Забытое лето

      Июль выдался знойным. День был наполнен теплом, а воздух словно застыл над чистым полем, окутывая тело прозрачной дымкой, пропитанной запахами трав, хвои и цветов. Пение птиц звучало приглушенно, словно убаюкивало лес.       — Быстрее, Эграсса! — Лололошка щурился от яркого солнца и вприпрыжку мчался по опушке, размахивая лукошком. Оно звенело, точно набитый рубинами колокол. — Мы успеем к деду до заката, если ты не будешь ползти, как улитка!       Эльф прибавил шагу, прижимая к груди собранные ягоды. Отец наверняка уже закончил подготовку к эксперименту и ждет его. Может, даже разрешит понаблюдать или улыбнется в этот раз. Хотя бы просто поблагодарит?       — Ой! — Мальчик остановился так резко, что Эграссель едва не налетел на него. На тропинке неподвижно лежали две лягушки. Сухие, с полуоткрытыми глазами, в которых едва мерцала жизнь. Они напоминали забытые игрушки.       — Жарко… Бедняжки, наверное, заблудились.       — Они, кажется, из лесного озера, — голову начинало припекать. Эграссель знал это озеро и дорогу к нему, ведь это было любимое место его мамы. "Возвращающее к жизни", — как она говорила. Но сейчас необходимо поспешить, ягоды отцу нужны немедленно. Он шагнул вперед, ожидая, пока друг оставит земноводных в покое.       — Так, — сорванец аккуратно поднял лягушек и сунул одну в руки Эграсселя, обескуражив его. Озадаченный взгляд останавливался то на Лололошке, то на полуживой лягушке, почти не двигающейся в холодных ладонях, больше напоминавших оковы. — Поможем им.       Не теряя времени, Лололошка дернул запястье товарища, увлекая за собой в лес. — Покажешь дорогу!       Бесполезно. Что бы ни говорил Эграссель, Ло не слушал — всегда делал, как считает нужным. И частенько его выходки оборачивались неприятностями для них обоих. Ему оставалось лишь искать пути отступления, которые, несмотря на всю убедительность, обычно не работали.       Вскрик друга прервал размышления. Лягушка вывернулась из пальцев своего спасателя и упрыгала в чащу, а тот нырнул за ней в колючие ветви, даже не думая оборачиваться на оклик.       Не шевелясь, словно вторя перепуганному созданию в его руках, он чувствовал, как бьется крошечное сердечко. Лололошка уже растворился в сумраке леса, оставив его наедине с бескрайним мраком.       Вспомнилась душная библиотека. Книги, статьи, нескончаемые формулы… Строгий взгляд отца и запертая на ключ дверь комнаты. Тогда чувство обречённости и одиночества так же сковывали движения и мысли. Неужели он и правда хочет вернуться туда сейчас?       Глухой стук о землю вернул к реальности. Лукошко упало, усыпая траву алым бисером, — теперь это не имело значения. С треском кустарников и трепетом в груди, эльф ринулся к Ло, который сосна за сосной, да потеряется.       Сквозь тишину чащи доносилось хриплое дыхание, ругань и торжествующее:       — Поймал!       Стоя на коленях, взъерошенный, перемазанный грязью и с жгущими крапивными ожогами на ногах, Лололошка сиял улыбкой во все тридцать два зуба. Нелепое упорство этого мальчишки поражало.       — Куда идти? — Эграссель огляделся. Впереди, сквозь заросли, виднелась небольшая низина с водоемом. Он не успел и моргнуть, как энергичный мальчишка уже скатился по крутому склону, едва не нырнув лицом в конце.       Озеро было спокойным, словно маленькое зеркальце, потерянное средь зарослей тростника. Лягушки, ощутив прохладу, тут же радостно прыгнули в воду, поплыли и скрылись под влажными камнями. И в этот миг все вокруг словно вернулось на свои места. Мир, до этого слегка покосившийся, обрёл утраченное равновесие.       Лололошка рухнул на песок, вытянув ноги. Эграссель опустился рядом, вслушиваясь в плеск воды и ровное дыхание друга. Здесь жара отступала, оставляя лишь тихую благодать.       И снова это чувство — внутренний свет, разливающийся теплом. Он не мог отвести взгляда: как пальцы юноши скользят по зеркальной глади, как по-детски топорщится челка, как в глазах дрожит волшебный пейзаж, будто само лето таилось в их глубине. Улыбка, не натянутая, естественная, — отражение безмятежности.

      Он делает краски гуще, звуки — чище. Распахнутое окно в мир, о котором я позабыл.

      Эграссель взглянул на свое отражение. Улыбка сама появилась лице. Не вежливая маска, а нечто иное — робкий луч после долгой зимы, пробивающийся сквозь серую мглу. Подлинное тепло.       — Эй, а где твоё лукошко?       грассель понурился. Вместо ожидаемой бравады — лишь понимающий взгляд Ло, словно тот делил с ним грядущий нагоняй.       — Ладно, — пожал плечами мальчишка, поправляя свой шарф. — Ягоды теперь, наверное, лиса доедает. Ей нужнее. Держи моё, — и подтолкнул потертую корзинку.       Воцарилась уютная тишина. Слова стали излишни. Лишь где-то на берегу слышалось довольное кваканье и шорох листвы.       Солнце вяло опускалось за горизонт, расписывая небо пастельными красками. Лето продолжалось — настоящее, легкое, полное жизни. Такое, каким должно быть.