Благо — у ног Благо

Благо заводит его в библиотеку под тупым предлогом, что-то вроде "Том, только тебе позволяют ходить в особую секцию, мне надо там кое-что взять!", он не особо расслышал. Только фыркнул под нос и все равно пошел, когда Абра потянул его за рукав. Том это ненавидит, но позволяет — только Абре и позволяет, сам не до конца определив причину. Много вариантов: у Альбиноски толстый кошелек, он вернее всех служит, и единственный, кто не вызывает так много раздражения, как мог бы, своим то липким характером. Мадам Пинс, почему-то, не оказывается на месте, что случается крайне редко, учитывая, сколько сам Реддл пропадает в библиотеке. Но, если вычисляя из этого же... вечерами, один из которых наседал уже сейчас, распыляя в небо чернила, Мадам обычно вызывал на чай их декан. Реддл жалеет, что узнал об этом. Лучше бы не копался, где попало. Например, в делах Слизнорта... Почему-то в раскатистом эхо голоса Абры Реддл слышит незнакомые, странные нотки: — Можешь... искать теорию нумерологии в том стеллаже? А я здесь! — Благо ведёт пальцами по полке, отступая от него на шаг, показывая, что уже все решил и вариантов вообще не хочет выслушивать. Том настораживается из-за тех самых ноток, хмуря брови, чувствуя, как напрягается лоб. У Тома всегда была одна глупая проблема – за всю свою жизнь он много, где слышал, что глаза "зеркало души". В это зеркало он заглядывать не умел. Мимика, жесты, движения — открытым пергаментом всегда лежали перед ним на поверхности, и зачастую их было достаточно, чтобы получить то, что нужно. Продемонстрировать свое совершенное расположение к общему компромиссу, пока аккуратно вытягиваешь нитки и мотаешь в свой клубок полезной информации… Но Абра не суетливая норка или характерная кошка – лиса воплоти, смеется и вечно улыбается, пряча руки в рукава, а глаза под занавес рассыпчатой прически. Этого мерзавца Реддл никогда не умел считывать. Наверное, поэтому Благо так и тянул. И напрасно пытаясь вглядываться сейчас в голубую бездну, Том не видит перед собой его намерений. Затей, планов. Поэтому… — Ладно. Из его рта вырывается лишь это скудное "Ладно", а Абра лишь больше улыбается, проходя вглубь, начиная выискивать авторский знак. Плохое предчувствие дышит в шею, но Абра никогда не позволял себе лишнего, не пытался выбиться из колеи. Его дерганость была навязчива, но приемлема. Том идет туда, куда его и послали — за другой стеллаж, тоже начиная обрамлять корешки ногтями, временами останавливая внимание на знакомых буквах. Проходит минута, две или три, Том находит пару книг, которые могли бы приглянуться Абре, и хочет идти к нему показать, но тот объявляется сам. Он стоит в разъеме между стеллажами, приложившись плечом к одному, упираясь рукой в другой. В секретной секции слабое освещение, поэтому Реддл видит лишь подсвеченный со спины контур его фигуры, линия талии которой плавно изгибалась на манер кольца змеи. Он замечает – у Благо расстегнула мантия. — Здесь... жарковато. — И в следующую секунду он опускает руки, отводя их назад, за счет чего она спадает с плеч эластичной тряпкой на пол. Жарко? Даже по сравнению с подземельем, где расположена их гостиная — вполне прохладно, хотя температура должна разимо отличаться, обличая в Губрайтов огонь. Что это он несет? — Я нашел пару книг. На какой черт тебе вообще сдалась эта литература? Реддл переводит глаза на томики в руках лишь на миг, как в следующий Малфой оказывается совсем близко. Кладет руку поверх руки Тома, которой он придерживал теорию нумерологии: особые факторы. — Не надо... книжек, — он давит рукой так сильно, что Реддл почти