Случайная неслучайность

Новогодняя вечеринка для студентов архитектурного университета во всю набирает обороты. В Тайланде не празднуют новый год так как в других странах но старшим хочется устроить праздник для своих младших, так что они организовывают новогоднее мероприятие, соглсова все с педагогами и деканом. Один парень и девушка стоят на сцене, это старшекурсники. - Ребята, - говорит парень, - все знают, но я представляюсь, меня зовут Сом, я ваш старший с четвертого курса! Студенты аплодируют ему, приветствуя. - Настала та самая часть нашего праздника, которого вы так ждали - Ёлочная лотерея! В зале раздаются возгласы и большая часть собравшихся окружает сцену, чтобы быть поближе - И первая пара нашей ёлочной лотереи..., - звонко звучит голос другой ведущей девушки, - второкурсник Рейн и наш невероятный выпускник, "Боженька факультета", Пи'Пхаю! Поприветствуем их! Рейн широко раскрывает глаза не веря своим ушам. Его сердце пропускает удар. Это правда?! Неужели, Он и с Пи'Пхаю?! Это действительно новогодние чудо! Год назад. Это начинается ещё задолго до того самого дня. Аудитория пустует в тишине, разбаляемой только одиноким чирканьем карандаша по бумаге. Это Рейн, первогодка с архитектурного оставшийся один, чтобы доделать подгорающий по дедлайнам проект. Рейн любит работать в тишине, но не дома, и не в общаге у друга Ская, у него этого нет, нет тишины. Поэтому, он остаётся в аудитории, уже погруженной в темноту. Он раскидывает свой чертёж, все возможные предметы и карандаши на своем рабочем столе, который освещается только лампой. Проект городской библиотеки - его первая, как считает, серьёзная работа. Он вырисовывает завиток на фасаде, когда чувствует чьё-то присутствие. - Амбициозный замысел..., - раздается спокойный, низкий голос у него за спиной. Рейн вздрагивает всем телом и оборачивается. Совсем рядом, облокотившись об один из столов, стоит Пхаю. Тот самый Пхаю. Выпускник, который приветствовал их на собрании первокурсников, чьи дипломные проекты и учебные задания разбирали на факультете как эталон. Да и сам Рейн испытывает к нему трепетные эмоции и тихо радуется, когда узнает, что Пи снова заявляется в университет. Насколько Рейн слышал, теперь, он, Пхаю, работает в немалоизвестной компании и проектирует одни из лучших домов в Бангкоке. Занятой человек, но все равно находит время вернуться в стены университета, чтобы поболтать с младшими и помочь им с их проектами. И вот сейчас, Пхаю стоит в простой тёмной футболке (в прочем, как и обычно), руки в карманах, а взгляд его, острый и оценивающий, прикован к чертежу Рейна, да и к Рейну самому. - Привет, Пи', - уважительно приветствует его мальчик. - ... правда, этот стеклянный купол, - Пхаю продолжает свою мыслиь и подходит ближе, Рейн чувствует лёгкий запах дорогого одеколона и немного горького кофе, - он создаст невероятную нагрузку на центральные опоры. Ты просчитывал? Мальчишка краснеет. От волнения у него пересыхает в горле. - Я… я хотел добиться эффекта лёгкости, Пи. Света… - Света можно добиться иначе, - Пхаю берет карандаш с края стола (Рейну кажется, что мир сужается ровно до одного этого движения), и проводит несколько точных, уверенных линий на полях. - Посмотри. Арочные конструкции. Они вынесут вес и создадут тот же эффект парения, но без риска обрушения. Он говорит, не пытаясь задеть или критиковать, словно просто дает совет. На равных. Направляет в нужную сторону. Рейн смотрит то на чертёж, то на профиль Пхаю, освещённый теплым светом лампы, и чувствует, как что-то в нём непоправимо сдвигается. Сердце ускоряется. Что-то глубоко внутри щелкает. Не просто восхищение талантом или человеком. Это чувство которое похоже на... - Спасибо, Пи', - выдавливает наконец Рейн, прерывая свои мысли. - Не за что. Продолжай в том же духе, - Пхаю легко улыбается, кивает и направляется к выходу, оставив после себя смущённого