С днём рождения, Майкрофт

Для всех остальных горожан Лондона то был обычный вечер. Снег как обычно большими хлопьями стелился на мощеные дороги улиц, а ветер завывал так сурово, что, казалось, скоро выбьет стёкла на верхних этажах. В кебе сидел молодой человек лет тридцати на вид. Его каштановые волосы сейчас не были уложены как обычно, а были собраны в маленьком хвостике внизу. Он так всегда делал, когда знал, что на его внешность не будут обращать внимание. Он пржал к себе небольшую коробку, лежавшую рядом. В ней был подарок для одного, дорогого ему человека, к которому он и направлялся. Альберт, отодвинув шторку окна, взглянул на вечернюю улицу. По его подсчётам, осталось ехать буквально пару минут. Он чувствовал как с каждой секундой его сердце бьётся всё быстрее. Потратив на поиск подарка немало времени, он надеялся, что его получатель будет как минимум в восторге от него. Он уже видел картину, как его тёмные, словно дно бушующего моря, глаза светлеют на пару тонов, и в них появляются искорки восхищения, а на тонких, вероятно сухих, губах появляется та самая улыбка восхищения. Прочистив горло, он откинулся назад и чуть-чуть ослабил галстук, который, казалось, душил его. Получил он приглашение внезапно: в один из дней рождественских каникул к нему в комнату постучалась такая знакомая птица. К её лапке привычным образом было привязано послание: «Граф Мориарти, Надеюсь в следующий понедельник вечером в восемь ты польстишь меня своим визитом. Пелл-Мелл 10. С любовью, Майкрофт» После получения этого послания, в Альберте словно бы поселился какой-то дух. Он стал более подвижным и буквально не мог усидеть на месте. Даже когда он мог спокойно оставаться дома, он предпочёл вылазку за подарком. И вот сейчас, видя как мелькают зажжённые фонари за окном, Альберт всё сильней хотел наконец его увидеть. Наверняка главе разведки не дают отгул на время каникул, и он опять встретит его с привычными кругами под глазами. Альберту это не нравилось, и, когда он был в тюрьме, он часто писал ему не забыть хорошо спать. Правда проверить выполнение своих рекомендаций он мог только сейчас. Наконец карета остановилась перед одним из бесконечных двухэтажных домов. Прихватив с собой подарок, Мориарти вышел из кареты, и предательская улыбка тут же наползла на его губы. Майкрофт стоял на крыльце в своём привычном пальто. Его волосы, вероятно не дожившие до конца дня, растрепались и теперь смотрелись просто очаровательно. Его губы также тронула усталая улыбка, когда он увидел Альберта, образуя под глазами небольшие морщинки. Набравшись смелости, он наконец сделал несколько шагов к хозяину дома, одновременно отмечая, что тот одет в домашний костюм. — Очень рад тебя видеть, Альберт — заговорил Майкрофт, с нежностью смотря на прибывшего. — Я тоже, Майкрофт, — Альберт подошёл ближе и улыбнулся. Холмс отошёл чуть в сторону и пропустил Альберта внутрь. — Позволь пальто, — Майкрофт помог Альберту снять пальто, повесив его на крючок. Сам он поступил точно так же со своим. — Недалеко ведь и твой клуб, верно? — Альберт пропустил хозяина вперёд, осматриваясь, — Почему ты предпочёл свою квартиру? Квартира Майкрофта была обставлена в довольно изысканном, но довольно скромном стиле. Было видно, что этот человек предпочитает красоте комфорт, о чём говорил отсутствующий декор стен. Разбавляло однотонную картину разве что небольшая семейная фотография в резной рамке на полке под зеркалом. Альберт взглянул на коробку, в которой лежал специально подготовленный для Майкрофта подарок. Взяв её в руки, он покрутил её, осматривая на предмет повреждений или чего-нибудь подобного. Наконец удостоверившись, что подарок цел, он догнал Майкрофта, который уже успел зайти в столовую. Стол был уже накрыт: на нём красовались пара закусок на красивых тарелках и пара бокалов с стоящим неподалеку дорогим вином. — Отвечая на твой вопрос, я предпочитаю встречаться с дорогими мне людьми дома, нежели где-либо ещё — от слова «дорогими» у Альберта на душе потеплело, и он слегка улыбнулся, стараясь скрыть предательски покрасневшие щеки. — Что же, — выдохнул Альберт, собираясь с силами, — Сегодня ведь твой день рождения, и я пришёл не с пустыми руками, — он протянул Майкрофту коробку, стараясь унять дрожь в руках. — Интересно что же там, — улыбнулся Холмс, принимая подарок. По виду это напоминало упакованную книгу, однако зная графа, можно