Последняя история Джоанны Кейдж

Ветер гулял по пустынным улицам опустевшего города, срывая с крыш ржавые листы железа и перекатывая пустые банки. Он был пронизывающим, ледяным, несущим запах пепла и горелой земли. Этот ветер колыхал серебристые пряди волос Кенши Такахаши и светлые, пыльные локоны Джоанны Кейдж. Они сидели у полуразрушенной стены, единственное укрытие от бесконечного ветра. Джоанна прислонилась к холодному бетону, её лицо было бледным, а губы потеряли былой яркий цвет. Кенши сидел рядом, притянув её к себе, пытаясь своим телом и плащом оградить от стужи. Он что-то шептал на своём языке, низкие, гортанные звуки, полные такой нежности, которой никто, кроме неё, от него не слышал. Это были не слова утешения — он знал, что они бессильны. Это были слова любви, тоски и бесконечной благодарности, которые он мог позволить себе только сейчас. Джоанна улыбнулась, уголки её губ дрогнули, и из груди вырвался хриплый, тихий смешок, больше похожий на короткий выдох. — Хочешь послушать сказку? — прошептала актриса Голливуда, уткнувшись холодным носом в шею самурая. Её голос, обычно такой звонкий и уверенный, был неузнаваем. Мечник хотел что-то сказать. Сказать, чтобы она берегла силы. Сказать, что помощь уже в пути. Сказать, что всё будет хорошо. Но слова застряли у него в горле комом, и он лишь сильнее обнял её, чувствуя, как хрупко и беззащитно её тело в его доспехах. — Жила-была маленькая девочка... — начала она, и её голос, непривычно тихий, то и дело срывался на шёпот, который уносил ветер. — Джоанна... — наконец выдохнул он, и в этом одном слове была вся его вселенная, рушащаяся на глазах. — Просто расслабься и послушай, Кенши, — она снова улыбнулась, не открывая глаз, и устроилась поудобнее в его крепких, надёжных руках, как будто это была не развалина, а самый мягкий диван в её гримёрке. — Жила-была девочка. Она была очень красива и умна. Кенши хмыкнул, пытаясь уловить знакомые нотки её дерзости. — Это история о тебе? — Нет, глупыш, — она слабо ткнула его пальцем в грудь. — Я сказала, что она была хорошо собой, а не умопомрачительно красива. — Ты права. Извини. Продолжай, — он поймал её руку и прижал к своему сердцу. — Спасибо. Жила-была одна милая девочка, что потеряла в своей жизни всех и оказалась на самом дне. Но она не сдалась и не поддалась унынию и отчаянию. Она пыталась всё исправить и боролась за свою судьбу, даже когда казалось, что всё кончено. Кенши переплел свои пальцы, покрытые шрамами и мозолями, с её длинными, изящными пальцами, которые теперь были холодны как лёд. — Звучит знакомо... — Шшш, не переживай, — прошептала она, и её речь стала замедляться, становиться более плавной, будто её поглощал сон прямо на его плече. — И вот однажды на её пороге появился странный парень, иностранец с другой страны. Он пришёл за фамильным мечом своего клана, чтобы спасти его и вернуть ему былую славу. Похоже, он славный парень, да, Кенши? Он не ответил. Он не мог. Горло сдавило. — Их первая встреча закончилась боем, в котором она победила. Потом их нашёл бог огня и предложил быть воинами... Они стали друзьями и вместе сражались за Земное Царство, и стали лучшими друзьями... Её голос растворился в свисте ветра. Глаза закрылись, дыхание стало чуть глубже, но неровным. Она уснула. Или потеряла сознание. Кенши прижал её к себе так сильно, как будто мог влить в неё часть своей жизненной силы. Он наклонился и поцеловал её в макушку, в эти знаменитые светлые волосы, пахнущие теперь пылью и болью. — Девочка была слишком добрая, — продолжил он за неё, и его баритон дрогнул. — Она не видела в мальчике монстра. Она помогла монстру стать лучше. Они вместе сражались в битвах, помогали и защищали друг друга. Это была добрая... кровавая история любви. Монстр отдал свою жизнь клану, а девочка в первую очередь думала о нём, а потом уже о себе. Но в конце концов она сильно пострадала. А монстр кричал и плакал, но единственное, что он мог сделать — это окружить девочку заботой и молиться. Дыхание Джоанны стало медленным, поверхностным, едва уловимым. Кенши улыбнулся той самой редкой, беззащитной улыбкой, которую знала только она. Он провёл рукой по её волосам, а затем по щеке, задерживая ладонь у её лица, пытаясь запечатлеть в памяти каждую черту, каждую веснушку. Потом наклонился и нежно, с бесконечной осторожностью, прикоснулся губами к её губам. И жалкий, сдавленный всхлип, который он сдерживал всю вечность, вырвался у него из груди. — Однажды девочка пострадала так сильно, что монстр не успел её спасти. Он поздно понял, что было для него самым важным. Кенши осторожно положил голову на её грудь, прислушиваясь. Сквозь ткань её костюма доносился слабый, отдалённый стук. Тук-тук... Тук... Тук............ Тишина. Бескрайняя, всепоглощающая, оглушительная тишина, громче любого крика. Ветер внезапно стих, будто затаив дыхание. Он не стал поднимать голову. Он просто лежал так, обнимая её, в мире, где больше не билось её сердце. — Вот и всё, — прошептал он в безмолвие. — Конец. И тишина вокруг стала абсолютной.