Кофе с корицей

      Ну когда уже… сколько можно? В кармане разрывался телефон, на что Хо вообще не обращал никакого внимания. Внезапно зазвонил второй телефон, который альфе передали врачи. На экране «отец». Что сказать Вихёну? Получается, что Минхо виноват в том, что сейчас его маленький сыночек лежит при смерти. С опаской принял вызов и приложил дорогой смартфон к уху.       — Чонини, мой дорогой, ты не приехал на ужин сегодня!       — Господин Ян, это Ли Минхо, — протянул Хо.       — Минхо? — послышался удивлённый голос старшего. — Откуда у тебя телефон моего сына? Он забыл у тебя?       — Нет, господин Ян… понимаете, Чонин сейчас в больнице. Произошёл несчастный случай и…       — В больнице? Несчастный случай? Что произошло, Минхо? Он подрался?       — Нет, я… мы поссорились… но я его и пальцем не тронул… — начал оправдываться парень.       — Быстро кидай адрес. Я сейчас приеду! — сдавленно сказал Вихён.       Старший Ян обожает своего младшего сына. Что он сделает с ним, когда узнает настоящую причину? Закопает сразу же? Или потом уничтожит? Этот человек известен своей бескомпромиссностью и жёсткостью. Так и закурить недолго. Но очень скоро инстинкт самосохранения испарился, уступая место беспокойству за близкого ему мальчика. Было абсолютно всё равно, что с ним сделает Вихён или его охрана. Лишь бы Чонин выжил и пришёл в норму.       — Рассказывай живо, что между вами произошло! — именно с этими словами к нему подлетел старший Ян, стремительно появившийся в приёмной.       — Мы разговаривали днём около моего ресторана, — признался Хо, поднимаясь на ноги. — Он уже не в первый раз предложил переспать, а я отказал. А потом Чонин вернулся. И опять предложил, а я опять отшил его. Он схватил нож с моего стола и резанул по венам. Я даже предположить не мог, господин Ян… всё получилось так внезапно!       — А почему отказал?       — Ну, во-первых, он ваш сын и частично мой партнёр. Я не хотел портить отношения с вашей семьёй. А во-вторых… мне нужен кто-то серьёзный рядом, надёжный, а Йени… он ещё очень молодой, ветер в голове.       — Не стоит смягчать, Минхо, — устало протянул Вихён, опускаясь на скамейку. — Я и сам всё знаю про моего младшего сына. Или ты думаешь, что я не в курсе его проделок?       — Я всё понял, — кивнул Ли. — Простите пожалуйста, господин Ян. Я бесконечно виноват перед вами, но я даже представить не мог, что Йени так поступит. Он сказал, что я ему нравлюсь.       — Я всё понимаю, Минхо. А знаешь, у меня к тебе предложение. Я прощу тебе твою последнюю ссуду, если попробуешь из моего сына сделать свой идеал омеги.       — Как вы себе это представляете? Он же совсем не вписывается ни в один принцип!       — Пасуешь перед трудностями? — вдруг спросил Ян. — Что-то на тебя непохоже. У тебя есть такая возможность исправиться! Раз мальчик к тебе неравнодушен, и, судя по всему, ты к нему тоже, раз сидишь здесь и так волнуешься.       — Вы правы, господин Ян, — кивнул Минхо. — Но отношусь к нему, как к младшему брату.       — Так ты примешь моё предложение?       Что он теряет? Может, и правда этот взбалмошный мальчик станет хоть немного спокойнее? А вдруг изменится? Вдруг станет таким, каким и должен быть нормальный адекватный омега его возраста. Ведь семья приличная, состоятельная.       — Да, я попробую. Только бы он выжил… там столько крови было…       — Я тоже этого очень хочу… я тоже… — нервно протянул Вихён.       Сколько они ждали — никто не засёк. Просто два альфы ходили из угла в угол, ожидая хоть какого-то результата. Наконец-то, их позвали к стойке ресепшн, куда вышел и усталый мужчина в хирургической пижаме.       — Омега неглубоко поранил себя. После капельницы чувствует себя лучше, но видеться ни с кем не желает. Он в подавленном состоянии. Мы последим за ним до утра.       — Спасибо, доктор, — поспешил ответить старший Ян.       — Могу я навестить его утром? — спросил Минхо.       — Да, конечно, — кивнул доктор. ___________________________       Выжил… Чонин сидел на койке и оглядывался вокруг. Светло-бежевые стены, в углу маленький диванчик, плотные шторы в оттенок стен. Радоваться или повторить попытку? Или просто переключиться на другой объект? Нет, его чувства к Минхо не поддельные. Хотелось остаться с ним хоть в каком-нибудь качестве.       — Можно? — раздался знакомый голос от двери.       Ин вздрогнул от неожиданности и обернулся. На пороге палаты стоял любимый альфа. Он был бледен и явно нервничал. Неужели, переживал за него? Неужели, не так равнодушен, как хотел показать изначально?       — Хён? Конечно, заходи… — кивнул Чонин. — Спасибо, что спас. Я не знаю, зачем так поступил.       — Кофе будешь? Твой любимый с корицей.       — Да, — протянул Ин, принимая в руки высокий картонный стакан. — Спасибо.       — Йени, ты действительно что-то чувствуешь ко мне? — вдруг серьёзно спросил старший.       — Да, чувствую. Но это… это не имеет значения, хён. Я всё понимаю. Ты не обязан… не обязан отвечать. Я обещаю, что не буду тебя беспокоить.       — А если я хочу, чтобы ты беспокоил? Но готов ли ты стать таким, каким мне нужно? Готов пойти на компромисс?       — Я на всё, что угодно, готов! — воодушевлённо откликнулся омега. — Я стану примерным мальчиком, но мне необходимо… мне нужно…       — Я дам всё, что тебе нужно в любом количестве, — прервал его Минхо. — Если будешь слушаться.       — Я буду слушаться. Забери меня отсюда… пожалуйста…       Альфа кивнул и улыбнулся, после чего подошёл ближе и чмокнул его в лоб, затем покинул палату. Что это значит? Минхо и правда пойдёт навстречу? Правда примет его? Это внушало надежду на то, что у них хоть что-то получится.       Из больницы его выписали спустя всего полчаса. Минхо сам лично забрал его и отвёз в свою квартиру. Туда же привезли и несколько сумок с вещами Чонина. Он здесь не был ни разу, но очень хотел стать своим. Альфа сразу же оставил его, удалившись в душ. Что теперь делать? Наверное, нужно разобрать вещи, которых оказалось как-то мало. Развесив всё в шкаф на «плечики», Ин понял, что одежда здесь только официальная. Никаких кроптопов и облегающих штанов, полупрозрачных рубашек. Видимо, это распоряжение Минхо.       Вскоре в спальне появился и сам альфа. Его чуть длинные светлые волосы были зачесаны за уши и были ещё влажными после душа, а тело было упаковано в длинный тяжёлый халат. Он окинул Чонина нечитаемым взглядом и в несколько шагов оказался совсем рядом, огладил костяшками пальцев по щеке.       — Ты почему ещё не в постели? — тихо протянул старший. — Всё развесить могла и прислуга.       — Ну ты же сказал, что я должен быть идеальным, хён, — так же негромко сказал Чонин.       — Для этого не нужно всё делать самому. Идеально вести себя, быть сдержанным, скромным, верным. Больше никаких пьяных танцев на баре и неразборчивости в постели. Учишься, работаешь, контролируешь прислугу и отдаёшься только мне, касаешься только меня. Понятно?       — Понятно. А ты… ты утолишь мой голод? Сможешь сделать так, чтобы я ни на кого больше не смотрел?       — Смогу, — решительно сказал Минхо. — Вот прямо сейчас и смогу! Иди сюда! — Альфа утянул его к наклеенным на стену зеркальным панелям и развернул к себе лицом. Скинул с себя халат, оставаясь полностью обнажённым, после чего методично сам снял с омеги всю одежду. — Посмотри на себя. Ты прекрасный! Молодой, сексуальный, такой красивый… — Минхо медленно гладил его, прокладывая путь от лица к торсу, опускаясь ниже, смотрел точно ему в глаза через отражение. — Ты можешь быть только моим… быть хорошим мальчиком…       — Да, хён… — выдохнул Ин, поддаваясь его ласкам, кайфовал от прикосновений. — Я буду…       Старший наклонился к плечу и легонько коснулся губами его плеча, потом щеки и наконец губ. А руки тем временем путешествовали по телу омеги, возбуждая до крайности. Ему нравилось… всё! Как горел похотью взгляд альфы. Как умело его руки изучали тело Ина. Как простые действия выталкивали за грань. Очень скоро Чонин был твёрдым и чувствовал, каким твёрдым был Минхо позади него. Его горячий член прижимался к ягодице Чонина, что ещё больше подогревало интерес.       Вдруг всё изменилось. Минхо грубо толкнул его к зеркалу так, что Ин только и успел упереться руками о поверхность, и прогнул в спине. Пальцы прошлись по позвоночнику, дразня нервные окончания. Зубы вцепились в загривок, ладони легли на бёдра, пальцы проникли внутрь, растягивая на манер ножниц. Омега пытался сдержать стоны, которые рвались из горла, но получалось плохо. Губы раскрылись в немом крике, взгляд выхватил отражение старшего: горящие глаза, подёрнутые похотью и искренним интересом, крепкие плечи, выглядывающие из-за его торса. Горячее тело, прижимающееся к его спине и ягодицам.       Наскоро закончив растяжку, Минхо отстранился и отошёл, но только лишь для того, чтобы дойти до тумбочки и вытащить шелестящий квадратик, содержимое которого вскрыл зубами и по пути обратно раскатал по гордо стоявшему органу.       — Ты готов, мой сладкий мальчик? Готов стать только моим? — прошептал ему на ухо альфа, медленно входя внутрь него.       — Да… хён… да… — простонал Ин, подаваясь назад, фактически насаживая себя на член Хо.       Минхо схватил его запястья над головой и прижал к зеркальной поверхности, заставляя Чонина выгнуться ещё больше. Как жарко! Этот альфа горяч, как и предполагал омега. Входил так глубоко, немного покручивал бёдрами, совсем не сдерживался, полностью отдаваясь процессу. Толчки были размеренными, мучительно медленными, сопровождающимися поцелуями и откровенными ласками. И это было жутко непривычно. Обычно всё намного быстрее… с другими. Но Минхо оказался другим.       Старший вдруг остановился, развернул их обоих, два шага и уронил обоих на постель, не покидая его дырочку, приподнял задницу, прогнул в спине. Настроение изменилось, будто вспыхнуло пламя. Минхо немного ускорился, толкаясь чуть резче, массировал ягодицы. От его действий сносило крышу. Чонин поддавался ему, полностью растворяясь в процессе, выставил задницу чуть выше, чтобы впустить альфу ещё глубже. Минхо слегка шлёпнул его по бедру и потянул торс Ина на себя, поднимая корпус, прижал к себе.       — Чонина, ты такой горячий… такой вкусный… твой запах с ума сводит… давно уже хочу тебя… — протянул альфа, покусывая мочку его уха.       — Ты уже давно мог… ммм… мог меня сделать своим… мог подчинить меня себе! — всхлипнул Чонин, чувствуя, как основание скручивает горячей волной.       — Надеюсь, я не опоздал?