Физический контакт: разблокировано раньше срока!

      В тёплую летнюю ночь Шэнь Цинцю лежал на длинной кровати в своей спальне вместе с Ло Бинхэ, достигнувшим нежного возраста, полураздетым и прижатым к его груди.       Было бы неприлично держать ученика вот так, в то время как на нём был лишь один слой одежды, ведь их разделяло скандально мало ткани. Да и находились они в его личной комнате, на одной кровати, но всё это — лишь в лечебных целях.       Ло Бинхэ, ах, его драгоценный Бинхэ, подвергшийся издевательствам и травле со стороны тех грубиянов с пика Байчжань. Неужели Система так жаждет, чтобы главного героя избивали и колотили, что вакантную роль злодея вместо Шэнь Цинцю приходится заполнять этими сорванцами?       — Если бы… если бы не шицзе Нин, а другой ученик был так ранен… стал бы учитель тоже… делать что-то подобное? — спросил юноша, ёрзающий в его объятиях, звуча, словно затравленный и крошечный зверёк, неловко цепляющийся за его грудь, будто колеблясь между тем, чтобы прижаться ближе или оттолкнуть.       Это было довольно мило. Особенно если бы малец просто успокоился и позволил Шэнь Цинцю лечить его. Добавив немного строгости в тон, он пожурил:       — Хватит нести вздор. Успокой-ка разум и сосредоточься на дыхании.       Этого, казалось, было достаточно, чтобы наконец утихомирить кудрявого ягнёнка, позволив ему принять более удобную позу.       Шэнь Цинцю бесстыдно и без раскаяния использовал его в качестве милой, большой, тёплой плюшевой игрушки и прижал к себе. Он подоткнул голову Ло Бинхэ себе под подбородок и прижался лицом к его пухово-мягким волосам, обвил одну руку вокруг его талии, чтобы прижать их грудь к груди, и провёл ладонью по позвоночнику юноши. С лёгким поощрением ноги Ло Бинхэ раздвинулись поверх его ног, пока не стали полностью соприкасаться по всей длине.       Вот. Наконец он мог сосредоточиться, направляя свою ци через своё тело в Ло Бинхэ, чтобы исцелить нанесенные синяки и ссадины. Он нащупал припухшие края следов избиения, осторожно проводя пальцами вокруг синяков.       — Ах, — всхлипнул Ло Бинхэ.       Шэнь Цинцю потерся подбородком о макушку Бинхэ, слегка повращав плечами, когда быстрое и лёгкое дыхание у его ключицы начало щекотать.       — Тсс, тсс, позволь этому учителю позаботиться о тебе.       Пока он нежно массировал скрученный клубок ран, кончиками пальцев втирая мазь в чувствительную кожу, Ло Бинхэ снова задрожал, его дыхание становилось горячее и чаще, сопровождаясь новыми тихими всхлипами. Шэнь Цинцю нахмурился. Он ведь был осторожен в своем лечении… Он использовал нужное количество ци и нажимал только на акупунктурные точки, чтобы лучше унять боль. Да, конечно, будет немного неприятно, но не до такой же степени, верно?       Но странные звуки не прекращались. Дрожа, словно лист на ветру, и удерживаемый лишь благодаря рукам Шэнь Цинцю вокруг себя, Ло Бинхэ уткнулся лицом в обнажённый ворот наставника и продолжил хныкать, словно побитая собака:       — Хм… Ах… М-м…       Вдобавок ко всему, Шэнь Цинцю внезапно осознал, насколько горячим стал юноша в его объятиях.       Хотя на улице стояла летняя ночь, бриз на пике был прохладным, неся облегчение от духоты. Но Ло Бинхэ, казалось, застрял в пароварке, выходя оттуда влажной и нежной булочкой. Его спина стала сырой и напряжённой, и Шэнь Цинцю чувствовал, как пот капает с лица Ло Бинхэ ему на ворот. Даже его одежда стала от этого неприятно мокрой, а запах пота и жара вокруг них сгущался все больше и больше.       