роняет упомянутые книжки, которые с чего-то стали ему вдруг не нужны, хотя Абра не отличался особой переменчивостью. — Аккуратнее, а? — Том складывает их на уровень полки, краем глаза замечая, как с нее что-то падает, но это становится совершенно неважным, когда Благо устремляет руки выше и вжимает его в стеллаж, давя на плечи. Что за... что? Малфой чуть оголяет зубы, приближаясь к его лицу, сжимая в руках мантию Тома, немного притягивая к себе. Его губы как то странно дрогают, начинают стягиваться, а лицо выдает общую... неуверенность? – Ты что делаешь? С Аброй гадать бессмысленно. Поэтому Реддл притормаживает его движения, кладя руки на запястья, а сам вжимается в стеллаж только больше, чтобы видеть эту тупою физиономию, и спрашивает напрямую. Шанс, что ответит — крайне маловероятен. Это же Абра. Но Реддл чувствует внутри бурлящееся раздражение от недосказанности, от непонятности ситуации. А, как бы странно не звучало, Благо его эмоции считывал почти мгновенно. Раздражает. Но вызывает привыкание. Малфой отстраняется сам, они пересекаются взглядами. Том вынуждающе выгибает бровь, выжидая ответ. Абра клонит голову вбок, сжимая мантию Тома на плечах сильнее. — Значит, без поцелуев, — тихо выдыхает, выглядя непонятно расстроенно, Абра. Без поцелуев? Он — что? Тянулся за... — надеюсь, хоть штаны снять с себя позволишь. Не хочу, чтобы ширинка мне в горло упиралась. А что ты хочешь, чтобы упиралось тебе в горло?! Реддл отпрянул, спину моментально промурашило. Какие еще, святой Салазар, штаны?! Какие поцелуи! Абра опадает вниз, снова возвращая себе нахальное лицо, — вот теперь Том может определить, какое оно! — ведет руками по груди, бедрам, останавливается на них, садясь на колени. — Живо встань, ты что..! – Реддл хотел было прикрикнуть, пригрозить, добавить жесткости в хрипоту голоса, спирая ее на то, что просто давно не открывал рта, но Абра правда делает, по всей видимости, желанное, резким движением звеня молнией, а потом и стягивая брюки. Реддл падает вперед, но вовремя упирается руками в плечи Благо. Тот крепко прижимает его обратно к полке, поднимая глаза. — Даже здесь идеальный, — когда он успел стянуть с него трусы?! — Не смей даже, ты в своем уме вообще! — Том пытается сделать это снова, кричать и угрожать, но голос и вовсе сходит с рельс, западая между слов. Получается отрывисто и вообще не так, как планировалось. Том действует дальше – тянет руку к голове Малфоя, сжимая в руках его волосы на загривке, гребанный блестящий шелк, но на это изо рта Абраксаса вырывается лишь стон, который он протягивает, удерживая зрительный контакт. Реддл содрогается всем телом, начинают дрожать и руки. Этот стон — чуть наигранный, будто специально повышенной громкости. Что за театр одного актера? Чего этот извращенец — теперь уже Реддл кличет его так, в связи с последними обстоятельствами — добивается?! – Ау... входишь во вкус, а? — Благо ломает бледные брови и глаза снова непонятно играют. Что значит — во вкус? — Потяни меня еще... Какая дурацкая просьба. Не то, чтобы сейчас Реддла она волнует, явно не больше, чем тот факт, что ему собираются сделать... Эй. Малфой собирается сделать ему минет? — Отвали, Абра, я по-хорошему прошу, — не то, чтобы Том знает, как по-плохому обходиться с Малфоем. Не то, чтобы Том понимает, почему вообще сейчас брыкается. Минет. Том его не испытывал, ведь ему — тем более не он сам, фу, мерзость — его не делали. Да Том вообще ни о чем, что связано с сексом, никогда не думал. Он знал концепт — двое людей где-то обжимаются, каким-то волшебным, нереально магическим образом, доставляют друг другу