и, кажется, до беспамятства влюбленного первокурсника. - и не забывай отдыхать, Нонг'. С той встречи Пхаю становится его личным ориентиром. Рейн жадно ловит его взгляды в коридорах, когда Пи приезжает в универ, краснеет, когда их глаза все таки случайно пересекаются, и с жадностью впитывает каждую крупицу информации о нём. Пхаю идеал, понимает Рейн: успешный, умный, красивый и… абсолютно недосягаемый... А Пхаю… Пхаю замечает. Сразу замечает этого рыжего студента с тёмными, слишком выразительными глазами, который теряет всю свою уверенность, стоит им двоим оказаться рядом. Конечно же, сложно этого было не заметить. Пхаю ловит на себе его взгляд, полный такого обнажённого обожания, что это бьет током в самую глубокую часть его сердца. Сам того не желая, Пхаю и сам начинает чаще наведываться в университет, искать в толпе эту скромную фигуру. Рыжую макушку, мельтешащую слишком часто рядом с ним. Или оценивает его проекты, висевшие в факультетской галерее во время общего просмотра работ. Бывает, он подолгу разглядывает их, удивляясь смелости решений, что очень похоже на его собственный подход к работе во время учебы. Это не могло не цеплять и восхищать. Но чем сильнее растет интерес, тем громче звучит внутри голос строгого, правильного Пхаю: "Стой. Ты выпускник. Ты уже работаешь. Он первогодка. Он занят и у него мало свободного времени. Ты - авторитет. Ты старший. Ты пример. Переступить эту черту - значит разрушить всё: субординацию, свою репутацию, возможно, и его спокойствие. Это непрофессионально. Нельзя". И он отступает, стараясь забыть внимательный глубокий взгляд исподтишка. Каждый раз отступает, но каждый раз все равно снова и снова появляется в университете. И вот теперь проходит год. Второй курс для Рейна, должно быть, окажется ещё сложнее, чем первый, как мог судить Пхаю, вспоминая свое обучение здесь. Да и не только Рейну сложно, всем ребятам тоже. Постоянные работы, короткие дедлайны, тесты и экзамены... Все это действительно тяжело. Так и появляется идея организовать для архитекторов небольшой праздник, и даже повод есть - новый год. Это всемирный праздник, так что, даже если тут, в Тайланде, он не слишком важен, сама суть остаётся такой же - отдохнуть и повеселиться Идея же "Ёлки знакомств" или, как позже ее назовут "Ёлочная лотерея", рождается совершенно случайно, на организационном собрании, когда все уже уставшие от банальных предложений заходят в тупик. - Скучно, - пробурчал кто-то. - Давайте как в прошлом году: дискотека и конкурсы. - Как всегда.... Пхаю, наблюдавший за этим из угла, чувствует странное раздражение. Его взгляд падает на гигантскую искусственную ель в углу зала и на пару одинаковых шариков, лежавших рядом. И тогда, ему вдруг приходит странная мысль, он говорит, делая вид, что шутит: - А что, если сделать из ёлки службу знакомств? Каждый выбирает и вешает игрушку. Каждой игрушки будет по две. У кого совпадёт - те и пара на вечер. Волшебно, ново, весело. В зале на секунду повисает тишина, а затем взрыввется одобрительный гул. Идею провозглашают гениальной и свежей. И только Пхаю, откинувшись на спинку стула, понимает, что у него появляется прекрасная возможность. Нет ничего проще, чем провернуть то, что он задумал. Как бы он не сопротивлялся, но этот рыжий мальчишка никак не может исчезнуть из его головы. Так что, "случайность" это отличное оправдание, чтобы остаться наедине и убедиться во всем. План готов, осталось только запустить его в действие. День х, день праздника. Большой актовый зал, который используется практически для всех официальных мероприятий, преображается. Гигантская ель, та самая, сияет огньками, но это единственное украшение на ней, ёлочные игрушки же лежат на столе рядом, ожидая участников судьбоносной лотереи. Сейчас каждый студент будет по одному заходить и вешать выбранную случайно игрушку. Никто не будет знать, кто какую