Дьявол в Деталях

ЭПИЗОД 8: МЕЖДУ ДОЛГОМ И ДОМОМ В стенах полицейского участка, было на редкость тихо. Часы на стене тихо и монотонно отсчитывали время, в холле гудел кулер и Синди стучала пальцами по клавишам набирая очередной отчет. Сегодняшнее утро на удивление началось не с криков рассерженных горожан, а с медленного звона чайной ложки о керамическую кружку. По кухне расползался аромат свежесваренного дорогого кофе. Радио на холодильнике бормотало о пробках и погоде. Генри сидел, за столом откинувшись на спинку стула, размешивая сахар в белой чашке. Третья кружка за утро. Рэймонд рядом стоял у подоконника, с пластиковым стаканом в руке, задумчиво глядя в серое небо. Он был из тех, кто вставал еще до будильника. Просто потому что так проще. Меньше разочарований. — Думаешь, зря мы держим их в поле зрения? — негромко спросил он, не поворачиваясь. Генри чуть нахмурился, и сделал глоток все еще горького кофе. — Ты про сотрудников? — Угу — кивнул Рэймонд. — Кто-то из них. Барышня ведь эмоциональная была. Вспомни сам - скандал, ссора, удар. А дальше… страх. Паника. И вот тебе мёртвая девочка которую бросили в лесу. Он говорил ровно. Без нажима. Словно проговаривал возможный сценарий - не первый и точно не последний. В этом спокойствии как всегда ощущался его внутренний холод. Он говорил о людях так словно они были тряпичными куклами, чьи жизни ничего не стоят. И как бы это не было странно, но такой подход к работе в их сфере деятельности порой ценился гораздо больше пресловутой человечности. Генри поднял на него взгляд. — Я знаю их не первый год. Тот же Скотт - уравновешенный, не один год в охране. Вера? Да она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. А Роланд… он не из тех, кто теряет самообладание, но по лицу было видно как дрогнуло что то внутри, когда увидел фото. Эти реакции не подделаешь. — А если это была реакция не на фото, а на память? — Рэймонд склонил голову. — У всех них было время подготовиться. Много времени. И это не первый случай, когда за вежливостью скрывается грязь. Ты и сам это прекрасно знаешь. Капитан Ройс тяжело вздохнул. Он знал, откуда в Спенсере этот скепсис. Видел, как он копался в делах, застревал в уликах, возвращался к протоколам, даже когда все говорили, что всё давно ясно. И всё же каждый раз его удивляло, то насколько мало в нем веры в людей. — Вспомни Гаррета. Тоже казался добрым и искренним. Работал в цветочном, помогал детям и старушкам. А в итоге что? — продолжил он. — Он убил трех человек. Сбежал и жил как ни в чем не бывало. Рэй обернулся, прислонился к столу, неспешно допивая чай. — Это ведь ты раскрыл это дело. Ты почуял неладное. Так что случилось сейчас? Почему ты даже мысли не допускаешь что это кто то из ее окружения? Генри молчал. Он знал, что это утро - не первое, и не последнее, которое они начнут с подобного разговора. Но всё равно, каждый раз внутри него что-то сжималось. — Я не обвиняю их, — сказал Спенсер чуть тише. — Но я и не доверяю никому. — А я пока ещё доверяю, — отозвался Генри. — С Гарретом было иначе. Тебе этого не понять. В коридоре хлопнула дверь. В дежурке кто-то громко закашлялся. День начинался в своей обычной манере. До кухни донеслась привычная ругань из холла, где какая то пенсионерка уже успела закатить Синди скандал. Рэй поставил кружку в раковину и добавил: — Если это был кто-то из них, он всё равно рано или поздно проколется. — Или придёт сам, — сказал Генри, глядя в свою чашку. — Не каждый может жить с таким грузом на душе. Они не спорили. Просто видели мир по-разному. В какой то момент Спенсер ухмыльнулся и вдруг сказал, почти невзначай: — Ты слишком человечен, Генри. Тот молча смотрел в чашку. — Я не говорю, что это плохо, — добавил он, обернувшись. — Просто напоминаю. В этом деле слишком