» — девушка пыталась вспомнить правило.       — Точно. Княгиня, — громко сказала Аврора и прикрыла рот ладошками. — Ж чередуется с г и з, — прошептала она.       — Княгиня? — Настасья удивилась. — Тебе люб Борислав?       «Люб… Мил, понравился? Фу. Точно не этот», — девушка поняла, что вслух лучше ничего не произносить, не так истолкуют.       — Нет.       — Напрасно. Борислав сильный, храбрый, смелый, старший из княжичей, — Настасья взяла в руки гребень, сев к Авроре и начав расплетать её косу. — Если он возьмёт тебя в жёны, ты станешь княжной.       — Фу. Нет, — ответила девушка, как только услышала рядом слово жена и Борислав.       — Эх. Ярослав тоже хороший, но дюже ветренный, не вырос пока. А Мирослав совсем юный, четырнадцатое лето ему, совсем мать не видал.       — Четырнадцать? — искренне удивлась девушка.       — Мирославу. Ярославу — шестнадцатое лето, а Бориславу — восемндацатое.       — Восемнадцать?! — Аврора вскочила. — Этому монстру восемндцать?! — она осеклась. Настасья явно не думает, что ей двадцать шесть.       — Да. Уже взрослый юноша. Колико лет тебе? — женщина выжидающе посмотрела на неё.       «И что тебе сказать? Двадцать шесть? Так ещё ведьмой назовёте».       — Мне тридцать лет.       «Какой ужас… Это моё будущее?»       Аврора сдержала усмешку. Она считала, что Настасье около пятидесяти, ведь именно на столько и выглядела женщина. Волосы она прятала под платком, одежду выбирала свободную и неяркую, кожа у неё была смуглая, так как загорела под лучами солнца или возле печи. Будучи нянькой у княжечей, Настасья имела привелигии и не жила жизнью своих сверстниц, чем сильно гордилась.       — Семнадцать, — солгала Аврора.       — Добре, — Настасья улыбнулась.       «Добре… То ли добро, то ли хорошо, но ответ её явно устрлил», — и вдруг Аврору осенило.       — Почему ты ко мне так добра? — Настасья вновь её не поняла.       — Добра?       — Да. Ты добра ко мне, почему?       — Князь милостив, он сказал заботиться о тебе. Детей у меня нет, а дочку бы я хотела.       «Ни черта не понятно», — грустно подумала Аврора. — «Но это связано с князем и его сыновьями. Значит, нужно понять их мотивы».       — Лези спати, — Настасья указала на печку.       «Забавно», — Аврора улыбнулась. — «Слышала о таком только в музее, а теперь и я так буду спать».       — Доброй ночи, — пожелала Настасья и ушла на кухню.       Аврора развернулась к стене и опустила руку к бедру, начав расчёсывать. От печи действительно шло тепло, но это была не её кровать, не её дом. Дом… Что думают её близкие, ей даже представить тяжело. Под тяжесть собственных мыслей Аврора уснула.