удовольствие, и расходятся. Наверное, Том относился к этому даже больше с неприязнью, нежели просто никак. Но, когда перед ним Абра, на которого он никаким подобным образом не заглядывался, — да вообще ни на кого на заглядывался — стоит на коленях и хочет провернуть с ним эти маггловские штучки? Когда жалко стонет от грубости в волосах? Когда дуется от того, что не разрешили поцеловать? Это срабатывает явно не так ужасно, как Реддл мог бы в теории представлять. Но он все еще не возбужден, и об этом вполне открыто говорит его опавший член. Вообще никогда не обращал на него внимания. Они жили порознь, игнорируя друг друга до момента нужды. Но — вот так? Точно игнорировали. Его член не был заинтересован в девичьих взглядах или волосах, например как сейчас во взгляде и волосах Благо. Не был заинтересован и в том, что принято считать сексуальным — грудь, совершенно не важно, каких она там размеров и насколько глубок был вырез декольте. Абра грудью не похвастается, но Реддл более чем уверен, что его в принципе ее наличие не интересует. В плане, наличие размера. Совершенно плевать. Так что же в этом плохого? Что, если Том позволит себе то, о чем никогда не задумывался — позволить сделать себе... вероятно, приятно, тем более, когда не он сам об этом просит, а перед ним расстилаются на коленях с просьбой разрешить. Но вот только... ладно, Том. У него в этом нет ни малейшего опыта, и ему плевать и на это, ему не стыдно и он не чувствует себя неуверенно из-за этого, как, оказывается, многие люди. Бред. Но вот у Абры то. Откуда у этого щенка опыт, раз везде таскался за Томом последние семь курсов? Под кожей, или где-то глубже, вдруг расплывается страстное и жаркое желание перебить всех, кого Благо мог так касаться. Кто так же посмел касаться его Благо. Поэтому Том, как Малфой и просит, сильнее зарывается в его волосы, на что тот предсказуемо улыбается, оголяя острые клыки. Тянет его вверх, заставляя подняться, и, придерживая за подбородок второй рукой, рявкает: — С кем ты это успевал проделывать еще? Абра удивленно моргает, ядро голубых глаз пульсирует и сужается. А потом он лишь плотоядно облизывается, а в небесных яблоках парадоксально пляшут бесы. — А ты что? Ревнуешь, Реддл? — Чтобы больше ни разу. Только я, понятно? Реддл получает медленный кивок и вспоминает жалобное лицо Благо, которое тот скорчил, когда не дотянулся за поцелуем. Ну, что ж. Тому не сложно. Он чуть спускается вниз, скользя спиной по дереву стеллажа, ощущая неровные корешки выпирающих книг, но это становится неважно, когда Реддл впивается ему в губы. С его неумелостью, которую он легко про себя признает, получается больше не желанный Аброй поцелуй, а удар, переходящий в лихорадочное и истеричное побоище, потому что Том начинает нависать, сжимая белокурые локоны туже, подавляя в себе желание накрутить их длину на кулак. Малфой недовольно мычит в губы, Том понятливо отстраняется. Но что не так? — Медленней, медленней. Дай-ка я... Благо выводит их из неудобного положения, заново пригвождая Реддла спиной, параллельно подтягиваюсь к нему, и целует сам. Как и обещано — медленно. Тягуче, плавно, почти сентиментально. Облизывает нижнюю губу, на такой жест Том отпускает его волосы и кладет руку на плечо, сжимая тонкую черную кофту, рефлекторно притягивая ближе. Абра делает приторные и ласковые движения, сминая Томовы губы, слегка посасывая. На такие махинации уже из самого Реддла льются урчащие звуки — явный показатель удовольствия, который он скрывать не собирается. Благо на это улыбается шире в губы, в очередной раз широко их облизывая, Реддл несерьёзно бьёт