взял. Ну, кроме Пхаю, конечно же. В сговоре с ним Сом, он как раз будет возле стола, чтобы "контролировать" весь процесс, а заодно и спрячет необходимую "пару" для Пхаю, когда выясняет, какую игрушку выберет Рейн. Сам же Рейн стоит в стороне, ожидая начала, как и все остальные. В этом году праздник действительно удивляет. Его сердце бьется так громко, что, казалось, заглушает музыку. Он видит, как Пхаю, весь такой уверенный и собранный, координирует работу других студентов-организаторов. Такой ответственный и серьезный. Рейну остаётся только надеяться на чудо, чтобы их пара совпала. Наконец-то это начинается: друг за другом, по очереди, студенты проходят в зал. Рейн вытягивает шею из любопытства пытаясь разглядеть что там да как. Но долго ему не приходится ждать. Рейн оказывается у стола с игрушками, внимательно их разглядывает, щурится, делая умный вид. - Давай уже, - закатывает глаза Сом. - Да, хорошо, прости, Пи'Сом! Рейн хватает попавшего под руку оленёнка. Стеклянного, переливающего синим и белым. Хрупкий, как и вся его надежда. И он вешает своего оленёнка на видное место, шепнув про себя несбыточное желание. Сом поглядывает на него, когда Рейн проходит в глубь зала, а затем разворачивается к Пхаю, стоявшего где-то подальше возле входа в зал. Мальчишка не придаёт этому значения. Конечно же, когда подходит очередь Пхаю, Сом ему вытаскивает необходимую игрушку. Необычный выбор для Рейна - стеклянный оленёнок. Но ему то, Пхаю, все равно, главное, что совпадает. Он на секунду чувствует себя мошенником, но отступать уже все равно поздно. - Не знаю, что ты задумал, Пи, - усмехается Сом, - но удачи Так вот это все и приходит к тому, к чему и должно было: - И первая пара нашей ёлочной лотереи..., - ведущая девушка, - второкурсник Рейн и наш невероятный выпускник, "Боженька факультета", Пи'Пхаю! Поприветствуем их! –Оленята находят друг друга! Пи'Пхаю и Рейн! - объявляет Сом, с особым удовлетворением уставившись на Пхаю, а затем и на Рейна. Пхаю тоже переводит на мальчика взгляд. Рейн замирает. Потом его лицо озаряет такая яркая, беззащитная улыбка, что у Пхаю перехватывает дыхание. Это намного ярче и сильнее отражается в его сердце, чем он ожидал. Рейн подходит к нему, глядя снизу вверх, и Пхаю впервые видит в его глазах сияние, радость, не ту привычную робость или неуверенность. - Похоже, магия работает, Пи', - тихо говорит Рейн. - Похоже, что да, - хрипло отвечает Пхаю, и его ложь становится и для него самого почти правдой. Вечер оказывается… волшебным. Именно таким, каким и должен быть. Они танцуют, и неуклюжий сначала Пхаю постепенно улучшает свои "навыки" под весёлым, заводным руководством Рейна. Они строят башню из карт (один из конкурсов на вечер). И это Рейн тот, кто в итоге побеждает в их "паре", ни одна его карта не падает, башня не качается, наоборот уверено стоит на столе, чтоб ее. - Опыт, Пи, - улыбается Рейн ему, когда Пхаю проигрывает. Но этот проигрыш совсем не расстраивает, даже наоборот. Пхаю улыбается мальчишке, поглаживая его по плечу. Прикосновение задерживается, их взгляды встречаются, в воздухе висит что-то невысказанное. И в итоге, Рейн отводит взгляд. И Пхаю тоже. Они "возвращаются" обратно на праздник. Позже, когда начинается музыкальная часть праздника с танцами. Пхаю отходит, чтобы попить. Рейн следует за ним. Конечно, он следует. В его глазах неподдельное восхищение, от которого даже неловко бывает на секунду. Пхаю также, ловит себя на том, что рассказывает смешные истории из своей студенческой жизни, а Рейн слушает, раскрыв рот, как ребёнок. Он видит в Пхаю ум, талант, доброту. Пхаю же видит в Рейне светлого, невинного человека. И его стены, возведённые годами ответственности, начинают трескаться под напором этого простого, ясного счастья. Пхаю стоит рассказать все Рейну, пока это не обернулось против него. Он отходит по предлогом "в туалет", чтобы