много совпадений. И тебе стоило бы помнить об этом. Особенно учитывая, что это Эмбер... Генри оторвал взгляд от кофейной гущи на дне, и тут же перебил коллегу. — Не приплетай сюда Эмбер. — Но это ведь она ее нашла. Она могла быть… — он осёкся. — Неважно. Просто будь осторожен. Эти люди тебе не друзья. Это свидетели. Потенциальные подозреваемые. О чувствах подумаешь потом. В воздухе повисла вязкая тишина. И как бы ни хотелось Генри отмахнуться, сказать, что Рэймонд перегибает - он не мог. Потому что Спенсер, чёрт побери, был прав. Эта история цепляла его слишком близко. Эмбер, которая просто поехала кататься - и нашла труп. Хэнк, старый друг, чья семья теперь тоже оказалась под ударом. Он вдруг поймал себя на том, что вспоминает свой недавний визит. Уют, пахнущий пирогом, Венди, чиркающую ручкой по тетради. Хэнка, сидящего напротив, с фото в руках и вопросом в глазах — "Почему?" Фелпс был не идеален. Вспыльчивый, упрямый, местами несдержанный. Но он любил своих. Заботился, как умел. И его боль была настоящей. В этом он во всяком случае сомневаться не хотел. — Хэнк не ангел, — сказал Генри негромко. Вспоминая недавний разговор и к чему Рэймонд клонил сейчас — Но он не способен на такое. Не в этом случае. — Я и не говорил, что он способен, — отозвался Рэй спокойно. — Но ты, как капитан, не должен исключать никого. Даже себя. Даже тех, кого знаешь двадцать лет. — Прекрасное утро, чтобы почувствовать себя одиноким, — усмехнулся Генри, но в этой усмешке не было радости. Спенсер пожал плечами: — Мы все так или иначе одиноки. Всегда были. Просто некоторые ещё держатся за иллюзии. Мужчина неторопливо вернулся за стол. Генри все еще сидел, слегка склонившись вперед, будто подслушивал в голове остатки их предыдущего разговора. Мимо, в коридоре, прошёл шеф, своей характерной шаркающей походкой, радио переключилось на рекламу. — Пока ты с со своим стажером, возились с бумажками — начал Рэймонд, опускаясь на стул, — я еще раз поговорил с персоналом. Не подумай что я тебе не доверяю, просто решил лично проверить свои догадки. Генри чуть вскинул брови, но ничего не сказал. — Роланд Оуэн. Менеджер. Спокойный, уравновешенный, все как ты сказал. Сперва пусть и мялся, но всё-таки решил рассказать. — Рэймонд выждал короткую паузу, прежде чем продолжить. — Ты знал что Фелпса и мисс Макгил связывали больше чем рабочие отношения? Капитан на мгновение замер. Он знал. Но старался не думать об этом. Казалось это было так давно. И Хэнк говорил о том что все в прошлом. Минутная слабость не больше. — То есть ты хочешь сказать, — медленно произнес он, глядя в глаза Рэймонду — что она могла угрожать рассказать всё его жене, а он просто сорвался? — Не знаю. Я рассматриваю все варианты и этот звучит правдоподобно. — пожал плечами Спенсер с присущим ему равнодушием. — У него был мотив. Возможность. Вспыльчивый характер, ты же сам знаешь. А дальше - паника. Лес. Прятки. Всё как по учебнику. Генри сжал челюсти. Его уже начинало по-настоящему раздражать то с какой настойчивостью Рэймонд указывает на его личную вовлеченность. — Ты правда можешь представить, как Хэнк... увозит тело девочки в лес, а потом сидит на кухне, глядя в глаза жене и дочке? Изображая скорбь? — Я-то могу, — всё так же спокойно ответил он. — А ты, похоже, уже не можешь. Стареешь Генри... Становишься сентиментальней. Капитан Ройс откинулся на спинку стула. Он не мог - не имел права, игнорировать эту версию. Именно потому, что знал Хэнка слишком хорошо. Потому что когда человек знает другого наизусть - он знает и о чём тот способен пожалеть. Но не всегда имеет представление, о том на что тот способен в порыве гнева. Повисла гнетущая пауза. Генри отвел взгляд. Медленно поднялся, прошел к окну кухни и на миг задержался у него, наблюдая, как