было предположить, что там вовсе не обычное произведение. И, учитывая тот факт, что граф довольно сильно нервничает, можно было смело утверждать: там что-то особенное. Альберт легко улыбнулся, присаживаясь за накрытый стол. Было приятно осознавать, что Майкрофт решил провести завершение своего дня именно с ним, а не с кем-либо другим. Вдруг послышалось шуршание бумаги. Холмс, увлечённый подарком, начал его быстро разворачивать. Мориарти же, видя всё это, закусил губу от напряжения. Он знал, что Майкрофт не покажет разочарования, однако ему так хотелось, чтобы подарок ему понравился. Внутри и вправду оказалась книга. То было одно из первых изданий «Большие Надежды» Дикенса, его любимой книги. На обложке красивыми золотыми нитями было вышито имя автора и название. Открыв книгу, Майкрофт с удивлением обнаружил автограф самого Дикенса. Чернила уже успели потерять яркость, а бумага пожелтела. Этих признаков было достаточно, чтобы понять: автограф настоящий. И вдруг он на миг вернулся в юность. Вспомнил, как с нетерпением ждал выхода очередной главы в журнале двадцатилетней давности. Как каждое утро первым делом проверял, не появилась ли новая часть. На глаза наворачивались слезы от давно погребённых воспоминаний, однако Майкрофту удалось их сдержать. Улыбка, давно спавшая, вновь украсила его губы. Она была настоящей, неподдельной и полной благодарности. — Мориарти, ты умеешь удивлять, — проговорил Майкрофт, подняв голову от книги, глядя ему в глаза. — Вам нравится мой подарок? — тихим голосом спросил Альберт, уже зная ответ. Он видел, как на лице Холмса расцвела та искренняя улыбка, которую тот показывал крайне редко. Однако тут он заметил кое-что ещё. В книгу был вложен небольшой конверт, вероятно поздравительного характера. — Даже открытку положил, спасибо, — Майкрофт отложил послание и встал. Альберт последовал его примеру и через секунду оказался в крепких объятиях. Холмс прижал его к себе, так крепко, как, пожалуй, ни одного человека ранее не обнимал. Это была всего секунда, однако её хватило, чтобы у графа подкосились ноги. Он замер, не зная, как реагировать, когда Майкрофт всё ещё удерживал его в объятиях. Щеки мигом окрасились в ярко-красный оттенок, а руки начали мелко дрожать. Альберт тяжело вдохнул, чем немедленно привлёк внимание Холмса. — Спасибо, правда, — произнес Майкрофт, отпуская его, но оставаясь поблизости, внимательно рассматривая. — Что с тобой, Альберт? — Холмс всё же отпустил его, пристально разглядывая. — Да ничего, — ответил Альберт, садясь обратно на стул, — Я просто… ох… — Ты себя плохо чувствуешь? — Майкрофт присел перед ним на колени, интуитивно догадываясь, куда повернется разговор. — Нет просто, — Альберт наконец успокоился и сумел посмотреть на него, — Просто голова резко закружилась, вот и всё. — Правда? — задумчиво проговорил Майкрофт, оценивая состояние друга. Судя по расширенным зрачкам, розовым щекам и учащенному пульсу, подозрения подтвердились. — Альберт, хочу тебе кое-что сказать — обратился к нему Майкрофт, взяв за руку, — Я думаю, ты понимаешь, как ты мне важен. Ты не редставляешь, сколько радости мне доставляет видеть тебя счастливым. Просто то, что ты пришёл со мной на встречу, уже самый драгоценный подарок, который я только могу получить, — Холмс прикоснуля губами к руке графа, всё ещё смотря в глаза, — И я не могу не принять во внимание твои чувства ко мне, — он сжал его руку и придвинулся ближе, касаясь чужих губ своими. Альберт засстыл в немом шоке. Он чувствовал, как внутри словно бы распускаются весенние цветы, заполняя всю грудную клетку. И с каждым движением чужих обвертренных губ, в груди расскрывался новый бутон. Наконец, отделавшись от ступора, Алберт начал двигать гуами в ответ, отвечаяя на поцелуй. Он прижался к Майкрофту, обнимая того за плечи. Он не мог поверить, что всё то происходит взаправду, что его чувства взаимны, что сейчас он целует человека, за счастье которого он был готов положить на алтарь себя. Майкрофт прекратил поцелуй, отстранившись первым. Сейчас он смотрел на Альберта так, как будто нет ничего важнее его в этом мире. В его голубых глазах читалась невероятная преданность и любовь, которая взращивалась в нём годами. — Майкрофт, — Альберт взял со стола бокал, — Это самые лучшие слова, которые мне когда-либо говорили, — он поднял бокал, как будто собирался сказать тост, — С днём рождения тебя