Путь воспоминаний

Вечер на Эльбафе был пропитан запахом жареного мяса и крепкого эля, но Нами предпочла тишину отдаленного выступа скалы. Сидя у небольшого костра, она пересчитывала золотые монеты, найденные в заброшенных руинах утром, но звон металла внезапно отозвался в памяти совсем другим звуком — свистом ветра в парусах «Гоинг Мерри». Зоро подошел бесшумно, его тяжелые сапоги едва шуршали по траве. Он молча сел рядом, прислонившись спиной к камню и положив руку на рукоять Вадо Итимондзи. «Опять считаешь? — хмыкнул он, приоткрыв один глаз. — За столько лет аппетиты не изменились». Нами замерла, вертя в пальцах монету. Перед её глазами поплыли яркие образы из прошлого. Она вспомнила их самое начало, еще до Гранд Лайн. В Орандж-Тауне она видела в нем лишь опасного зверя, но когда она держала фитиль пушки Багги, готовая обжечь руки, именно присутствие этого «зверя» дало ей странную уверенность. В воспоминаниях о сокровищах капитана Уннана она всё еще пыталась быть сама по себе. Нами отчетливо видела, как они карабкались по отвесным кручам того острова. Зоро тогда ворчал, что она слишком медленная, но когда её рука соскользнула с мокрого камня, его ладонь, грубая и мозолистая, мертвой хваткой вцепилась в её запястье. «Держись крепче, мелкая воровка, иначе некому будет показывать дорогу», — бросил он тогда, вытягивая её наверх. Это был первый раз, когда она поняла: этот мечник — её страховка. А потом было Барати. Нами вспомнила, как Зоро едва сдерживал глухое раздражение, наблюдая за поведением нового кока. Когда она ради выгоды кокетничала, а Санджи мгновенно превращался в безвольную лужицу, Зоро буквально закипал. Его бесило, как этот «чертов повар» рассыпается в неуместных комплиментах прямо посреди назревающей битвы. Мечник кривился, видя эти «сердечки», и его недовольство так и сквозило в каждом взгляде в их сторону. Но когда дело дошло до тяжелых дней в Арлонг-Парке, маски были сброшены. Нами вспомнила тот момент, когда она, в отчаянии и слезах, пыталась «прогнать» друзей. Она освобождала Зоро от уз, фактически выталкивая его из своей жизни, отчаянно крича, чтобы он уходил, пока не поздно. Но Зоро, несмотря на раны и её слова, лишь хмуро посмотрел на неё, не двигаясь с места. Он не ушел. Даже в Логтауне, когда небо разверзлось ливнем, он всегда оказывался на полшага позади, прикрывая её от толпы. В памяти о Заводном острове всплыло нечто безумное: Нами вспомнила себя в пышном свадебном платье, которое она ненавидела. Зоро тоже был в костюме, и в этом хаосе она рванулась вперед, точным броском отправляя ему мечи. Тот блеск стали, когда он поймал их в воздухе — это был их настоящий союз. На Острове-Фрегате они уже работали как единое целое. На Реверс-Маунтин, падая с неба, Нами вцепилась в его плечо, и он даже не попытался её стряхнуть. На Виски-Пик она наблюдала за его танцем с клинками из окна, зная, что защищена. В воспоминаниях о Литл-Гарден его решимость отрубить себе ноги напугала её до дрожи. В заснеженном королевстве Драм, когда она металась в лихорадке, Зоро злился на холод, но на самом деле — на собственное бессилие. Он присматривал за ней, пока она приходила в себя, пряча заботу за вечной ворчливостью. В Алабасте Нами вспомнила, как после изнурительного боя Зоро нашел силы подойти к ней, просто чтобы убедиться, что она цела. В истории о Тупиковом приключении их связь стала естественной. На Острове-Козле эта связь окрепла через бытовые споры: Зоро ворчал на её бесконечные поручения, но покорно таскал тяжести. В туманах Рулука они оказались заперты в пространстве, где время застыло, и именно молчаливая поддержка Зоро помогала ей не поддаваться панике. На Скайпии наступило странное затишье. Нами вспомнила, как они отдыхали на мягком, пружинистом облаке. Зоро дремал, а она пила сок, глядя на него. «Знаешь, Зоро, если мы упадем отсюда, я первой заберу твои мечи и продам их», — пошутила