его кулаком в плечо. А потом... а потом Абра кладёт свои проворные и шустрые пальцы ему на щеку, спускаясь ниже, к подбородку — чуть отстраняется, Реддл игнорирует, как жалко тянется вслед за ним, желая продолжить. Но все происходит в мгновенные секунды: Малфой ведёт большим пальцем по губам и тянет челюсть вниз, заставляя приоткрыть рот. Том снова выгибает бровь, хмурится, не понимает, но все равно следует просьбе. И тогда Абра приподнимает его голову, закрадываясь второй рукой на шею, притягивая ближе, и просовывает свой длинный юркий язык ему в рот с развратнейший звуком, который за сегодняшний вечер... за сегодняшние последние пятнадцать минут ему приходилось слышать. Малфой обводит кромку зубов, небо, намеренно игнорируя язык Тома, и только когда касается его, сплетая воедино, Реддл понимает, почему, ведь впервые стонет, причем Благо глубоко в глотку, поддаваясь и почти тая под давлением. Абра издает смешок и наклоняет голову вбок, находя что-то вроде нужного угла, прижимая Тома то к стене, то к своей груди, когда движет языком особенно интенсивно, заставляя снова издавать постыдные звуки. Том царапает ему спину под облегающей кофтой, вторую руку закидывает на плечо, ища опоры. Реддл хочет сам прижаться поближе, взять хоть каплю инициативы на себя, но Абра уже отлипает, а между ними протягивается тонкая нить слюны, которую Том поспешно вытирает рукавом. Потом Абра, без слов или намеков глазами, снова скатывается вниз, стуча коленками об пол. Реддл все так же стоял без штанов и белья, осознавая, что откинул их подальше, когда они целовались. Реддл тоже не видит нужды лишний раз разбрасываться словами, особенно, когда сейчас он еле глотает воздух. Так что рука снова находит себе место в жемчужном шелке, но не дергает или грубо сжимает, а принимается на пробу поглаживать. Абра почти натурально мурлычет, прижимаясь к ладони. На припухших губах расцветает красный бутон, Том облизывает свои, принимаясь ждать. К слову, этого делать долго не приходится — Благо быстро находит себе удобное положение, издевательски приподнимая Реддлову рубашку. — Поддержишь ее? Конечно, подержит. Том откидывает голову назад, прижимая и бедра к стене тоже, чтобы не загораживать обзор на Малфоя. С этого ракурса он выглядит ни разу не ужасно, даже когда берет член Тома в руку, заставляя тихо зашипеть. Когда у него успел встать?! — Вижу, тебе понравилось, правда? Я хорошо целуюсь? Я же первый тебя поцеловал, м-м? — голос Абры скатывается на пару тонов, Реддл ловит себя на том, что к щекам прилипает кровь. — Пошел ты, — Реддл в привычной для себя интонации шипит. Он бы послал Благо на парсентанге, жаль, что тот ничего не поймет. А когда Абра усмехается... — Куда мне пойти? Сюда? ...и принимается медленно насаживаться ртом на его член... то жалеет, что не послал на парсентанге. Или, все же, нет. Потому что горячее дыхание Малфоя, обдающее чувствительную головку, было лишь началом конца. Но язык, который и без того хорошо работал в его рту, принимается еще лучше проявлять себя, когда Благо с дивным удовольствием на лице посасывает его уретру – точный конец. Том выдает совсем уж жалобный звук, прикрывая на секунду глаза, но чувствуя, как Абра улыбается, даже насаживаясь ртом на член. Вот ведь язва. Том держит равновесие, против воли расставляя ноги шире, все же сжимая волосы Благо, но с умеренной силой. Хотя, наверное, этот змееныш тащился бы, будь Реддл строже. Но какие-либо посторонние мысли пропадают, когда Абра заглатывает его член глубже, помогая рукой, дразняще обводя пальцами свободную часть. Тома выгибает, он привстаёт на носки и