Неужели Ло Бинхэ был ранен настолько, что у него развилась лихорадка?       Шэнь Цинцю убрал свои руки, чтобы провести ладонью по щеке юноши и проверить его температуру, но Ло Бинхэ воспользовался возможностью и отпрыгнул от него.       Ло Бинхэ был проворен и отчаянно сопротивлялся, но Шэнь Цинцю все же был быстрее и сильнее. Рефлекторно он схватил юношу за скользкую талию, его руки легко обхватили стройное тело и вернули на кровать. Рыдая и глотая горькие слёзы, Ло Бинхэ забился, пытаясь вырваться, но Шэнь Цинцю даже не дрогнул.       — Учитель, учитель, всё в порядке, пожалуйста, всё в порядке! Простите! Мне не нужна дальнейшая помощь, так что, пожалуйста…!       Донельзя раздражённый, Шэнь Цинцю легко перевернул их на кровати. Если Ло Бинхэ хочет быть таким диким и непослушным, когда обычно он такой покорный, значит, лихорадка уже затуманила его разум. Было бы крайне безответственно позволить ему убежать и делать что угодно, находясь в припадке, всё ещё покрытым синяками и ссадинами.       Ло Бинхэ выглядел испуганным, всё его лицо покраснело, кожа повсюду лоснилась от пота, пряди волос прилипли к груди и плечам. Его ресницы трепетали, а сами глаза казались влажными, почти слезящимися, губы слабо дрожали, собравшись в ду́льце. Его взгляд скользнул вниз, на грудь Шэнь Цинцю, чьи одежды растрепались, растянулись и запачкались потом Бинхэ, и ученик издал самый крошечный жалобный всхлип.       Шэнь Цинцю тут же растаял, захотев потрепать его по голове и успокоить нежное сердце, усадить к себе на колени и покачать взад-вперёд, нашептывая ласковые слова. Разрушая этот нежный порыв, Ло Бинхэ перевернулся на живот и попытался уползти, всё ещё умоляя Шэнь Цинцю оставить его в покое.       — Со мной всё в порядке! Всё в порядке, так что, пожалуйста! Не… не надо больше, или… или я…!       Последние остатки терпения Шэнь Цинцю наконец рассеялись. Что за непослушный ребёнок! Мало того, что он пропотел единственную нижнюю одежду Шэнь Цинцю до почти прозрачного состояния, так теперь ещё пропотел и простыни. В местах, где он обычно был так прилежно приглажен, его волосы прилипли к подтянутой и приятно мягкой спине, некоторые чёрные завитки явно цеплялись за приподнятые края ран. На нём были лишь штаны, без пояса или обуви. Куда он вообще думал идти?!       Нет смысла оплакивать испорченные одежды и простыни. Они уже безнадёжны, так что Шэнь Цинцю теперь мог действовать более решительно. Пусть никто не узнает, что Шэнь Цинцю бессердечно вышвырнул своего самого любимого ученика в муках лихорадки!       Запомни это, Бин-гэ! Запомни!!       Шэнь Цинцю двигался быстро и уверенно. Сначала он перекинул бедро через ногу Ло Бинхэ, удерживая его дёргающиеся ноги на месте между своими. Они довольно удобно соприкасались с его телом, изгиб зада Бинхэ пришёлся ему под бёдрами. Затем он схватил обе руки Ло Бинхэ и собрал их над головой юноши, прежде чем лечь ему на спину и использовать собственный вес, чтобы прижать ученика к кровати.       Ло Бинхэ издал тихий пищащий звук, его тело охватила сильная дрожь. Он покрутил запястьями, но не смог высвободиться, поэтому Шэнь Цинцю собрал их обе в одной руке. Запястья были достаточно тонкими, чтобы он мог обхватить их длинными пальцами, не сдавливая. Другой рукой он успокаивающе провёл по боку Ло Бинхэ, а затем полностью опустил на него свой вес.       