она тогда. Он лишь усмехнулся: «Попробуй, только сначала научись правильно их держать». А потом была крепость G-8. Нами вспомнила, как разозлилась на его феноменальное неумение ориентироваться. Она отобрала у него мечи, которые он в сердцах готов был бросить куда угодно, лишь бы освободить руки, и в ярости выкинула их в густую листву огромного дерева на склоне, шипя, что без своего оружия он хотя бы не полезет на рожон. Ей пришлось самой указывать путь, пока он ворчал, карабкаясь за своими клинками в заросли. В событиях с Бароном Омацури и Механическим солдатом она видела его пределы, а он чувствовал её страх за команду. В Океанском сне, теряя память, она инстинктивно искала именно его руку — как единственный якорь в ускользающем мире. В Water 7, когда команда трещала по швам, Нами видела, как Зоро становится скалой. На Эниес-Лобби, когда она увидела его внизу, сражающегося с Каку, она крикнула ему что-то подбадривающее, и этот короткий обмен взглядами стоил тысячи слов. Даже когда она в ярости колотила его по голове после битвы, в этом была их особая близость. Они прошли через Триллер-Барк, где Зоро принял на себя всю боль и едва не погиб; Нами долго не могла смотреть на его бинты без содрогания. В памяти о Сабаоди разлука была долгой зимой. Когда они встретились вновь, Нами первым делом заметила его новый шрам, но для неё он остался тем же «зеленоголовым». В снегах Панк Хазарда, когда Зоро шел впереди, прорубая путь в метели, Нами поймала себя на мысли, что рядом с ним ей никогда не будет холодно. В воспоминаниях о золотом городе Тезоро, среди блеска сокровищ, Нами ловила его взгляд, который напоминал ей, что есть вещи ценнее золота. На Зое и в Вано они были воинами. Но даже там, среди самураев, был момент, когда они столкнулись взглядами после боя. Зоро вытирал кровь с клинка, а Нами поправляла клима-такт. «Жива?» — спросил он. «Дороже, чем ты думаешь», — ответила она. Теперь на Эльбафе, глядя на него в свете костра, Нами поняла, что за все эти годы он стал для неё не просто защитником, а частью её самой. «Ты ведь снова потеряешься, если я не буду смотреть», — тихо сказала она. Зоро открыл глаз и посмотрел на неё с той редкой теплотой, которую берег только для неё. «Пока ты впереди, Ведьма, я всегда найду путь назад».

***

Вечер на Эльбафе окутал скалы прохладой, и только костер разгонял темноту, выхватывая из тени рыжие пряди Нами. Зоро сидел рядом, прикрыв глаза, но сон не шел к нему. В такие минуты затишья его мысли невольно превращались в череду ярких воспоминаний, которые он хранил глубже, чем любой свой шрам. Сталь и доверие Перед его внутренним взором всплыл один особенный случай. Он привык, что его мечи — это продолжение его рук. Они тяжелые, капризные и смертоносные. Обычный человек, коснувшись их, почувствует лишь холод металла, но Нами... эта женщина вообще не знает страха, когда ей что-то нужно. В памяти о «Тупиковой регате» Зоро снова увидел тот момент. Она подошла к нему вплотную, решительно перешагнув через него в своих вызывающе коротких шортах, и, глядя прямо в глаза, уверенно произнесла: — Зоро, я одолжу твой меч! Он собирался уже было рявкнуть, когда увидел, как её тонкие пальцы бесцеремонно сомкнулись на рукояти Вадо Итимондзи. Его сердце на секунду пропустило удар — не от страха за неё, а от того, с какой пугающей уверенностью она это сделала. Она не просто взяла его белый меч, она присвоила его себе в это мгновение. Когда она вытянула клинок из ножен, раздался этот характерный, чистый звук — дзынь. Зоро замер. Нами держала его не как мастер, но в её хватке было столько природной ярости и решимости, что сталь в её руках не казалась чужой. Свет блеснул на лезвии, отразившись в её глазах, и в этот миг она выглядела опаснее любого морского охотника. В груди у мечника что-то болезненно и сладко екнуло. Он почувствовал этот странный, будоражащий азарт и смотрел на