Глушительная тишина «Rockin’ Robin»

Сегодня дождь. Обычный, серый, бесконечный дождь Хоукинса, который будто пытается смыть саму память о том, что здесь произошло. Я сижу на радиостанции, смотрю по сторонам, и тишина здесь такая густая, что её хочется резать ножом. Стив ушел. Мой дурень Стив теперь тренер бейсбольной команды — он учит детей замахиваться битой и следить за мячом, пока я здесь задыхаюсь от пустоты. Я тоже уволюсь через месяц. Странно всё это... Если бы раньше мне сказали, что «Король Харингтон» променяет свою корону на свисток и поле, я бы смеялась до колик. А тут вдруг — тишина. Глушительная. Я одна на этой станции в пяти километрах от города, и мне не верится. Ни во что не верится. Трудно отпустить этого дурня Стива. Я до сих пор помню, как пришла в этот чертов торговый центр, увидела его в костюме моряка в «Scoops Ahoy»... эта прическа Харингтона, эта самоуверенность. Господи, я ведь тогда почти не болтала с ним, называла его придурком, я его не любила, он меня бесил. А потом? Скука, код, шифр, русские, шпионы, наркота под прицелом шприца... Я не успела оглянуться, как оказалась в огромной заднице. Но знаете что? В этой самой заднице у меня впервые появились друзья. Люди, с которыми я могла быть собой. Мне было не страшно. Я вдруг поняла, что они такие же: если я упаду, они не посмеются. Если я ляпну чего-то лишнее — им плевать. Я смотрю по сторонам здесь, на станции, и вижу нас. Всего недавно мы сидели тут вместе и обсуждали финальный план. Там внизу до сих пор висят наши записи, стоят наши кресла. Доска Майка, маркеры Нэнси... Всё такое родное, будто оно должно быть там вечно. Но я-то знаю — через месяц я уеду в Smith College. Частный женский гуманитарный колледж в Массачусетсе. Я и учеба? В этом пафосном месте? Не верится. Где та бунтарка, которая мечтала просто убежать и сжечь мосты? Вдруг эфиры стало вести невыносимо скучно. В диджее «Rockin’ Robin» больше нет смеха, нет энтузиазма. Из динамиков звучит просто мой уставший голос с хрипотцой. Мы победили Векну. Изнанка закрыта навсегда. Демогоргоны нас больше не побеспокоят. Странно, ведь я бегала от них пять лет, а остальные — еще дольше. Я рада, честно, мы победили... но мне не хватает нас. Не хватает того, как мы собирались в подвале Уиллеров, ели пиццу, готовили план, смеялись и засыпали там же на полу. Всё изменилось кардинально. Джонатан и Нэнси расстались — представьте себе это? Джонатан уезжает в Нью-Йорк как режиссер. Я рада за него, правда, он нашел себя. Стив тоже найдет ту самую, и у него будет его мечта о «шести наггетсах». Нэнси ушла куда-то в свою сторону, она хочет стать журналистом — в этой девушке столько тайн, она полна сюрпризов. Но цена была слишком велика. В той последней схватке мы потеряли не только сестру Оди, Кали, но и саму Оди. Это больно. Мы рыдали долго, мы скучаем по ней до сих пор. Жалко девочку — она так и не пожила для себя. И вот теперь все вернулись на круги своя, да? Стив снова король среди тренеров и родителей. Джонатан снова со своей камерой. Нэнси ищет новости. Лукас и Макс вместе. Джойс и Хоппер поженятся в следующем месяце. Уилл переехал и прислал письмо, что нашел парня — я так за него рада. Дастин ушел в свой колледж мечты, и Стив подвозит его туда и обратно. Так странно... ведь когда-то в этой машине со Стивом сидела я, и он шутил, что «все любят сиськи». Майка жаль. Он сам не свой. Он «умер» вместе с Одиннадцать. Еле закончил школу, никуда не поступил... может, это семейное? Но он пытается жить, он начал писать книгу о нас. А я... Я такая же, какой была до Стива. У меня снова нет друзей. Моя жизнь опять скучная. Представляете, меня больше никто не пытается убить. Я больше не вижу Нэнси и не восхищаюсь ей втайне. Я больше не шучу над Стивом, и мы не зависаем, как в шестнадцать. Я больше не называю его дурнем. Меня больше никто не подвозит. С Викки мы расстались. Мы так и не сходили в «Энцо». Я любила её до безумия, я так старалась... Но она не выдержала всего этого груза, и я её не виню. Наверное, проблема во мне. Во мне есть что-то гнилое, моя мать бы согласилась. Я живу сейчас в одной квартирке за 20 баксов, жду переезда в общежитие и снова чувствую себя полным изгоем. У всех жизнь идет вперед, а я торчу здесь. Смешно, как Викки обвиняла меня. Смешно вспоминать, как нас со Стивом накачали в торговом центре. Теперь я часто плачу. Без причины. Просто потому что помню, каково это — не иметь друзей. Всю жизнь я была одна. Раньше я дружила с Барб, пока та не ушла к Нэнси, а потом и вовсе исчезла из жизни. Со мной не дружили, меня называли странной. И вот я снова вернулась в это состояние. Плевать, если они и сейчас так считают. Самое страшное — я не верю, что мы когда-нибудь снова соберемся полным составом. Возможно, каждый из нас снова вляпается в беду, в новую историю, но мы будем проходить это по отдельности. Мы больше не увидим страх, смех и радость в глазах друг друга. Дождь за окном не кончается. Я выключаю пульт. Я снова та самая девочка, которая сидит в углу, пока остальные танцуют. Робин осталась совсем одна в своем финале.