привести себя и свои мысли в порядок, оставив Рейна у столиков с напитками. А счастье Рейна такое явное, такое осязаемое, что он физически чувствует его теплоту в груди. Даже не теплоту, жар. Рейну становится жарко от танцев, жарко в сердце, и он тоже решает умыться. Направляясь к туалету, он буквально парит над полом, окрылённый переполняющей его радостью. Мальчишка видит впереди себя Пхаю (точно, он же отошёл в туалет!), который стоит в полутьме плохо освещаемого коридора у служебного выхода, с кем-то разговаривая. Это, кажется, Сом. Пи с четвертого курса. Рейн ускоряет шаг, чтобы подойти к ним и замирает в двух шагах, услышав: - Ну и что, как твой "случайный" мальчик? - с лёгким хохотком спрашивает Сом. - Тот самый щеночек, что на тебя смотрит преданными глазами? Сердце Рейна на секунду останавливается. В его ушах звинит тишина. Пхаю вздыхает. Его ответ звучит устало, снисходительно, как отмахнуться от надоедливой мухи. –А, Рейн? Да, пришлось пойти на хитрость с этой игрушкой. Спасибо , кстати. Иначе бы этот милый щеночек всё время ходил вокруг да около, а подойти не решался. Так хоть вечер проведём весело. Слова "милый щеночек", "хитрость", "весело" вонзаются в Рейна как ножи изо льда. Весь тёплый, сияющий мир внутри него трескается и рассыпается с тихим, невыносимым звоном. Он отшатывается, не в силах издать и звука. Волшебство оказалось дешёвой подделкой. Его искренность - предметом насмешки. Его обожание - жалостливой игрой для скучающего старшего. Он разворачивается и уходит обратно, не помня как. Рейн натягивает маску аля "ничего не произошло, все в порядке". Но вернувшись в зал понимает - музыка теперь режет слух, а свет режет глаза, смех кажется ненастоящим - Рейн? Ты в порядке? - голос Пхаю, который, видимо, тоже уже вернулся, звучит рядом, полный неподдельного беспокойства. Он, очевидно, замечает перемену. - Всё хорошо, - отвечает Рейн натянуто спокойным голосом. Он отстраняется от протянутой руки. - Ты замёрз? Хочешь пить? - Нет. Спасибо. Пхаю не отстает. Он чувствует катастрофу, но не видит её масштабов. Что-то определенно не так, но пока не понятно что именно. Пхаю заводит Рейна в относительно тихий угол, ближе к ёлке, прижимая мальчика и упираясь руками в стену, тем самым загораживая ему путь. - Рейн, что происходит? Скажи мне. Только что всё было хорошо. Рейн наконец поднимает на него глаза. В них нет ни прежнего света, ни обиды. Только пустота и усталость. - Пи, перестань, пожалуйста, - тихо, но чётко говорит он. - Ты уже выиграл. Я больше не хочу играть в твоего «милого щенка». Пхаю бледнеет так, что даже в полутьме это заметно. Он понимает всё. Ужас, холодной волной, накатывает на него, словно вылитая из ведра вода. - Ты слышал… Это не то..., что ты подумал… Я не… Но Рейн уже проскальзывает мимо него. Он подходит к ёлке, находит взглядом своего стеклянного оленёнка. Аккуратно снимает его с ветки, ладони не дрожат. Он проходит через весь зал к выходу, держа в руках символ своей надежды и счастливых воспоминаний. У большого чёрного мусорного бака он останавливается и разжимает пальцы. Звон разбитого стекла тонет в грохоте музыки. Никто, кроме него и Пхаю не слышит того, как разбивается сердце Рейна. Новый год для него заканчивается, не успев начаться. Следующие дни для Пхаю сущий ад. Он звонит - Рейн не берет трубку. Пишет длинные, путанные сообщения - в ответ по прежнему тишина. Он мечется между яростью на себя и леденящим страхом, что всё кончено. Он переигрывает тот вечер снова и снова. Восторг в глазах Рейна. Его собственную глупую фразу, брошенную Сому, лишь бы тот отвязался. Ледяную пустоту во взгляде Рейна после. Он разрушил не просто "игру". Пхаю разрушил то единственное хрупкое и настоящее, что едва успело зародиться. Он так некрасиво отмахнулся, боясь признать, что этот человек стал для него важнее всех в мире. Рейн же уходит в себя. Он отменяет