мечется, хватаясь рукой за книги, нечаянно бросая те на пол. Абра не обращает внимания, продолжая насаживаться, очень хорошо управляя горлом, создавая временами что-то наподобие вакуума, приносящий особые ощущения, из-за которых Том вцепляется в полку. Второй рукой, та, что на оголенном бедре, и которая прежде лишь немного сжималась, Малфой принимается начать поглаживать чуть выше. Реддл запрокидывает голову и стонет в потолок, определяя его движения по ощущениям: ладонь ложится поверх живота, легонько давит, из-за чего появляется желание свести колени. Идет дальше, сворачивая вбок, нащупав ягодицу. Реддл позорно мычит, оттягивая волосы Абры, когда тот сжимает его задницу. Том не замечает, как начинает сам насаживать Малфоя на свой член, все так же держа руку в волосах, но тот, очевидно, совсем не против. Особенно показывая это, когда сжимает свое горло так сильно, что у Тома подкашиваются ноги, срываются связки, и удерживают его только руки Абры — он заглатывает член почти полностью, переместив ладони на заднее место Тома, изредка оттягивая кожу, но сразу же поглаживая в извинительном жесте. И, когда Том чувствует, что почти на пределе... нет, если Малфой не возражает, а он всем видом показывает, что нет, быстро мотая головой туда-обратно, иногда удачно устанавливая зрительный контакт, Реддл без проблем кончит ему в рот. Но ловит себя на мысли, что кончать сейчас он не хочет. Хочется чего-то... — Стоп. С-стоп, Малфой, — Том хрипит, голос местами пропадает, вероятно, от того, что иногда совсем уж кричал. Благо останавливается, замедляя темп, смотря непонимающе, будто снова дуясь. Но Реддл с силой тянет его волосы назад, в этот же миг пропадают теплые руки с ягодиц и умелый рот с члена. — Не нравится? Ей Богу, глупый щенок. Хотя в каких-то предметах и вовсе утирает Реддлу нос. — Хочу чего-то... больше, — Том чуть тянет гласные, улавливая искрящийся голод и жар в глазах Абры — еще более чем тогда, когда отсасывал. — Ты имеешь в виду секс? — Не беси. И Реддл думает, что этот его вполне однозначный ответ сейчас потянет за собой довольно приятную и желанную цепочку событий — Абра встанет с колен, потянется за очередным поцелуем, Том немного поворчит на счет грязного рта, но долго упираться не станет; а потом ему будет еще лучше, когда Малфой покажет, как может орудовать своим членом. Но вместо этого, или даже чего-то приближенного, Малфой немного хмурится, а в глазах спадает азарт и былой долгий разврат. Да, Абра встает, но потом притягивает Тома за поясницу ближе, отходя назад. Шаг, второй, третий чуть меньше, потому что Благо упирается спиной в другой стеллаж. И выглядит он почему-то грустно и почти печально, дрогают бледные ресницы. Что снова не так? — С проникновением? Теперь пришла очередь Реддла смотреть на него хмуро и с непониманием. Что за тупой вопрос? — Конечно. Это же и есть секс? — вопрос не столько вопрос, сколько просто риторическое, указывающее на глупость Малфоя. Но у того почему-то приподнимаются уголки губ, а глаза вновь стелет недавним горячим образом. — Вообще-то... нет. Секс – это не только про член в заднице, Том. Есть разные виды. Том молчит с пару секунд, смотря на Абру недоверчиво, но с лица спадает непонимание и хмурость. Умеет же заинтересовать. — Например? — Ну, например... парная мастурбация. Когда соприкасается два члена и один партнер дрочит обоим. М-м? Звучит не то, чтобы плохо. Но Реддл все равно чуть выгибается назад, удобнее устраиваясь в Абравых руках. — Скучно. Благо фыркает, пыль растворяет смешок. — Хорошо. А что на счет... межбедренного секса? — Почему мы просто не может попробовать