неё, не в силах отвести глаз. Эпизоды общей жизни Зоро всегда был рядом, даже если казалось, что он спит или занят своим делом, его подсознание всегда фиксировало её присутствие. День стирки на корабле. В памяти Зоро промелькнула картина настоящего хаоса. Луффи, Усопп и Чоппер носились по палубе, устраивая водяные бои, но он видел, как Нами, вся мокрая, пыталась хоть как-то навести порядок. Она кричала, отчитывала их, а её руки были заняты, то ли стиркой, то ли попыткой увернуться от очередного брызга. Он лишь хмурился, наблюдая за этим балаганом, но знал, что именно она — тот стержень, который удерживает этот корабль от полного беспорядка. И даже в этой суматохе, пока он держал свою позицию, она оставалась под его незримой защитой. Пляжный день с мороженым. Нами, словно сошедшая с обложки самого дорогого журнала, сидела в бикини, облизывая мороженое. Он, Зоро, держал в руках огромный двенадцатиярусный рожок, который мог бы прокормить половину команды. Его взгляд скользнул по ней, такой беззаботной и сияющей. В такие моменты он чувствовал странное, обжигающее тепло, которое не мог объяснить. Это было нечто большее, чем просто восхищение красотой, это было осознание её свободы, её смелости быть такой, какая она есть, и это заставляло его сердце отбивать особый ритм. Скачки на санях. Он вспомнил, как они мчались в санях, запряженных лошадьми. Нами сидела рядом, её смех звенел в морозном воздухе, а они оба тщетно пытались стянуть Луффи с чужой лошади, чтобы он не натворил очередных глупостей. В этом безумии он чувствовал её локоть, её плечо, и даже в таком комичном хаосе знал, что они — единое целое. Кафе горничных. Еще одно яркое воспоминание — Нами в костюме горничной, разносящая напитки. Она выглядела одновременно смешно и чертовски привлекательно. Зоро помнил, как он, сидя за столиком, старался не выдать своего замешательства. Ему не нравилось видеть её в такой роли, но он не мог отвести от неё взгляда, отмечая, как она ловко справляется с ситуацией, даже если это было частью чьего-то безумного плана. Попугаи и покой. Он вспомнил, как они лежали на огромном зеленом диване под открытым небом, окруженные стаями попугаев. Луффи радостно махал им руками, а Нами расслабленно улыбалась. Он, Зоро, задремал, и в какой-то момент один из наглых попугаев попытался выклевать ему глаз. Он резко дернулся, отгоняя птицу, и увидел её смеющийся взгляд. Даже в эти минуты покоя он не мог расслабиться полностью, но чувствовать её рядом было своеобразной формой умиротворения. Водная битва. Его взгляд скользнул по небу Эльбафа. Он вспомнил, как он, весь мокрый, с мечами наголо, сдерживал очередного морского чудовища, пока Нами, не обращая внимания на него, полностью погруженная в свои расчеты, искала что-то в бурлящей воде. Она была сосредоточена, её лицо было мокрым, но в её глазах горел расчет. Он знал, что она доверяет ему полностью, зная, что пока он отвлекает угрозу, она найдет решение. Грибной остров и смех. Ему было девятнадцать, и он, не такой еще суровый, как сейчас, смотрел на неё на том странном Грибном острове. Музыканты-кузнечики играли свою веселую мелодию, а Нами, сидя на огромном грибе, звонко смеялась. Он просто наблюдал за ней, и её смех, легкий и беззаботный, был для него лучшей музыкой. Он помнил, как тогда поймал себя на мысли, что готов сражаться с целым миром, лишь бы этот смех никогда не умолкал. Зоро приоткрыл один глаз. Нами на Эльбафе всё так же возилась с золотом, а он, как и всегда, сидел на полшага позади, готовый к любому её капризу или новой опасности. Знаешь, — внезапно пробасил Зоро, не меняя позы, — если ты еще раз решишь, что мои мечи — это метательные снаряды, я заставлю тебя саму за ними лезть. ​Нами подняла голову, хитро прищурилась и легонько подтолкнула его локтем в бок. — Ты и сам прекрасно справишься, охотник за пиратами. Главное, чтобы я была рядом и вовремя их тебе подала.