все встречи с друзьями, часами лежит и смотрит в потолок, перебирая в памяти каждую их встречу: профессиональный совет, случайный взгляд, улыбку Пхаю во время танца. И теперь каждому из этих моментов находится язвительное, унизительное объяснение - это просто игра, или жалость. Больше всего его ранит то, что он не может просто вычеркнуть Пхаю. Восхищение его умом, его талантом, самой его сутью - никуда не делось. Оно теперь лишь смешивается со жгучим стыдом и болью предательства. Спасением, как ни странно, становится работа, учеба, вернее. Через неделю после праздника деканат скидывает срочное задание для всего второго курса: помочь с архитектурным макетом для городской выставки. Рейн действительно вливается в работу с большим интересом, отодвинув все назойливые мысли чуть-чуть подальше. И это помогает. Ну, помогало. А потом случается перелом, на третий день. Весь второй курс, собираются в большой аудитории. Они бьются над сложным узлом соединения вот уже битый час. Рейн, уставший и вымотанный внутренним напряжением, в сердцах бормочет, обращаясь скорее к самому себе: "Ой, зараза, ну как здесь выстроить эту дебильную перспективу?!" Пхаю, проходит рядом, он вообще, по какой-то причине все ещё находится все это время поблизости. Он слышит. Ничего не говорит. Просто через полчаса, когда Рейн возвращается с водой и перекусом для всех, замечает на своём столе старую, потрёпанную книгу "Графика и перспектива в архитектуре". На раскрытой странице как раз нужный пример. А на полях – карандашные пометки, сделанные уверенным, знакомым почерком. Рейн вначале оглядывается по сторонам. Он знает, чей подчерк, а значит и чья книга. Пи'Пхаю. Рейн проводит пальцем по этим старым заметкам, и что-то в его сжатом сердце дёргается. Благодаря спасительной книге и Рейну, и его сокурсникам удается разобраться в проблеме. Работа, в конце концов, завершена, и завершена блестяще, в срок. Уставшие второкурсники радостно собирают вещи и стремительно покидают аудиторию, спеша каждый по своим делам. В пустой, залитой вечерним солнцем мастерской остается только он, Рейн. Когда он разворачивается к выходу, намереваясь уйти, замечает в дверях Пхаю. Какая до боли знакомая картина. Ровно год назад произошло то же самое. Тишина мгновенно возникшая между ними гнетущая, но не враждебная. - Спасибо за книгу, Пи, - тихо говорит Рейн, не глядя на Пхаю. - Она тебе помогла? - тот похоже не удивляется, что Рейн узнал владельца подброшеной книги. - Да. Очень. Пхаю глубоко вздыхает. Он понимает что это его последний шанс. Его последняя возможность сказать правду, не оправдываться. - Рейн… можно? Можем поговорить? Рейн медленно поднимает на него глаза. В них уже нет пустоты и жгучей обиды, только настороженность, усталость и боль. - Ты был абсолютно прав тогда, - начинает Пхаю, глядя ему прямо в глаза. Его голос низкий, но чёткий, без тени притворства - это была подстава. Самая трусливая, самая глупая и самая отчаянная авантюра в моей жизни. Я действительно подговорил Сома на это. Рейн молчит, слушая. Пхаю опускает взгляд, как провинившийся школьник. - Я, Пхаю, который защищает проекты перед сложными клиентами и может говорить часами о работе, панически побоялся подойти к тебе. Мой внутренний голос твердил: "Ты не имеешь права. Ты разрушишь всё. Это непрофессионально". Я придумал эту ёлку, чтобы магия, случай, лотерея - что угодно - решили всё за меня. Потому что сам я... не смог решиться. Он делает паузу, собираясь с силами. - Слова, которые ты услышал… это была моя дурацкая, жалкая защита. Я сказал все это Сому, потому что боялся, что он увидит правду: что ты стал для меня важным. Я хотел отделаться от него побыстрее. Я пытался обесценить то, что для меня бесценно. Чтобы не показаться слабым. Чтобы скрыть, как я волновался. Как волнуюсь сейчас. Пхаю подходит ближе к Рейну. - Я разрушил твоё доверие. И я не прошу, чтобы ты