сразу... — Да ты дослушай сначала. — Нет, я не понимаю. Мы можем уйти в общежитие, ты знаешь, что оттуда выйдут все, если я попрошу. — Не в этом дело. Сегодня я вообще планировал тебе только отсосать. И не то, чтобы я рассчитывал на удачу. Я банально не настроен, ладно? Нет, Том, ты сексуальный и возбуждающий до одури, но это просто так не делается. Нам нужна как минимум смазка, понимаешь? Реддл усмиряет свое лицо и позволяет проникнуться понимаем, вслушиваясь в слова Абраксаса, игнорируя его вступление о какой-то там сексуальности Тома. Ладно, хорошо, о чем-то таком он слышал. Как же это все сложно! Но он до сих пор не хочет просто расходиться. Что там предлагал Малфой? — О чем ты там..? — Межбедренный секс. Концепт уже понятен по названию. Или мне стоит..? — Ты будешь просто тереться своим членом о мои бедра? Серьёзно? Что в этом хорошего? — Ты еще не пробовал. — Абра ехидно вскидывает подбородок, щуря глаза. — Так что? Он еще раз всматривается в море глаз, ища какого-то непонятного подвоха. Но Абра просто ждет ответа, и что-то Реддлу подсказывает, что отказываться будет стоить всех цилиней в мире. — Хорошо. Давай. Малфой улыбается кошкой шире, хотя еще какое-то время назад Реддл отрицал их схожесть. Наверное, в такие моменты, когда Абра в мягком свете выглядит так нежно, то от хитрого лиса не остается и следа, оставляя место для пушистых домашних. Впрочем, он и ведёт себя, как ласковая кошка – поддаётся вперёд, перехватывая Тома поперек спины, снова целуя. Отлично. Вот так. Реддл расхаживает руками по его бокам и бедрам, пока его самого оголяют до одного слоя рубашки, стягивая мантию, бросая ее в сторону мантии Малфоя. Это начинает выглядеть почти оскорбительно — Том стоит с голыми ногами, а пальцы Благо, по ощущениям, уже добрались до его галстука и верхних пуговиц, пока сам все еще в неприлично большом количестве одежды. Но когда Абра жмётся особенно мягко, мокро причмокивая, орудуя внутри языком, разрывать поцелуй и отталкивать его совсем не хочется. Так что Реддл наслаждается – да, наслаждается — этим еще немного. Пытается сам лезть дальше и выше, хватая Благо за челюсти, стараясь повторить его движения, проникая своим языком в его рот. Но на это Малфой только усмехается, из-за чего Том в его руках обмякает, разрешая себе проигрывать в этом споре. Потом Том всё-таки устремляет руки на его спину, подцепляя края долбанной кофты, и тянет вверх. Малфой отлипает от него, а Реддл пользуется его негодованием и меняет их местами, прокрутившись на месте, толкая Абру в стеллаж. Благо шумно выдыхает, а Том ведёт своими ладонями по его груди, задирая кофту выше и выше. Грудь бледная, но не настолько, как у Тома. А еще малость покрепче. Ну... может быть, не совсем малость. Малфой тихо и хрипло смеется, откидывая волосы рукой, запрокинув голову. А потом снимает кофту, бросая ее на брюки Реддла. Где-то внизу скрипит бляшка ремня. — Трогай, сколько хочешь. Он шире расставляет руки, глубоко дыша, улыбаясь зубами Кто такой Том, чтобы воротить нос? Так что он принимается исследовать это тело руками – ведет от шеи, поглаживая выпирающие мышцы и угловатый кадык, острые ключицы. Язык знакомо закололо и Реддл, недолго думая, прижимается к косточке губами, оставляя за собой небольшой укус, получая одобрительный сладкий выдох. Значит, нравится? Реддл усмехается, мгновенно прижимаясь губами к чужой шее, зарываясь рукой в белые волосы, оттягивая голову назад, для большего обзора, и впивается губами в место под челюстью. Том чувствует пальцы у себя в волосах, прикрывая глаза, начиная всасывать тонкую кожу. Кусает, лижет, метит. Отодвигается, чтобы