Он предпочёл бы перевернуть их лицом друг к другу, чтобы не раздражать синяки, но придётся обойтись и так. При таком прямом контакте, поскольку его собственная одежда к этому моменту почти полностью раскрылась от их возни, они соприкасались кожей: скользкая спина Ло Бинхэ к его большой и сухой груди.       — Учитель, — всхлипнул Ло Бинхэ, его плечи были донельзя напряжены, лицо прижато к простыне. Дыхание прерывалось, и звучал он максимально напряжённо, с тонким, дребезжащим оттенком, от которого Шэнь Цинцю захотелось его поддразнить.       Он удержался. С огромным трудом. Право, во всей этой ситуации он заслуживал самых настоящих аплодисментов!       Шэнь Цинцю снова удобно устроил подбородок на макушке Бинхэ, потирая голову о его завитки, пока не остался доволен своей позицией. Таким образом, он полностью покрывал стройное тело под собой: руки крепко зажаты в его хватке, голова убрана под его, спина к груди, зад прижат к его бёдрам, ноги зажаты между его ног.       — Учитель, — жалобно промямлил Ло Бинхэ, приглушённо, в простыню. — Учитель, я и вправду… Я и вправду не могу…       — Не можешь что, глупыш? — мягко пожурил он, цокнув языком. Он был бы строже, но Бинхэ всё ещё потел и казался даже горячее, чем прежде, а его тело сотрясали сильные, лихорадочные судороги. — Ведешь себя так глупо и так плохо, разве этот учитель так тебя воспитывал?       — Н-нет… — заныл Бинхэ, его плечи вздрагивали от силы тяжелого дыхания.       Шэнь Цинцю не мог продолжать злиться. Он приподнял подбородок и вместо этого прижался лицом к щеке Бинхэ, потираясь, чтобы почувствовать его температуру. Щека мальчика была скользкой от пота и казалась слишком горячей. Ло Бинхэ издал болезненный звук, бёдра дёрнулись вниз, вжимаясь в кровать.       О нет… Теперь всё понятно. Он почувствовал небольшую вину. Видите, поэтому он не хотел делать это спиной к спине!       — Этот учитель причиняет тебе боль? Хочешь перевернуться?       — Нет, нет! — панически возразил Ло Бинхэ. Он наконец повернул лицо от простыни и обратился к Шэнь Цинцю напрямую.       Они были очень близки в таком положении, и Шэнь Цинцю был удостоен вида раскрасневшегося от лихорадки лица главного героя. Его щёки были розовыми и потными, губы красными и покусанными, ресницы трепетали, зрачки расширены и затуманены болью. Что-то глубоко в сердце Шэнь Цинцю дрогнуло, распускаясь наружу, отчего ему тоже стало странно тепло.       — Если Бинхэ не больно, тогда лежи спокойно и веди себя хорошо ради своего учителя, ладно? — прошептал он, глядя на это маленькое, жалкое лицо.       — Учитель. — Бинхэ покраснел ещё гуще, его губы сжались в трепещущую линию, а глаза плотно зажмурились. — …М-м…       Шэнь Цинцю снова охватило то невыразимое чувство в сердце, и он прижался к потному виску Ло Бинхэ, не целуя кожу, а просто… словно случайно коснувшись губами. Бинхэ издал низкий стонущий звук, его тело снова забилось, заставив Шэнь Цинцю сильнее прижать его, чтобы удержать. Ло Бинхэ лишь всхлипнул и повёл бёдрами.       Шэнь Цинцю, чья грудь стала липкой от пота, опустился на него ещё тяжелее, смешивая их телесное тепло.       — Глупый, глупый мальчик, — укорил он нежно-нежно. — Лежи смирно.       Бинхэ издал сдавленный, жаждущий звук в горле.       — Я п-пытаюсь…       Но когда Шэнь Цинцю потянул за его меридианы, чтобы перелить в него ци через их обнажённые торсы, соприкасающиеся друг с другом, Ло Бинхэ снова попытался зарыться в кровать. Дёргание запястий в хватке Шэнь Цинцю казалось подсознательным, будто бездумная проверка границ, поэтому Шэнь Цинцю покорно усилил хватку, пока кожа под его ладонями не побелела. Ло Бинхэ вздохнул, с него капал пот, и он заёрзал сильнее. Шэнь Цинцю сжал бёдра, зажав ноги Ло Бинхэ вместе.       — Ты продолжаешь пытаться и терпеть неудачу. Неужели приказы этого учителя так легко игнорировать?       Ло Бинхэ прерывисто дышал в постель, волосы прилипли к лицу, спина вздрагивала, отчего грудь Шэнь Цинцю становилась горячей. Свободной рукой он сжал и помассировал бок Бинхэ, большой палец давил на ссадины на спине, а остальные пальцы растирали успокаивающие круги во впадинке его бедра. Было скользко и жарко, и с каждым движением Бинхэ дрожал сильнее.       — О, — ошеломлённо выдохнул Ло Бинхэ. — О, учитель, пожалуйста, сильнее, это ч-чувство… такое приятное…       Шэнь Цинцю подчинился. Он сильнее надавил рукой, сильнее сжал запястье Ло Бинхэ, сильнее вдавил в него свой вес…       — Пожалуйста! — отчаянно взмолился Бинхэ. — Пожалуйста, сильнее! Пожалуйста!       Бедный, затравленный малыш. Как же он, должно быть, мучается. Шэнь Цинцю не мог ничего поделать, кроме как исполнить его просьбу. Он вдавил большой палец в нижнюю часть спины Ло Бинхэ, прямо поверх синяка, и втирал его, переливая ци в вены своего юного ученика, пока Шэнь Цинцю не пропитался им полностью, не проник в каждый его дюйм.       Ло Бинхэ, казалось, не мог решить, пытаться ли ему вырваться или искать большего, спина и бёдра двигались вверх и вниз в исступлении. Шэнь Цинцю оставался неподвижным и отказывался быть сброшенным, в результате чего Ло Бинхэ тёрся о него плавными, извивающимися движениями.       — Учитель, учитель, учитель, — умолял Ло Бинхэ, прерывисто дыша между словами. — О, учитель, этот ученик… этот ученик т-так виноват. — Затем он захлебнулся судорожным рыданием, глаза закатились, тело сильно задрожало.       — В чём же Бинхэ так виноват? — задумчиво произнёс Шэнь Цинцю, сбитый с толку. В том, что скрывал раны? Заболел? Устраивал истерику, когда Шэнь Цинцю пытался его исцелить, чтобы затем носиться как угорелый, пока Шэнь Цинцю не пригвоздил его к кровати? Игнорируя его вопрос, Ло Бинхэ продолжал дрожать, его тело дико терлось о кровать и о него спиной, извиваясь в явной боли, а замученные стоны едва сдерживались за стиснутыми губами.       — М-м, м-м, ммх… Нн!       Наконец его тело свело судорогой, а затем, спустя долгий момент, оно расслабилось.       — А-ах, — простонал Ло Бинхэ, долго и протяжно, его тело под ним растеклось бесформенной лужицей. Он повернул голову набок, глаза оказались затуманены, рот приоткрыт, и густая капля слюны скатилась, присоединившись к влажным потным пятнам внизу.       — Ах, ах, учитель…       Шэнь Цинцю, совершенно не понимая, что происходит с его учеником, просто снова к нему прижался.       — Бинхэ всё ещё ранен. Лежи смирно и веди себя хорошо.       С нарастающим страхом и возбуждением в глазах Ло Бинхэ снова напрягся, вывернув шею, чтобы посмотреть на учителя. Ло Бинхэ тяжело дышал, напряжение быстро вернулось в его тело. Он дрожал и потел, пропитывая простыни под собой, их грудь и спина были склеены липким потом. С лёгким покачиванием бёдра Ло Бинхэ снова пришли в движение, на его лице появилась лихорадочная яркость и румянец.       — Да… учитель…       [+100 очков крутости главного героя! Отличная работа! ]