просто поверил в мои слова. Я прошу… дать мне шанс. Шанс на что-то новое, настоящее. Без лжи или подстав. Рейн смотрит на него. В его глазах идёт борьба. Боль прошлого и робкая, едва теплящаяся надежда на будущее. Спустя долгие мгновение он кивает, коротко и почти неощутимо. - Ладно, - шепчет он, - я услышал. На следующий день Рейн получает сообщение: "Есть один сложный момент в постройке сада с ландшафтом в старом проекте. Не хочешь взглянуть и помочь? Буду в студии до вечера". Адрес был прикреплён. Рейн фыркает от очевидного оправдания для встречи, но не испытывает какого-то отторжения. Раз Пхаю есть ещё что сказать и показать, то хорошо. Адрес - не офисная студия, а это, оказывается, личная, домашняя мастерская Пхаю - просторная комната с чертёжными столами, моделями и видом на город. - Проходи, - приглашает его Пхаю, и Рейн заходит в мастерскую. И посреди неё, на низком столике у окна, стоит оно. Маленькое, живое дерево в зелёном горшке. На её ветках висит всего две игрушки. Одна - стеклянный оленёнок, видимо, это пара от того, что Рейн кинул в урну. Пхаю зачем-то забрал его. Игрушка ловит последние лучи солнца и отбрасывает радужные блик на пол. Рядом с ним висит и вторая игрушка. Не стеклянная, не блестящая. Просто маленький, тщательно, но кривовато вырезанный из тёмного дуба, домик. С крепкими стенами и надёжной крышей. Пхаю стоит в стороне. Он не улыбается. Он серьёзен, как на самой важной встрече в жизни, словно готовясь к переговорам. - А... это..., - его голос непривычно тихий, когда он говорит, прослеживая взгляд, Рейна, - оленёнок… это твоя хрупкая надежда, которую я разбил. Мне жаль, что я... вот так поступил, это было некрасиво и несправедливо по отношению к тебе. Он делает шаг вперёт, указывая на дубовый домик, и говорит уже слегка смущенно. - Это, э… это, наверное, я. Не блестящий, не волшебный. Немного кривой и угловатый и точно сделанный с расчетом. Но прочный. Надёжный. Готовый.... готовый быть тем местом, куда эта надежда… твоя надежда… может прийти. И остаться. Настолько надолго, насколько захочет. Если… если вообще захочет. Так же как и ты сам. Рейн подходит к деревцу. В его груди бушует всё: и боль, и гнев, и тоска, и этот ненавистный, неподдающийся голос восхищения. Он протягивает руку и снимает с ветки дубовый домик. Он на удивление тёплый и тяжёлый в ладони. Он смотрит на Пхаю, который замер, словно не дыша, ожидая приговора. И Рейн все таки позволяет себе маленькую, едва заметную улыбку. Такую же, что когда-то озарила его лицо в новогоднюю ночь. Привычно теплую. - Знаешь, Пи, - говорит он наконец, осторожно возвращая домик на ветку, рядом с оленёнком, - у этой истории была отвратительная, дурацкая середина. Такая, что хочется вычеркнуть. Он поворачивается к Пхаю лицом. - Но начало… начало было прекрасным. Тот разговор в аудитории. Помнишь, Пи? Год назад, когда я был первогодкой, я делал проект с библиотекой. Ты тогда мне помог. Это я запомнил навсегда. - Как я могу забыть? - отвечает Пхаю с теплой улыбкой. Рейн делает паузу, глядя прямо в глаза Пи. - А конец… конец, кажется, наоборот, можно назвать началом? Ну... другим началом, но только без всяких уловок и обманов. Облегчение, хлынувшее на Пхаю, кажется таким очевидным и явным, таким мощным. Он может лишь поджать губы в неверной улыбке и кивнуть, прежде чем его собственный голос, видимо, становится ему подвластен. - Согласен, - тихо говорит он. За окном медленно сгущаются сумерки, зажигая в городе первые огни. Рейн даже не замечает, что провел тут практически весь день. Они не целуются, не дают громких клишированных обещаний. Они пьют чай, склонившись над "сложным проектом" у маленькой ёлки, где висят две игрушки, наконец-то нашедшие друг друга, и зная, что завтра будет новый день с тёплыми, непростыми, но такими желанными чувствами. Их новогоднее чудо хоть и запоздало, зато сейчас оно настоящее.