посмотреть, что получилось — большое красное пятно, в стороне расползлись мелкие багровые пятнышки. Абра выглядит так, будто это были лучшие секунды его жизни. Поэтому Реддл прижимается снова, только уже к изящному изгибу шеи и плеча, оставляя засос. Еще один — ниже, под ключицей. А потом пробует прикусить сосок, на что получает самый благодарный за сегодня стон. — Хватит, снимай штаны, — Реддл рассматривает то, что оставил, когда, честно признаться, немного забылся, изучая Абраво тело. Почти везде — пятна, пятна, пятна. Он даже не знал, что вообще так умеет. Благо комично вскидывает брови и начинает расстёгивать ремень брюк. Вообще-то, Реддл ожидает увидеть там что-то впечатляющее. Брюки он стягивает, отправляя на пол, а потом поднимает глаза на Тома, который прижался к стеллажу за спиной и смотрел за процессом. Малфой смотрит крайне загадочно, с чуть приоткрытым ртом. Загадочно по-идиотски. — Я ведь не говорил, что я должен быть обязательно ведущим. Помнишь это, да? Ты все еще можешь взять меня сам. Но Том лишь фыркает, закатывая глаза. – Нет уж. Я уже настроился, — он передразнивает Благо, отвечая той же монетой, и тот смеется, убирая волосы с плеч, начиная стягивать трусы. Реддл опускает глаза вниз, туда, где видит уже стоящий колом член Абры. Ну. Том не то, чтобы вообще в членах разбирается. У Малфоя — самый нормальный, обычный член, чуть длиннее собственного, возможно, немного шире. Но выглядят они вполне одинаково. Захотелось потянуться рукой, пощупать, проделать то, что Абра, когда водил рукой вниз-вверх. Но вместо этого Том открывает рот: — И? Что теперь? Будешь просто водить им мне между бедер? — Хва-а-атит ерничать, Том – Абра преодолевает расстояние в один широкий шаг, устраивая руки на талии Реддла, приподнимая полу-расстегнутую рубашку, прижимая ближе. — Какая же она у тебя тонкая... — Замолчи, Абра. — Будет здорово, обещаю. Благо снова целует, как то по-особенному глубоко и страстно, прикусывая и оттягивая нижнюю губу Тома перед тем, как начать выцеловывать его щеки, спускаясь ниже, к скулам, шее и ключицам, будто зеркаля поведение Реддла. Потом, мягко приобняв за живот, он разворачивает Тома спиной к себе, заставляя чуть выгнуться, оперившись на полки. Реддл смотрит на него через плечо, понятливо расставляя шире ноги. Благо что-то бурчит под нос, утыкаясь лбом в позвонки Реддла, шумно вдыхая, чуть оттягивая рубашку вниз, оставляя звонкий поцелуй на загривке. Том сильнее вжимается в стену, где-то разбивается последняя чаша здравомыслия. Нет, не то, чтобы Реддл начал сомневаться сейчас в своем решении и правильности действий — его до сих пор устраивает все от начала до конца. Но вот только... Том думает, что никуда так просто Благо не отпустит, если тот захочет остановиться только на неполноценном — Том назовёт это так — сексе. Неважно, когда — но Том вытянет из него все соки, чтобы получить еще больше удовольствия. Организовывать собрания рыцарей и заниматься делами "поважнее" – это совершенно привычная, приятная рутина, которую установил для себя Реддл. Но ведь ее нужно чем-то разбавлять? Мысли перебивает Малфой, который, наконец, начинает действовать, и сжимает в руках не талию Тома, а его ягодицы, бережно поглаживая, раздвигая в стороны. А потом Реддл чувствует его член, который оставляет мокрый смазанный след на внешнем бедре. — Нет, нет, сожми ноги, — горячий шепот приходится Тому на ухо, и он против воли откидывается назад, этому проклятому низкому голосу навстречу. Абра не медлит и двигается вперед, вводя член в образовавшуюся промежность между бедер, что-то говоря про