на улице поднялся ветер, шевеля выцветший флаг у парковки. Где-то совсем рядом гудел проезжающий мимо школьный автобус. — Я рассматриваю все версии, — тихо проговорил он наконец. — Но эта... нравится мне меньше всего. И если выбирать между тем, чтобы поверить в умышленное убийство или в испуганных подростков, бросивших тело - я всё ещё предпочел бы второе… Жаль мое мнение ничего не значит. Спенсер ничего не ответил. Только чуть склонил голову. Не согласие, скорее простое признание. Ведь он прекрасно понимал что спорить смысла не было. Генри так и не посмотрел на него. Потому что знал: эта версия звучала как раз слишком правдоподобно. Потому что он был рядом. Потому что видел усталость, колебания, взгляды. Потому что был другом. А значит - хуже всех подходил на роль следователя. Генри задержался на секунду в дверях кухни. — Я у себя, — бросил он коротко, даже не оборачиваясь. Правда Рэймонд тут же выглянул за ним в коридор бросив напоследок короткое: — Кстати, Ройс. Шеф просил зайти. Капитан лишь коротко кивнул и сменил маршрут направившись в сторону кабинета Синклера. Откладывать этот разговор все равно было не имело смысла. Он остановился у двери и постучав дважды, приоткрыл дверь. — Просили зайти? — Проходи, — отозвался мужчина, не поднимая головы. Кабинет шефа был небольшим и даже перегруженным - толстые папки на подоконнике, старая кофеварка, стопка «Police Journal» на краю большого дубового стола. Сам шеф, Лоуренс Синклер - мужчина лет пятидесяти с крепкой фигурой и вечно насупленным видом, сидел нахмурившись, и читал что то уткнувшись в монитор компьютера, то и дело поправляя очки съехавшие на кончик носа. Ройс вошел и занял место за столом напротив. — В Портленде в начале ноября конференции, — начал шеф. — Координация между округами, общие базы, обмен практиками. Ты знаешь. Обычно скучно, но иногда полезно. Хочу, чтобы ты поехал. Генри чуть повысил голос и нахмурился. — Что?! Сейчас? — Не сейчас, а через месяц это во первых. А во вторых я надеюсь что за этот месяц вы с делом разберетесь. Даже если вдруг по каким то причинам этого не случится я уверен Спенсер и сам справиться. а ты мне там нужен. — рационально разложил свое предложение по полочкам шеф. — Я не думаю что поручать это дело Рэймонду хорошая мысль. Он спец, но он слишком давит. — спокойно парировал Генри. — Он видит цель и забывает, что перед ним люди. Шеф наконец оторвался от экрана, посмотрел прямо. — Но тем не менее обычно это дает свои результаты. Да и к тому же насколько мне известно одним из главных подозреваемых сейчас проходит мистер Фэлпс. Который как я помню приходится тебе другом. Спенсер хотя бы не боится называть вещи своими именами. Генри помолчал. Сквозь стекло двери было видно, как мимо прошел Ник с какой-то папкой. Он мельком заглянул внутрь, кивнул Генри и исчез за углом. На ресепшене щелкнул телефон и до их ушей донесся едва различимый голос Синди.. — Я понимаю — наконец произнес Генри. — Но тем не менее я хочу сам с этим разобраться. Если Фелпс виновен я это докажу. Я уверен в собственной профпригодности и способности разделять личное и работу. Шеф поднялся, налил себе кофе из старого термоса, затем повернулся, опершись о край стола. — Послушай. Я не собираюсь тебя отстранять если до этого момента вы не покончите с этим, но я все таки хотел чтобы ты поехал. Даю тебе время на размышление. Работай спокойно, но имей ввиду. В кабинете повисла напряженная пауза. Генри поднял глаза. Его переполняли противоречия. Долг, беспокойство, и простая усталость, которую он гнал от себя с первой находки в лесу. — Хорошо, — тихо сказал он. Генри молча встал, поправил куртку и вышел в коридор, где тускло мигала лампа на потолке, и воздух пах жареным беконом с чьего-то завтрака, забытым в микроволновке.