то, какие же у Тома худые ноги. Реддл ловит суть и сводит колени, напрягает мышцы, но все еще не видит какой-то отдачи. Да — близость, сама предполагаемая интимность ситуации все равно заставляет уши краснеть, но это максимум, который чувствует Том. До тех пор, пока Малфой не приживётся вплотную, а их оголенные тела ниже пояса не соприкасаются — мокрый шлепок бедер о задницу. И тогда Благо начинает выстраивать ритм, сначала тягучий и плавный, который заставляет Реддла вбирать воздуха, цепляться за полку, самому насаживаться назад. А потом — чуть резче и быстрее, хватка рук переходит только на пояс, Абра двигает его, как захочет, а Реддл ловит себя на том, что вовсе не против, начиная тихо поскуливать. "Входить во вкус" — как бы сказал Малфой снова, когда Том, среди лихорадочных и резвых движений, откидывает голову ему на плечо, находит его руку у себя на бедре и сжимает ее, получая настоящее удовольствие. У Тома никогда не было секса или даже чего-то отдалённо похожего, но почему то сейчас, когда член Малфоя скользит меж его ног, это кажется проникновением, из-за которого Том стонет-стонет. Абра переплетает их руки и прижимает к стеллажу, нагибая Тома, нависая над ним, продолжая вколачиваться, при этом второй рукой придерживая за горло, увлекая в очередной поцелуй. Реддл в этот поцелуй долго и с протягом мычит, прикрывая глаза, из-за чего обостряются ощущения. Том выдает особенно громкий звук, когда член Благо на секунду задевает его собственный. Малфой резким, но при этом осторожным движением закрывает ему рот, заставляя снова прижаться затылком к плечу, и только тогда Том вспоминает, где они вообще находятся. Среди пыльных и грязных стен, таких же грязных и пыльных полок, грязных и пыльных на них книг. Конечно, грязь волнует Тома в первую очередь. Но потом в дурную и возбужденную голову просачивается мысль о том, что в любой момент может зайти мадам Пинс... И Реддл лишь ближе прижимает руку Малфоя к своему рту. А потом Том кончает, распахивая глаза. Громко выкрикивает что-то, смутно напоминающее имя Благо, но вовремя закусывает губу, от бессилия прикладываясь к полкам, подавляя в себе желание осесть на пол. Наверное... Абра кончил вместе с ним, потому что Том чувствует, как по сомкнутым бедрам течет липкая смазка. Сзади его подхватывают знакомые руки, прижимая к себе. — Что за нежности, Малфой? — Реддл ёрничает, пытаясь вырваться из хватки, потряхивая слабыми и трясущимися руками. — Постоим так немного? Абра выглядит до ужаса довольным, искрит глазами, пока на лице падают металлические брызги лунного света. Сколько сейчас времени? Кажется, прошла целая вечность. — Мы грязные и голые. Меня не очень устраивает эта перспектива. Благо смеётся в невесомость, а колит где-то глубоко под рёбрами. Заболел, что ли? Эта игра свеч не стоит, думает Том, и все-таки пытается серьёзно отстраниться, пускай объятия Малфоя правда кажутся хорошим дополнением ко всему прочему. Тот его почти не держит, но ведь все равно не отпускает до конца. — Пожалуйста. Том оборачивается, скептически подняв бровь. Да чтобы Абра? И просить? Реддл с трудом выпрямляется, вытягивает руку вперёд о обхватывает щеки Благо пальцами, вертя в стороны. — Что? Тактильная недостаточность? Абра как-то совсем уж киснет, грустно ухмыляясь. Ну что за пес... Реддл расправляет руки и через секунду оказывается в руках Малфоя, утыкающийся носом ему куда-то в выемку ключиц. — Будем целоваться, когда никто не видит? Реддл облегчённо выдыхает, когда слышит, что в голос Малфоя вернулись прежние его нотки. Почему его это радует — он не знает. И знать не хочет. — Будем.