* * *

Запах жареного лука и чеснока тянулся по всему дому, смешиваясь с ароматом кофе исходящим из турки на плите. Телевизор в гостинной работал фоном проигрывая очередной фильм с простеньким сюжетом. На кухне горел свет и Генри сидел за столом в серой домашней футболке и спортивных штанах, босиком, слегка сутулясь — выглядел он усталым и отрешенным. Перед ним в тарелке остывали спагетти, но он смотрел в одну точку на кафеле, будто надеялся найти там ответы. Входная дверь хлопнула. — Пап я дома. — громко сказала Эмбер. И Генри вынырнув из своих мыслей вышел в гостинную. — Привет милая. Ты голодная? — Нет. — Коротко бросила она, стянув с себя кроссовки и мокрую куртку. Подхватив сумку она прошла мимо отца даже не взглянув на него. — Эмбер что то случилось? — насторожено спросил папа. — Пап, я ужасно устала. Я хочу в душ и переодеться. Итан с Биллом сегодня чуть не подрались и Робертс за это гонял нас всех. Генри поднял на нее рассеянный взгляд, скверный настрой дочери, не суливший ничего хорошего, трудно было не заметить. — Может все таки поешь. Обсудим планы на выходные. — Я же сказала что не хочу. Все. — отрезала Эмбер и поднявшись по лестнице, хлопнула дверь комнаты. Мужчина глядя ей вслед тяжело вздохнул. Что то случилось, он это чувствовал, но пытаться говорить с ней было себе дороже. Он так и остался стоять в гостинной решая что делать. Полчаса спустя Эмбер все же соизволила спуститься. В пижаме и вытирая голову полотенцем она плюхнулась в кресло рядом с отцом что смотрел телевизор. — Прости. Мне стоило держать себя в руках. — Спокойно начала она. — Просто знаешь, день сегодня итак не задался, так еще и после тренировки ко мне подошел Бил и спросил знаю ли я о той мертвой девушке. Он мельком слышал об этом от отца. И вот из его слов выходит что полиции уже известно и имя и подробности. Забавно правда? — усмехнулась она. — Билли знает об этом, а я нет. Генри тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу. — Эйми… Я хотел поговорить с тобой. Просто… не нашёл момента. Просто… Она сверлила отца упрямым взглядом. — Просто что? Надеялся, что всё как-то само решится? Или что мне будет не интересно? — Я просто не хочу, чтобы ты в это лезла. — Пап, ты серьезно? А ничего что я нашла её… И я вторую неделю раскладываю себя на молекулы, в попытках вспомнить все детали, понять что произошло. А ты решил не посвящать меня в детали?! — Потому что я хочу уберечь тебя. Это не то, что должно занимать мысли ребенка. — Я не ребёнок, — повысила голос она. — Точнее я была ребёнком, когда ты таскал меня в участок, потому что не с кем было оставить. Когда я ждала тебя в машине у места преступления. Или когда ты обсуждал со мной дела за ужином - "в целях развития логики". Тень сожаления скользнула по его лицу. Он нахмурившись потер переносицу. — Тогда я просто пытался быть рядом. Так как умел. Дать тебе хоть что-то. — А теперь ты хочешь забрать даже это. Как будто мы чужие. Как будто все чем мы жили - ты и я - больше ничего не значит. Она вскочила намереваясь уйти чтобы не сорваться на крик от обиды, напоследок добавив: — Я не прошу посвятить меня в расследование. Я просто хотела, чтобы ты сказал. Сам. А не кто-то в раздевалке. Он не успел сказать в свое оправдание хоть что то - дочь уже убежала к себе. Он слышал ее раздраженные шаги по лестнице и как тихо захлопнулась дверь Он снова остался наедине. С домом, с тишиной, и с тем, что так и не смог сказать. С ворохом мыслей и сожалений. Когда из их жизни, много лет назад, внезапно исчезла мама, ему пришлось буквально заново учиться дышать. Он не мог позволить себе слабость и сожаления. Эмбер пусть тогда и была ещё маленькой, но помнила всё слишком ясно. Помнила, как по вечерам папа сидел у окна, не включая свет, и просто смотрел в темноту. Как в спальне родителей еще долго держался едва уловимый запах маминых духов. Сначала она скучала - до слёз. Плакала по ночам, злилась на всех вокруг: на погоду, на стены, на мир, на отца, на себя. На то, что разрушило их семью. А потом боль утихла. Не сразу, но как-то незаметно. И на её место пришло… понимание. Мама просто выбрала другую жизнь. Красивую, лёгкую, без них. И с тех пор осталась в прошлом - как открытка, заблудившаяся в ящике. Как имя, которое произносят не вслух. Они с папой остались вдвоем. Он не был идеальным - забывал о встречах, сжигал ужины, говорил глупости и мог промолчать в самый неподходящий момент. Но он был рядом. Старался быть. И Эмбер это знала. Они спорили и мирились. Наряжали ёлку каждый декабрь, смотрели кино по пятницам, делили пиццу на кухне. У каждого были свои тайны. Свои тени. Но в этом доме они умели говорить. А когда не говорили - умели слышать друг друга в тишине. Иногда она знала: папа доставал из старого ящика письмо, которое так и не отправил. А иногда - просто смотрел на неё, и в глазах у него стояла грусть. И гордость. Настоящая. За неё. Эмбер не упрекала. И не винила его ни в чем. Просто росла — упрямая, свободная, сильная. Такой, какой и должна быть. Даже если иногда это и могло стоит нескольких седых волос на голове отца.